Глава 97. Подавляя страх улыбкой

# Глава 97. Подавляя страх улыбкой

«А-а-а-а! Уа-а-а-а!»

Крик разнёсся по всему лагерю. Один из рыцарей дрожал всем телом и указывал на чудовищ.

«Что слу— А-а-а!»

«Нет! Уа-а-а!»

«Что происходит?! Нгх!»

Стоило рыцарям посмотреть туда, куда указывал товарищ, как они один за другим начинали дрожать и кричать. Их лица искажались от страха, и огненная лисица безжалостно поджигала этот страх. Вспышка превращалась в огромное, обжигающее пламя.

«Не смотрите! Посмотрите — загоритесь!» Охваченные огнём рыцари, задыхаясь, отчаянно пытались предупредить товарищей.

«А-а-а-а-а!» Но после вида так ужасно горящих товарищей сохранить спокойствие было почти невозможно… и страх порождал новый страх. В тех, кто ещё не посмотрел, поднимался иной ужас.

«Ч-что там?!»

Теперь уже не имело значения, смотреть или нет. От страха было не укрыться. Рыцарь, закричавший первым, указывал на радужного енота, который ловко стоял на задних лапах рядом с огненной лисицей.

«Скри! Скри! Скри!» С каждым криком он складывал свободные передние лапы и снова и снова вскидывал их к небу. После каждого скри и взмаха лап маленькое чудовище с вумф становилось больше.

Скри! Вумф! Скри-скри! Вумф-вумф! Радужный енот повторял это снова и снова, становясь всё больше и больше.

«Что?! Тень внезапно…!» Рыцари и охотники, наблюдавшие за превращением радужного енота, попали под власть его глаз, теперь глядевших на них сверху вниз. Взгляд радужного енота выхватывал любой страх из человеческого сердца, каким бы малым тот ни был, и усиливал его иллюзиями. А этот страх становился растопкой для огня огненной лисицы.

«Уа-а-а-а!»

«И-и-и!»

Радужный енот и огненная лисица вновь пошли в атаку. Их совместный удар, словно наконец показывавший всем истинную мощь пары, заставлял одного за другим вспыхивать рыцарей и охотников, вставших перед королём на его защиту. Разожжённое страхом пламя вырывалось из их тел, и с каждой секундой положение становилось всё хуже.

«Эмма! Нгх!» Жар от горящих рыцарей и охотников вокруг Эммы и принца Эдварда усиливался. Цепная реакция страха не прекращалась. Принц Эдвард поспешно закрыл Эмме глаза ладонями, чтобы она не увидела адскую картину впереди. «Нгх… Эмма! Не смотри! Ни за что!» Он не хотел, чтобы Эмма увидела радужного енота или храбро заслонивших принца рыцарей и охотников, целиком объятых пламенем. Со всех сторон раздавались оглушительные крики; принц понимал, что прикрытые глаза вряд ли сильно ослабят её страх, но всё равно отчаянно пытался её защитить. Боязнь потерять Эмму снова разожгла пламя на его боку.

«Мелса… Встань за мной. Ты тоже, Эмма». Леонард велел Мелсе отойти назад и позвал к себе стоявшую чуть поодаль Эмму.

«Не поднимайте голову, Ваше Величество». Арвен бросился вперёд и заслонил короля, чтобы они могли как можно быстрее разобраться с ухудшающейся ситуацией.

Правитель и исполняющий обязанности правителя Палласа совсем не походили на жалобно скуливших братьев, ещё недавно боявшихся рассердить Мелсу: они вновь стали настоящими охотниками.

«Помоги-и-ите!» Но цепную реакцию страха было не так-то просто остановить. Один из охотников рядом с Уильямом вспыхнул и забился от боли.

«Ах! Ох… Что же делать…? Ему так больно… Мне страшно! Ах! И-и-и!» Стоило Уильяму вздрогнуть, как его ноги затряслись от страха.

«Уильям! Колени!» Джордж попытался оттащить Уильяма от охваченного огнём охотника и отчаянно стал сбивать пламя с колен брата. Но таким способом оно не гасло. Огонь продолжал гореть.

«Ах, Уильям… Ай!»

«Нгх!»

Артур и Марион, находившиеся поблизости, беспокоились об Уильяме, но сами уже едва выдерживали разгоравшееся на их телах пламя.

Всё произошло за одно мгновение.

Рыцари, только что сочувственно смотревшие на Эмму и принца, теперь были целиком объяты огнём.

Брат и сестра Белл, ещё недавно отчаянно сдерживавшие смех, теперь горели сильнее прежнего и не могли пошевелиться.

Даже Джордж и Леонард с их закалёнными телами почти не могли двигаться среди обожжённых людей, катавшихся по земле в мучениях.

«Нет… Всё…»

Всё действительно было кончено.

Король опустился на колени. За пределами противопожарного покрывала не было ничего, кроме огня. Даже пожелай он сразиться с чудовищами, сквозь пламя к ним было не подобраться.

«А-а-а-а-а!» Даже ближайшие телохранители короля, которых он обучал лично, и охотники-ветераны были ранены. Пламя, подпитываемое страхом, можно было погасить потерей сознания, но вряд ли после пробуждения положение изменилось бы к лучшему. Скорее, они могли уже никогда не проснуться. Уснуть перед чудовищами, которые специально добивались такой реакции, означало практически умереть. Бежать было некуда, блестящего плана спасения не существовало, подкрепления ждать не приходилось. На противопожарном покрывале царил ад.

«В-всё кончено…» Даже объятые огнём рыцари дрожали. Они чувствовали весь жар пламени, но страх всё равно заставлял тела трястись.

Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь… Сделайте что-нибудь! Остановите страх! Им оставалось лишь молиться. Но и сама молитва рождалась из страха, поэтому сколько бы они ни умоляли высшие силы о помощи, это только питало пламя огненной лисицы и позволяло ему распространяться дальше.

«Думай о хорошем… О хорошем…!» — как в трансе бормотали охваченные огнём охотники. В тот миг ослабить пламя могло только одно: настолько взять чувства под контроль, чтобы страх не сумел за них зацепиться. Отчаянно терпя ощущение горящей плоти, охотники бессознательно стали искать глазами леди Эмму и принца Эдварда. Защищать следовало именно их… вернее, рыцарям казалось, что горько-сладкая перепалка между ними куда надёжнее поможет забыть страх, чем молитва. В их бедственном положении первая любовь принца могла спасти их лучше любого бога. Стоявшие на грани смерти инстинктивно цеплялись за желание их оберегать. И не только охотники смотрели на эту пару — люди вокруг тоже переводили взгляд на Эмму и принца, стараясь не вспыхнуть неугасимым пламенем.

«Эм… Ваше Высочество? Со мной всё в порядке, так что не могли бы вы убрать руку?» — спросила Эмма у принца, закрывавшего ей глаза, чтобы она не видела ужасной сцены. Для тринадцатилетней юной дворянки она держалась поразительно спокойно.

Принц покачал головой; по его лбу стекали крупные капли пота. «Как я могу?! Только не говори, что ты хочешь посмотреть на этих чудовищ!»

«Так мы ничего не добьёмся, Ваше Высочество. Нужно найти выход!» У Эммы не было силы Джорджа или знаний Уильяма о чудовищах, но кое-что она всё-таки могла сделать. Если никто не придумает, как справиться с бедой, ей придётся посмотреть на них.

«Я найду выход. Найду способ победить этих чудовищ!»

«Нельзя, Эмма!» — закричал принц.

«Сестрёнка, ты же знаешь: нет гарантии, что всё каждый раз закончится хорошо!»

«Не сходи с ума, Эмма!»

Уильям, вынужденный сидеть из-за горящих коленей, и Джордж, отчаянно пытавшийся сбить с них огонь, закричали, услышав замысел Эммы. Они прекрасно знали, что её воображение способно переломить ход событий, но всё равно пытались остановить сестру. В их нынешнем состоянии смотреть на чудовище, которое намеренно вселяло в людей страх, было самоубийством. Слишком опасно.

«Иди сюда, Эмма».

«Пожалуйста, Эмма! Послушай нас!»

Леонард и Мелса тоже позвали её.

«Но…»

«Мя!»

Пока все остальные возражали, Кунмин потёрся об Эмму, словно хотел заверить их, что всё будет хорошо.

«Пока со мной Кунмин, мне нечего бояться!» Эмма никогда не отказывалась от задуманного лишь потому, что семья была против. Она убрала руку принца, закрывавшую ей обзор, и шагнула вперёд.

«Эмма… Стой!» Принц протянул руку, пытаясь удержать её, но уже достиг предела. Пламя на его боку разрослось.

«Стой!»

«Сестрёнка!»

«Эмма!»

«Не надо!»

Прежде чем родные успели дотянуться до неё и остановить, Эмма решительно подняла голову. По реакции рыцарей и охотников, видевших чудовищ, она поняла, что там находятся и огненная лисица, и радужный енот.

«Ч-что… Они такие огромные!» Огненная лисица и радужный енот разрослись настолько, что слегка поднять голову было недостаточно, чтобы увидеть их целиком. Эмма не понимала, какая часть была настоящей, а какая — иллюзией. И всё же она медленно поднимала взгляд всё выше. Она знала, что радужному еноту ни в коем случае нельзя смотреть в глаза, и была готова ко всему. Наконец Эмма разглядела обоих чудовищ от шеи до макушки.

«Н-не может… быть…» Увидев их до самых макушек, Эмма потрясённо застыла. Оказалось, в справочниках чудовищ никогда не помещали подробных изображений их лиц, потому что все, кто заглядывал им в глаза, теряли рассудок и уже не могли ничего нарисовать. Даже когда в лесу семью окружили чудовища, Эмма старательно избегала смотреть на радужного енота и потому до сих пор не знала в точности, как выглядит его морда. Взглянув на существо, которое, по слухам, сводило с ума любого одним лишь ужасом, Эмма замерла на месте.

«Этого… не может быть…» — едва выдавила она. Эмма не верила своим глазам. Затем с усилием повернула одеревеневшую шею, чтобы взглянуть на огненную лисицу рядом. «Просто… не может быть!»

«Эмма!»

Эмма внезапно бросилась бежать и в панике понеслась не от чудовищ, а к ним. У ближайшего к ним края противопожарного покрывала лежали павшие рыцари и охотники, но Эмма проскользнула и мимо них. Она не сводила глаз с чудовищ и, казалось, думала лишь о том, как подобраться ближе.

«Эмма!» Леонард не сразу отреагировал на её внезапный рывок, но успел схватить и удержать дочь у самого края противопожарного покрывала. За ним бушевало сплошное пламя. Ещё один шаг — и его хрупкая, нежная дочь сгорела бы дотла. Но она и не думала останавливаться, отчего у Леонарда кровь застыла в жилах. «Эмма, приди в себя!» Он встряхнул её за плечи. Увидев дочь так близко к смерти, Леонард, естественно, запаниковал, поэтому говорил резче обычного.

«О… тец…» Даже ответив, Эмма не отвела глаз от чудовищ. Голос её был тихим и хриплым.

«Эмма! Всё хорошо! Я рядом!» Леонард крепче прижал к себе дочь, чей взгляд никак не мог сосредоточиться. Каждый день, каждый час, каждую минуту и секунду он клялся защищать своего ребёнка любой ценой.

«Эмма! Вернись к нам!» Следом за Леонардом подбежала Мелса. Она попыталась ободрить дочь, которая словно была очарована чудовищами у края противопожарного покрывала, где из-за пожара в лагере было трудно даже дышать.

«Эмма!»

«Сестрёнка! Как ты могла решиться на такое безумие?!»

Джордж подбежал, неся Уильяма на руках, и тоже попытался остановить Эмму.

Сейчас Эмма не должна была рисковать жизнью.

Джордж побеждал чудовищ на охотничьих угодьях и собирал сведения. Уильям дополнял эти сведения объяснениями для всех остальных, а Эмма находила способ решить возникавшие проблемы. Именно так они всегда создавали карты монстрокаруты. Этот порядок обязательно следовало сохранить. Мысль о том, что ради решения проблемы собой пожертвует Эмма, семья не приняла бы никогда. Леонард, Мелса, Джордж и Уильям больше не хотели переживать те муки и отчаяние, которые испытали во время кризиса локального барьера.

«Ма… ма…?»

«Всё хорошо, Эмма! Я здесь!» — ответила Мелса на слабый зов дочери.

«Джордж…?»

«Держись, Эмма!» — отозвался Джордж на её дрожащий голос.

«Уиль… ям… Скорее… Скорее…»

«Сейчас! Что мне скорее сделать?!» Эмма, звавшая Уильяма, выглядела невменяемой, но он всё равно наклонился к ней. Он сделал бы что угодно, лишь бы она отвела глаза от чудовищ.

«Скорее… Вскипяти… воды…»

«Понял! Тебе просто нужна вода, да? Погоди… кипяток?» Уильям ответил автоматически, но затем остановился и переспросил.

«Кипяток…?»

«А?..»

«О чём она просит…?»

Леонард решил, что Эмме холодно, и обнял её крепче, но она сбросила его руки, заверяя, что дело не в этом.

«Эмма?!»

«Просто посмотрите!» Эмма указала прямо на чудовищ, хотя все рыцари, уже взглянувшие туда, и те, кто смотрел сейчас, катались в огне.

«Сестрёнка, что ты говоришь? Нельзя…» Лицо Уильяма исказилось от боли при мысли, что они опоздали её спасти.

«Просто посмотрите! Всё будет хорошо, обещаю! Если не посмотрите, они убегут!» — закричала Эмма. Она требовала смотреть туда, где находились чудовища, и было совершенно ясно, что с ней что-то не так, но…

«Уильям…?»

«Хорошо».

Джордж и Уильям переглянулись и кивнули. Выхода всё равно не было, а значит…

«Верно. Мы должны поверить Эмме», — сказала Мелса, собравшись с духом.

«Д-да… Ты права. Что я за отец, если не верю дочери?!» — добавил Леонард. Если Эмма сказала смотреть, он посмотрит. «Итак, все готовы! По моему сигналу!» Леонард вытер холодный пот, выступивший от напряжения. Если здесь падут и они, король и все остальные наверняка погибнут. И всё же…

«Готов!»

«Хорошо!»

«Да!»

Семья согласилась. В конце концов, Эмма и прежде вела себя странно.

«Раз, два…!» Следуя указанию Эммы, четверо членов семьи одновременно подняли головы в сторону чудовищ — и широко раскрыли глаза. Как только Леонард, Мелса, Джордж и Уильям увидели радужного енота, они лишились дара речи. А затем, как до них Эмма, медленно повернули головы к огненной лисице.

И дружно ахнули. Они снова посмотрели на радужного енота… затем на лисицу — и так несколько раз. Все двигались синхронно, словно сурикаты на страже. Настолько они сосредоточились.

«Не может… быть…» Капля пота скатилась со лба Леонарда по щеке и сорвалась вниз.

Радужный енот казался очень, очень знакомым. Семья Танака выросла в японской глуши и прекрасно знала это животное. Его шерсть лишь немного отличалась от густой зелени леса за спиной.

«Не может быть…»

Рядом стояла ярко-красная огненная лисица.

Семья была так потрясена, потому что оба чудовища напомнили ей кое-что из жизни Танака. Ярко-красная огненная лисица была…

«К-красным… кицунэ…?» — дрожащими губами произнёс Джордж.

А зелёный радужный енот был…

«З-зелёным… тануки…?» — губы Уильяма тоже дрожали.

«Это же…»

«Это оно, правда?»

Леонард и Мелса согласились с сыновьями. И тут, с внезапным хлопком, радужный енот и огненная лисица…

«Ах!»

…превратились в слишком хорошо знакомую семье лапшу быстрого приготовления.

Семья окончательно попала под чары иллюзии радужного енота.

Это уже говорилось много раз, но стоит повторить: радужные еноты усиливали страх, таившийся в человеческом сердце. Они брали связанный с ним образ и превращали его в громадную иллюзию, ввергавшую людей в панику. Стоило семье увидеть радужного енота, как она попала под его власть и стала видеть иллюзии.

К несчастью для зверей, с этой иллюзией возникла небольшая проблема.

Из-за внешности радужного енота и огненной лисицы все пятеро членов семьи видели одну и ту же галлюцинацию. Иными словами, перед ними были красный кицунэ и зелёный тануки… лапша быстрого приготовления.

Ур-р-р… (×5)

Пять маленьких ворчунов в пяти разных животах запели хором.

Всего несколько лет назад семья Стюарт жила в такой бедности, что даже еда была проблемой. Страх и голод тех дней невозможно было забыть. Иными словами, глубочайшим страхом Стюартов был пустой желудок. Их крайняя одержимость японской кухней после возвращения воспоминаний о прошлой жизни и вообще любовь к еде снова оживили в памяти те времена.

Стюарты были людьми. Как и у любых людей, заглянувших в глаза радужному еноту, их страх тоже поднялся на поверхность. Просто этим страхом оказался сам голод.

«Скри! Скри!» — заверещал радужный енот, стараясь усилить иллюзию и напугать (то есть ещё сильнее уморить голодом) семью… не подозревая, что именно этот ход погубит чудовищ. Перед перепуганной (оголодавшей) семьёй стояла не сильнейшая пара чудовищ — огненная лисица и радужный енот, — а две чашки удона и собы такого размера, что, желая увидеть верх, приходилось запрокидывать голову. Вся семья голодно сглотнула.

Среди пламени и страданий в темнеющем лагере голодная семья могла выкрикнуть только одно: «Как же так?!»

Стюарты были не из тех, кто падает духом от голодных спазмов. Нет, они буквально набрасывались на еду перед собой.

«Джордж! С тебя крышка!» — первой стала раздавать приказы Эмма, раньше всех увидевшая галлюцинацию.

«П-понял!» Джордж побежал к преобразившимся чудовищам.

«Отец! Доставай пакетики с приправой!»

«Вот это дело!» Леонард рванул следом за Джорджем. Их ничуть не останавливало, что, сойдя с противопожарного покрывала, они сильно обгорят. Они целиком погрузились в чары чудовищ, и теперь им было важно только наполнить пустые желудки.

«Уильям, что ты делаешь?! Кипяти воду!»

«Н-но как мне вскипятить воду так быст… А, погоди! Тут же полно огня… Кажется, вода во фляге уже кипит?!» Уильям оглядывался в поисках воды, пока наконец не вспомнил о фляге на бедре. Колени горели как раз на такой высоте, что вода в ней забурлила.

«Мама, как Уильям нальёт воду, отсчитывай время! Не забудь, у них разное время приготовления! Это очень важно!»

«И правда. Их ещё и легко перепутать. Шестьдесят умножить на три и на пять — получится… сто восемьдесят и триста секунд!» — приняла предупреждение Мелса. После заливки воды кицунэ-удон готовился дольше. По удивительному совпадению две порции лапши быстрого приготовления требовали столько же времени, сколько раньше занимала подготовка мяса руха.

«Отлично! Теперь откроем крышку… Постойте, а?»

«Скри-и-и-а-а-а!» — разнёсся вокруг вопль радужного енота.

«Чего ты ждёшь, Джордж?!» Эмма уже была очень зла от голода.

«Да вот… крышка никак не отрывается». Джордж действительно послушно пытался сорвать то, что в галлюцинации казалось ему крышкой. На деле он едва не отрывал хвост радужного енота.

«Сначала надо снять внешнюю плёнку, Джордж!» Леонард понял, что без разреза пластиковой оболочки крышку не открыть.

«А-а, точно! Плёнка… Но и она плохо снимается… О, придумал!» Джордж вытащил крючок, которым вязал противопожарное покрывало, и без малейшего колебания вонзил его в радужного енота.

«С-скри-и-а-а!» — взвизгнул радужный енот. Ни один человек, видевший его иллюзию, ещё никогда на него не нападал.

«Гр-р-р!» Огненная лисица не сразу отреагировала на внезапную контратаку, но бросилась защищать друга-енота.

«Эй-эй! Джордж, удон оставь мне!» Леонард взял верный вязальный крючок и вонзил его в огненную лисицу. Он целился в нижний край плёнки, но на самом деле попал прямо в мягкое брюхо чудовища.

«Гр-р-р-а-а-а!» Леонард крепко держал огненную лисицу, и та не могла вырваться.

Радужный енот и огненная лисица совершенно растерялись. Они не почувствовали ни капли магии, однако люди, прямо посмотревшие в глаза енота, всё равно пошли в атаку. Енот знал, что иллюзия действует, но эти люди вели себя не так, как остальные. Они должны были испытывать предельный ужас… почему же ничего не получилось? Что случилось? Радужный енот впервые узнал такой страх.

«Хм? Теперь должна идти крышка, но… она совсем не хочет отрываться. Наверное, клей попался крепче обычного. Бывает. Надо просто взяться посильнее. Хра-а-а!» Он пытался сорвать не крышку, а шкуру чудовища. Обычный человек не смог бы просто так оторвать её, но граф Леонард Стюарт, правитель приграничья, был сильнее огромной обезьяны. Если он как следует старался, почти не находилось того, что он не мог оторвать.

«Гра-а-а!» — завыла огненная лисица, не выдерживая боли от сдираемой шкуры.

«Правда? Ну, если дело только в клее, как-нибудь справимся. Хра-а!» Джордж поначалу озадаченно склонил голову, но ему тоже достались отцовские горилльи гены.

«Скри-и-а-а!» — заверещал радужный енот, с которого тоже драли мех.

«Теперь достаём пакетики с приправой…»

«Гра-а-а!»

«Скри-и!»

Леонард и Джордж извлекли каждый что-то своё — совершенно точно не суповую приправу.

«Разрываем пакетики и высыпаем приправу в чашку…»

«Гр-р… гра-а…!»

«Скри… и-и…!»

Они взяли то, что совершенно точно не было суповой приправой, разорвали надвое, а затем «высыпали» в то, что считали чашками. Сильнейшая пара чудовищ, которую не мог победить ни один человек, встретила поистине жалкий конец.

«Ну всё, Уильям! Неси воду! Вод… погоди, что?» Леонард и Джордж были полны энергии, но как раз когда они потребовали воду, чудовища испустили дух, и чары радужного енота развеялись. Увиденная ими иллюзия исчезла.

«А?! Где удон?!» — потрясённо завертел головой Леонард.

«Что?! А соба где?!» Джордж тоже ошеломлённо огляделся.

«Мы сняли плёнку и крышку, достали приправу — всё сделали! Куда она делась?!» Оставалось только залить воду и подождать пять минут. «Хм? А это что?» Там, где должны были стоять удон и соба, лежали изувеченные трупы двух чудовищ: с них содрали шкуры, вспороли животы, вытащили внутренности, разорвали и затолкали обратно. «Эм… Стойте! Так не бывает! Откуда в этом мире вообще лапша в стаканчиках?!» Леонард наконец сообразил, что лапша быстрого приготовления существовала лишь в его прошлой жизни.

«Эм… А? Ах! Точно… Ты прав…?» — ответил Джордж, недоумевая, куда исчезло то, что они видели до этой минуты.

«Погодите… Куда делся удон? А соба?! Фу, какая мерзость! Что здесь произошло?!» Подбежавший с флягой Уильям мгновенно отвернулся, едва увидел то, что осталось от огненной лисицы и радужного енота. «Угх… Я понимаю, это чудовища… но это же кошмар. Кто с ними такое сделал?»

Рядом были только Джордж и Леонард.

«Эм… Ну…»

«Да, как бы…»

Всем стало чрезвычайно неловко.

«Уильям, я же велела налить воду! Погоди… Что?»

«Что случилось? Ох…!»

Эмма и Мелса, рассердившись, что после столь долгого ожидания Уильям так и не налил воду, прибежали сами.

«Не может быть…»

«Что за…»

Эмма рухнула на колени, а Мелса отступила на шаг: обе были потрясены ужасными окровавленными останками двух чудовищ.

«Скажите, что это неправда… Я сейчас умру, так хочу удона!» Осознав случившееся, Эмма ударила кулаком по земле и завыла от жестокости судьбы.

«Значит… всё было иллюзией? И удон? И соба? Нас просто околдовали кицунэ и тануки?»

После превращения огненная лисица и радужный енот лежали рядом. От виденных ими исполинских фигур не осталось и следа. Нет, это и был их настоящий размер, а казаться огромнее им помогала иллюзия.

«А… А-а! Так вот почему после каждой победы над радужным енотом мне всегда хотелось лапши!» — сказал Леонард, наконец поняв, что произошло. В последний раз он встречал радужных енотов ещё студентом и потому тогда не помнил прошлую жизнь. Но душа, очевидно, помнила: стоило увидеть зелёного «тануки», как в нём просыпалась тяга к собе.

«Погодите… Отец? Если я правильно помню… разве вы тогда не помогали составлять справочники чудовищ?» Ни в одном справочнике не было изображений радужных енотов. Однако, судя по словам Леонарда, он победил немало таких чудовищ. Уильям подумал, что, будь в справочниках, над которыми работал отец, изображения их морд, сегодня им не пришлось бы так мучиться.

«Уильям… Не думай, будто все помнят каждую картинку из справочника чудовищ». Леонард стал оправдываться, что был слишком занят учёбой и не успевал заниматься такими мелочами.

«Отец…»

«Дорогой…»

«А? Погодите, вы хотите сказать, что все помнят?!»

«Джордж…»

Пока семья Стюарт тревожилась о своём будущем, величайшая пара чудовищ, способная уничтожать целые страны, была повержена — полностью, окончательно и самым жалким образом.

◆ ◆ ◆

Пока Стюарты впадали в панику, на противопожарном покрывале тоже происходили перемены.

«Пламя… исчезло?» Опустившийся на колени король огляделся. В тот миг, когда огонь на их телах пропал, адская сцена на противопожарном покрывале стихла, словно ничего не случилось.

Все уже отчаялись, и когда Эмма бросилась к чудовищам, даже сам король не сумел её остановить. Он уже сдался; страх потерять страну и осознание собственного бессилия сковали его тело. Погнаться за Эммой смогла только её семья.

Арвен, заслонивший короля, наверняка тоже хотел броситься следом, но сделал всего один шаг. Чтобы поставить любимую племянницу на одну чашу весов с королём, требовалось невероятное самообладание. Если бы чудом все выжили, оставшийся на месте Арвен не позволил бы обвинить Стюартов в том, что они бросили короля. Умный Арвен наверняка продумал всё настолько далеко и плакал кровавыми слезами, силой удерживая себя. Он позволил себе верить лишь в то, что семья брата остановит Эмму. Но страх потерять племянницу заставил всё его тело вспыхнуть. Пока родные Эммы защищали её от чудовищ, Арвен защищал семью от всех остальных… ценой собственной жизни.

«Ах… Э… мма…» Когда пламя исчезло, Арвен рухнул; его тело почти целиком обуглилось. И он был не один. Король, принц, Артур, Марион, рыцари, охотники… Степень ожогов различалась, но обгорели все. Именно эту картину увидели вернувшиеся Стюарты.

Вероятно, пламя погасло, потому что чудовища были побеждены. Семья действительно совершила чудо, однако возвращалась едва переставляя ноги, с опущенными плечами и без малейшей радости на лицах. Сердце короля сжалось: он решил, что семья полностью винит себя в произошедшей катастрофе.

При таком количестве пострадавших надеяться на выздоровление было нельзя: ожоги огненной лисицы не излечивались. Неясно, протянут ли некоторые хотя бы несколько дней… включая самого короля, чья голова тоже вспыхнула. Даже пережив первую атаку, они не могли по-настоящему радоваться.

Последствия ожогов сулили одни страдания. Всем пришлось бы полностью отказаться от прежней жизни. Вероятно, последним долгом короля станет защита Стюартов — ради Арвена и ради них самих. Он не мог успокоиться, пока не удостоверится, что Стюартов, семью, чудом одолевшую этих чудовищ, не обвинят в том, что они не защитили короля.

«О-ох… Мой удон… А? Дядя Арвен?!» Ничего не зная о внутренних решениях короля, голодная Эмма заметила дядю на грани смерти и подбежала к нему.

«Ты… цела…? Спа…» Арвен, задыхаясь, протянул к Эмме дрожащую руку.

Следом подбежал Уильям и осмотрел тело дяди. «Дядя Арвен…? Почему…? Как это происходит?»

«Что?! Как?!»

«Арвен!»

«Что здесь происходит?!»

Джордж, Леонард и Мелса пришли в ужас, увидев не только Арвена, но и целое море людей, стонущих от боли на противопожарном покрывале. Радужный енот и огненная лисица были мертвы. Воображаемое пламя исчезло, колени Уильяма и волосы Леонарда вернулись в норму. Для семьи Танака Арвен, король и все остальные были совершенно невредимы… но всё равно корчились от боли.

«Уильям, как думаешь, что происходит?» — спросила Эмма. После победы над чудовищем наступало время блеснуть огромными знаниями Уильяма и его тщательным анализом.

«Может, иллюзия… всё ещё действует на тело…? Но ожогов вроде нет…» Уильям и Эмма оглядели стонущих охотников и рыцарей, а затем пошли расспрашивать наставников: те держались лучше остальных. «Сестрёнка… По-моему, это…»

«Да. Проблема».

С готовой теорией они вернулись к семье: родители и Джордж тем временем как могли ухаживали за Арвеном.

«Мне кажется, проблема у него в мозгу… Наверное». Застывшее лицо Уильяма выдавало предельную серьёзность.

Джордж попросил младшего брата объяснить проще: «Что это значит?»

«Эм… Хотя созданные чудовищами иллюзии исчезли, мозг не может принять, что пламя просто пропало».

«Эм…»

«Мозг ошибочно считает боль от иллюзии настоящей. Что-то вроде фантомной боли?»

Джордж склонил голову. «Фантомной чего?»

«У большинства людей мозг устроен сложнее, чем у тебя, Джордж», — ответила Эмма.

«Правда?»

«Ты вообще-то можешь на неё за это рассердиться», — укорил его Уильям за согласие с ехидным замечанием Эммы.

«Но… это и правда серьёзная проблема». Каким бы здоровым ни было тело, человек не мог жить со сломленным духом.

«Постой, Уильям! А если просто сказать им, что не больно?» — снова склонив голову, спросил Джордж.

Уильям покачал головой. «С глубоко укоренившимся убеждением так просто не справиться».

«Сложная задачка… Это как убеждать человека под наркотиками, которому кажется, будто под кожей копошатся жуки, что никаких жуков на самом деле нет».

«Нельзя было придумать пример не такой мерзкий, сестрёнка?» Уильям выглядел порядком уставшим от неё.

«Но если пример сестрёнки верен… значит, это неизлечимо?» Из организма человека под действием наркотика можно вывести вещество и тем самым избавить его от ложного убеждения. Но эти люди не находились под действием чего-то подобного.

«Ну, мы обязаны что-нибудь сделать! В таком состоянии он даже есть почти не сможет…» Мелса с тревогой вытирала пот со лба Арвена, болезненно морщась.

«Именно. Мы сейчас не видим ран Арвена, но, судя по прочитанным мной статьям, остальные должны их видеть». Ни в одной доступной в королевстве работе об огненных лисицах не говорилось, что пламя было лишь иллюзией. Там писали только, что оно оставляет неизлечимые ожоги. Однако повреждения семьи Стюарт от огненной лисицы полностью исчезли после победы над ней. И, естественно, не осталось боли. Уильям посмотрел на колени, горевшие ещё недавно. Ни боли, ни следов обугливания. «Может, врачи тоже попадали под массовый гипноз? Или… это остаточное действие иллюзии? Или что-то вроде последнего проклятия лисицы? Как бы там ни было, симптомы продолжаются, и люди видят всё так, будто оно до сих пор происходит. О! Может, поскольку мы из другого мира и восприняли их как кицунэ и тануки, меняющих облик, нашему мозгу после гибели чудовищ было проще разобраться?»

В этом мире, где культура в целом не знала образов лис и енотов-обманщиков, люди, вероятно, продолжали бы страдать вечно. Все смерти от «ожогов» огненных лисиц на самом деле, должно быть, имели психосоматическую природу. Их убивали боль, страдания и бесконечная безнадёжность.

«Нет… Арвен…» Леонард сжал руку Арвена. Для Танака тот выглядел совершенно здоровым, но боль от ожогов, которыми, как он верил, было покрыто его тело, оказалась такой страшной, что он едва мог говорить.

«И что, нам просто сидеть и смотреть, как все умирают?» Голос Джорджа дрожал. Из всей этой катастрофы спаслись бы только Танака.

«Э… мма…» — позвал любимую племянницу Арвен. Она молчала.

«Сестрёнка?»

Ответа не было. Эмма глубоко задумалась, перебирая бесчисленные возникавшие в голове возможности.

«Эмма… возьми дядю за руку».

«Пожалуйста, Эмма».

«Эмма?»

Леонард, Мелса и Джордж посмотрели на неё, но она по-прежнему не отзывалась.

Через несколько минут размышлений Эмма нашла ответ. «То есть, по сути, нам нужно просто заменить одно их убеждение другим, верно?» — начала кивать она, придя к собственному выводу.

«Эм… В смысле…?»

Джордж побеждал чудовищ. Уильям предоставлял сведения. Эмма придумывала, как всё завершить. В таком порядке они обычно создавали монстрокаруту, и сейчас он снова работал. Эмма кивнула, окончательно решив, что сделает. Она поменялась местами с Леонардом и взяла Арвена за руку.

«Дядя Арвен… Это я, Эмма. Ты меня слышишь?»

Арвен слабо кивнул. «Э… мма…»

«Дядя Арвен, слушай очень внимательно… На самом деле… я святая».

«Святая…?»

«Именно. Не лжепророчица какая-нибудь. Я настоящая святая». Эмма говорила предельно серьёзно. Совсем не похоже, что она бессовестно лгала.

«Сестрёнка, что ты…?»

«Опять принялась за совершенно беспочвенную ложь…»

Уильям не понимал, что Эмма задумала, а Джордж вспоминал, сколько раз в прошлой жизни страдал из-за лжи Минато.

«Знаешь, какие удивительные настоящие святые? Силой любви они могут исцелить любые раны! Как волшебством!» Игнорируя братьев, Эмма продолжала громоздить ложь. «Я заставлю эти ожоги исчезнуть, словно их никогда и не было!»

«Хе…» Уголки губ Арвена приподнялись: его очаровательная племянница так старалась лгать лишь для того, чтобы его подбодрить.

«Эй, ты ведь мне не веришь? Я серьёзно! Ну вот, в столице мне приходилось молча терпеть, когда меня называли самозванкой… Я-я думала… что сумею набраться смелости и признаться… если буду говорить с тобой… Почему ты мне не веришь?» Глаза Эммы наполнились слезами. Одна слезинка скатилась по щеке и упала на лицо Арвена.

«Н-нет…! Верю…!» Когда его очаровательная племянница заплакала, находившийся, казалось, при смерти Арвен отчаянно замотал головой.

«Клятые крокодиловы слёзы…» Джордж слишком много раз попадался на слёзы Эммы… вернее, Минато.

«Не может же она… Ну, никак это не сработает…» Уильям примерно понял замысел сестры, но не верил, что всё пройдёт так легко, как ей казалось. И всё же Эмма продолжала промывать мозги(?).

«Правда? Ой, большое спасибо! Я о-о-очень тебя люблю, дядюшка Арвен!»

Увидев, что племянница снова повеселела, Арвен просиял, переполненный любовью.

«И ты никогда-никогда во мне не усомнишься, правда, дядюшка Арвен?»

Окончательно растаявший от любви Арвен замотал головой. Так усердно, что наблюдавшие невольно задумались, можно ли человеку на грани смерти двигаться столь активно.

«Я самая настоящая святая!»

Арвен яростно закивал.

«А святые умеют исцелять любые раны!»

Арвен кивнул.

«Значит, я могу исцелить и твои, дядюшка Арвен!»

Арвен кивнул.

«Смотри, хорошо? Бо-бо, пока-пока!»

Арвен кивнул.

«Видишь? Всё прошло!»

Арвен уже собирался снова кивнуть, но вдруг понял, что с телом что-то произошло, и резко сел.

«Арвен!»

«Дядя Арвен!»

Одновременно закричали Леонард, Мелса, Джордж и Уильям.

«Не… больно… Всё моё тело обгорело… но оно… исцелилось?» За одно мгновение полностью обугленное тело Арвена исцелилось от ожогов, после которых не оправился бы ни один человек. Мозг любящего племянницу дяди заставил его поверить ей на все сто процентов. Именно это безумие и спасло его. Эмма освободила Арвена от иллюзии… или, возможно, лисье промывание мозгов просто заменилось новым промыванием.

«Невероятно… Не могу поверить, что моя племянница — настоящая святая! Да ещё с такой чудотворной силой, о которой даже я не знал!» Арвен дрожал от счастья и осознания того, насколько прекрасна его невероятно милая, талантливая и удивительная племянница… а Мелса, Джордж и Уильям качали головами, видя, насколько он заблуждается. Возможно, Эмма спасла ему жизнь, но в другом смысле он теперь уже точно не подлежал спасению — оставалось лишь пожалеть его. «А? Куда делась Эмма?» Арвен ахнул и огляделся в поисках спасительницы, но рядом её уже не было.

«Ваше Величество, слушайте внимательно. На самом деле… я самая настоящая святая». Теперь Эмма рассказывала свою ложь королю. «Вот, посмотрите на дядю Арвена! Я его исцелила!»

«Что? Ты это сделала? Серьёзно?»

«О-о-ох… Вы мне не верите? Только не говорите, что и вы считаете меня самозванкой…»

«Что?! Конечно нет! Я верю тебе! Клянусь!» В любой ситуации влияние Эммы на стариканов пересиливало всё остальное.

«Хорошо… Тогда начинаю! Бо-бо, пока-пока!»

«А? Чт… О! Я-я… исцелён?!» Король потрогал голову, проверяя. Исчезла не только боль. Он даже чувствовал волосы, которые должны были полностью сгореть. Впрочем, точнее было сказать, что он вернулся в нормальное состояние, а не по-настоящему исцелился. «Эмма… Ты невероятная девушка… Что? Куда она делась?!» Спасительница покинула его и уже перебралась к принцу Эдварду.

«Ваше Высочество, на самом деле я святая!»

«Святая…? Не… ангел…?» Эдвард посмотрел на Эмму, которая казалась почти сияющим ангелом, пришедшим проводить его на тот свет.

«А? Эм… Впрочем, наверное, это неважно… В общем, я святая и ангел, поэтому умею исцелять раны. Смотрите! Ваши уже исчезли!»

Так Эмма переходила от одного человека к другому и исцеляла пострадавших по очереди. Как говорится, одна ложь рождает другую, и с каждой новой ложью исцелялся новый человек.

«Ого… Она действительно сумела исцелить всех одна…» Уильям был совершенно ошеломлён тем, насколько хорошо всё сработало: один за другим лежавшие на противопожарном покрывале люди поднимались на ноги. Загадочных доказательств становилось всё больше, и даже мало знакомые с Эммой рыцари и охотники попадались на её уловку.

«Потому что сначала она прощупывала почву на тех, кого наверняка могла легко опутать…» Джордж схватился за голову. Он понимал: Эмма специально первым делом пошла к Арвену и королю, потому что этими стариканами было проще всего управлять.

«Расскажу тебе кое-что о стариках, Ватару-нии. Это не я заставляю их плясать у меня на ладони. Они сами первыми приходят ко мне. Я лишь слегка их подталкиваю. Они уже начали плясать сами, а мой толчок просто помогает не останавливаться. Разве это не прелесть?»

Джордж задрожал, вспоминая, как Минато сказала ему это в прошлой жизни с улыбкой, от которой затрепетали бы даже самые озорные нимфы.