Ночь. Сота видит сон.
Он идёт по коридору. Стены — не стены, а гладкие, как стекло. Но в них нет отражения. Только лица.Все они — его.Разные возраста, эмоции, поступки. Кто-то молчит. Кто-то кричит. Кто-то — держит за руку мёртвую Аяку.
Он идёт и не отводит взгляда.Он больше не боится смотреть на себя.
— Сота, — говорит один из них.— Что? — останавливается он.— Мы не просим прощения. Мы — те, кого ты прятал. Но мы — тоже ты.
Сота кивает.— Я принимаю.
И тут коридор рушится, как глиняная маска.Он падает в пустоту.И слышит:
Скажи моё имя.
Он просыпается — резко, тяжело дыша.Рядом — Аяка.Она держит его ладонь. Не тревожно. Спокойно.
— Ты видел это? — спрашивает он.
Она молчит. Но глаза её уже знают.
— Они зовут, — шепчет Сота. — Те части, которых мы не спасли. Те, что остались… внизу. Внутри.
Цукио появляется в дверях, будто заранее знала.
— Сны зовут не просто так, — произносит она. — Их зовут те, кто ещё не закончил говорить с тобой.— Там, за печатью, остались… имена, — говорит Сота. — Не Ай. Не мои. Другие.
— Да, — подтверждает Цукио. — Прежде чем вы были Сота и Аяка, вы были другими. И кто-то из них всё ещё зовёт о помощи.
Они снова собираются у озера Канаме.Но вода — изменилась.Теперь в ней отражаются не лица — а сцены.Моменты.Варианты судеб.
Аяка наклоняется, и в отражении видит себя, бегущую по лесу. Она не жрица. Она свободна. Смеётся.
— Это могла быть я, — шепчет она.
— Или уже была, — отвечает Цукио. — Пространство между жизнями — не прямое. Там, где ты мечтал — ты, возможно, уже жил.
Сота тоже смотрит. Видит, как держит на руках ребёнка. У него седые волосы. Аяка рядом — спокойная. Всё так просто. Так тихо.
Он чувствует, как сердце сжимается.
— Почему это больно? — спрашивает он.
— Потому что это возможно, — отвечает Цукио. — И ты чувствуешь, как реальность выбирает путь.
Озеро начинает петь.Не голосом.Вибрацией.Тонкой, как шелест воздуха между рёбер.
Сота заходит в воду. В этот раз — один.
— Я иду, — говорит он. — Я скажу их имена.Потому что никто не должен быть забыт.
Цукио кивает.Аяка держит руку у губ, как будто шепчет молитву. Но на её лице — спокойствие.
Сота исчезает под водой. И снова — падает.
Но не в пустоту. А в архив.Там, где собраны все невыбранные дороги, все забытые души, которыми он однажды мог стать.
Они подходят к нему.Без лиц. Без тел.
— Ты нас помнишь?
— Нет, — честно отвечает он. — Но я чувствую.— Тогда дай нам имена.
Он закрывает глаза — и начинает говорить.
Слова не выдуманы.Они приходят изнутри, как свет из глубины земли:
— Юно.— Хиро.— Сэна.— Тэй.— Мика…
Каждое имя — как удар колокола.И с каждым — фигуры обретают лица.Слёзы. Радость. Покой.
Они исчезают.Но теперь — не в тьму, а в покой.Потому что их назвали.А значит — они существовали.
Сота выходит из воды.Молча.Но он — другой.
— Ты видел их? — спрашивает Аяка.
— Да, — кивает он. — Я не знал, что могу быть ими. Но теперь… я знаю.— Значит, ты готов, — говорит Цукио.
— К чему? — осторожно спрашивает Аяка.
Цукио смотрит на звёзды. Они теперь — ближе, чем были.
— К последней главе.
Потому что истинный дом — не там, где тебя ждут.А там, где твоя история знает все твои имена.
Продолжение следует...