На Пристани жизнь кипела с утра до вечера, и именно здесь сплетни разлетались быстрее всего.
— А-Цинь, слыхал, ты парню из семьи Гу бока намял? За что это? — Старина Чжу, хозяин лавки, с любопытством окликнул его.
— Да ни за что. Лицо его не понравилось.
Похоже, после драки он сразу ушел, а Ло Тянь и остальные не горели желанием афишировать инцидент, так что о спасении девушки народ еще не прознал.
— И правильно сделал! Скажу тебе, меня эти Гу тоже порядком достали, да только смелости, как у тебя, не хватает. Как узнал, что ты его проучил, весь день вчера радовался.
Чжао Цинь замедлил шаг и посмотрел на сияющего Старину Чжу.
— Старина Чжу, у тебя с ними вражда, что ли?
— Эх, да какая там вражда… Наши участки в поле рядом. Так эти подлецы повадились по ночам воду с моего поля на свое перекачивать. Дважды к ним ходил – отпираются, и всё тут.
— О как, — протянул Чжао Цинь. — Получается, я за тебя отомстил.
Старина Чжу простодушно закивал, не замечая, куда клонит собеседник.
— Раз я твой мститель, не грех бы и угостить меня лапшой. Вон, у Старины Лю как раз говяжья. Ну что, пойдем?
Улыбка на лице Старины Чжу застыла. Ему захотелось отвесить себе по губам. Он выразительно посмотрел на Чжао Циня, но в итоге снова рассмеялся.
Заперев лавку, они под руку дошли до закусочной.
— Хозяин, две порции лапши с говядиной! Мяса и лапши не жалей!
— Ты каждый раз это талдычишь, думаешь, Пэн Лаолю тебе лишнего положит? — Старина Чжу считал, что Чжао Цинь просто сотрясает воздух.
Однако когда принесли заказ, он ясно увидел, что в миске Чжао Циня мяса ощутимо больше. Возмущению не было предела:
— Лаолю, мы же с тобой на этой пристани каждый день видимся! С чего это у него больше, чем у меня?
Пэн Лаолю присел рядом, закурил и усмехнулся:
— Старина Чжу, этот парень ко мне за месяц десять раз заглянет, а ты – раз в десять месяцев. Кому я должен больше класть? К тому же, когда я к тебе в лавку прихожу, ты мне как соседу хоть мао скинул когда-нибудь?
Чжао Цинь расхохотался и поддакнул повару:
— Старина Чжу – настоящий мироед! Всё правильно сказал, Лаолю!
— Эй, А-Цинь, я вообще-то угощаю! А ну как рассержусь и уйду прямо сейчас?
— Если уйдешь не заплатив, я к тебе в лавку загляну на «шопинг за ноль юаней».
— Это еще что за зверь такой?
— Модный способ покупок у американских бедняков…
Чжао Цинь принялся разъяснять суть термина, а слушатели только рты разевали.
— Вот это да, красота! Говорили же люди, что в Америке жизнь – малина. Оказывается, там всё даром дают, — восхитился Пэн Лаолю.
— Да не слушай ты его чепуху, — отмахнулся Старина Чжу. — Там у каждого пушка в кармане, с законами не шутят.
Он решил, что Чжао Цинь просто травит байки, а тот и не стал спорить.
Наевшись от пуза, Чжао Цинь похлопал себя по бокам, указал на Старину Чжу, подтверждая оплату, и удалился.
Дойдя до дома старшего брата, он увидел Ся Жун, которая сидела на пороге и вязала свитер. — Невестка, а брат где?
— В горы ушел. Вчера заглянул туда, говорит, манго уже поспели, пора снимать. Вот сегодня со всем снаряжением и отправился.
— Пойду и я посмотрю.
— Да чего тебе зря мотаться, там работы-то немного. Твой брат к обеду, небось, и управится.
Видя, что Чжао Цинь не слушает, она добавила:
— Если уж точно пойдешь, захвати термос с чаем. Твой брат в спешке позабыл, а на такой жаре без воды худо.
— Сделаю.
Подхватив термос, он зашагал к горе за деревней.
Горы эти были невысокими, и их было несколько – все они принадлежали их деревне. Раньше здесь работали сообща, но теперь молодежь разъехалась кто на заработки, кто на учебу. Старикам карабкаться по склонам уже не под силу, вот Чжао Пин и получил возможность взять участок в подряд.
У подножия бежали ручейки – воды в них было совсем чуть-чуть, но они никогда не пересыхали. Чжао Цинь на миг задержался, засмотревшись на стайки карасиков и копошащихся в воде раков.
Местные речную рыбу не жаловали: мол, пахнет тиной, с морской не сравнить.
«Хм, надо будет как-нибудь выбраться сюда на охоту», – подумал он. Сам он очень уважал суп из карася и острых раков.
Больше всего Чжао Пин высадил мушмулы и помело. Чжао Цинь, который раньше здесь не бывал, долго блуждал среди деревьев, прежде чем нашел брата.
— Ты чего это пришел?
— Да вот, проведать решил. Много еще осталось? — С этими словами он протянул термос. Чжао Пин с улыбкой принял его и припал к горлышку.
— Еще десятка полтора деревьев. В этом году солнца в достатке, ни засухи, ни потопов. Урожай манго добрый, вот только за цену переживаю.
Местные любили принижать масштабы: мол, посадил «пару-тройку деревьев», а на деле у Чжао Пина было больше полуму земли и около двадцати стволов.
— Перекупщики не заезжали?
— Да кто ради такой кучки поедет.
Чжао Цинь присмотрелся, как работает брат, и тоже принялся срывать плоды.
Увидев, что младший настроен серьезно, Чжао Пин только молча улыбнулся и не стал его отговаривать.
В четыре руки дело пошло споро. К полудню они почти закончили. Чжао Цинь глянул на корзины – по его прикидкам, вышло под полтонны.
Пока отдыхали, он заметил, что очки заслуг снова подросли. Прибавка была всего в десять пунктов, но и это радовало. А вот очки удачи застыли на месте – странно.
Не став ломать над этим голову, он встал и принялся помогать брату таскать корзины вниз.
Чжао Пин за раз уносил по семьдесят пять килограммов. Чжао Цинь на такие подвиги не отважился – ему и пятидесяти хватало за глаза. К концу спуска Чжао Пин выглядел бодрячком, а Чжао Цинь – как побитая собака.
— Ну и что теперь с этим делать?
— Я вызвал грузовичок. В уезде есть завод, делают сушеные манго, они принимают. Посмотрим, какая цена в этом году. В прошлом давали два шестьдесят за полкило, было выгодно.
Вскоре показался грузовик. За рулем сидел Ту Минь – тоже местный, парень настолько тучный, что едва втискивался в кабину. Даже просто стоя на месте, он дышал тяжело и натужно.
— Ого, А-Цинь тоже в горах спину гнет?
— Решил испытать себя, — буркнул Чжао Цинь. Ему не хотелось снова выслушивать эти охи-ахи про «путь к исправлению».
Ту Минь только ухмыльнулся и больше к нему не лез.
Пока грузились, невестка принесла обед: две большие чашки риса и вполне приличные закуски – соленую рыбу, огурцы с яйцом и миску супа из морской капусты с креветками.
Они мигом опустошили посуду и догрузили остатки урожая.
— Брат, если ты устал, я сам съезжу всё сдам. Заодно посмотрю, что в уезде творится.
Ту Минь про себя прыснул. «Ну конечно, за ум он взялся! – …подумал толстяк. – …Просто решил прикарманить выручку». Он был уверен, что Чжао Пин ни за что не согласится, а Ся Жун и подавно. Однако невестка опередила мужа:
— И то верно. Поезжай, А-Цинь, а твой брат пускай дома огород перекопает.
Видя, как Ту Минь вытаращился от изумления, Чжао Цинь недовольно бросил:
— Ну чего встал? Поехали, жара невыносимая.
Машина проезжала мимо старого дома. Чжао Цинь попросил Ту Миня притормозить, заскочил внутрь, рассовал деньги по карманам и прихватил удостоверение личности.
— Старина Ту, сколько за рейс до уезда возьмешь?
— Пятьдесят юаней туда-обратно. Для своих по-божески, всё-таки тридцать километров в один конец. А бензин-то подорожал – сил нет! Вчера заправлялся, уже два тридцать шесть за литр просят, просто грабеж!
Чжао Цинь только промолчал.
Два тридцать шесть – и он называет это «грабежом»? Посмотрел бы он на цены в восемь-девять юаней.