Через мгновение до обоих дошло, что произошло недоразумение, и они дружно расхохотались.
— Так ты сказал девятнадцать и четыре? — Переспросил Чэнь Дун.
— Ага. Видать, я нечетко произнес, а ты по телефону недослышал.
— Матерь божья! Ну и громадина! Моя семья рыбой пятнадцать лет торгует, а такого великана я впервые вижу. На такое даже просто посмотреть – уже удача.
Чжао Циня позабавила такая восторженность. — Ну нет, «просто посмотреть» не пойдет. Нам надо придумать, как продать ее подороже. Чтоб всем выгода была.
— Да уж, с твоим-то везением… Просто по берегу погулять – и выручка как у целого сейнера за день. А то и больше.
— Да это сегодня просто подфартило, — отмахнулся Чжао Цинь.
Он помог переложить рыбу на электронные весы. Табло показало 9.75 килограмма – даже на один лян больше, чем вышло у них дома.
— Невероятно, и правда столько весит. Если б ты ее в город отвез, весь рынок бы на уши встал. Наверняка б и телевизионщики приехали интервью брать.
— Старина Чэнь, я человек скромный, — усмехнулся Чжао Цинь. — Про эту рыбу, кроме своих, в деревне никто не знает. Так что если заберешь, не делай мне лишней рекламы.
Чэнь Дун на секунду опешил, а потом поднял большой палец:
— Брат, ну ты и голова! Не гнаться за пустой славой, когда есть реальная выгода – это по-нашему.
Они снова переглянулись и рассмеялись. Стоявшие рядом Чжао Пин, А-Хэ и женщины уже извелись от нетерпения: «Что они всё лясы точат? Дело говорите, почем за фунт дадите?»
Закончив со взвешиванием, Чэнь Дун снова присел и начал тщательный осмотр. Он делал всё то же, что и Чжао Пин: нажимал на тушку, проверяя упругость мяса, заглядывал под жаберные крышки – жабры были ярко-красными.
На самом деле, Чэнь Дун с подросткового возраста помогал отцу и свежесть определял с первого взгляда. Просто товар был слишком уж ценным, вот он и осторожничал.
Закончив осмотр, он вытащил из машины пенопластовый короб. — Есть красные пакеты?
— Найдем, — отозвался Чжао Пин. Одного пакета явно не хватало, так что он притащил сразу несколько, распорол их, плотно обернул рыбу и только потом уложил в короб, обложив со всех сторон пакетами со льдом.
Лишь когда всё было упаковано, Чэнь Дун заговорил:
— А-Цинь, врать не буду – цену мне сейчас назвать трудно. Самый большой, которого я брал, тянул фунтов на пять, да и чешуя была побита. В прошлом году я давал за такого 720 юаней за фунт. Но такого гиганта вижу впервые.
— Давай так поступим: рыбу я забираю. Завтра утром загляни ко мне. Я обзвоню парочку серьезных клиентов, посмотрим, что они предложат. Я возьму только небольшой процент за посредничество.
— Сколько? — Уточнил Чжао Цинь.
— Пять процентов. Идет?
Чэнь Дун прикинул, что рыба уйдет минимум за двадцать тысяч, а пять процентов – это целая тысяча юаней за ночную поездку и пару звонков. Деньги, может, и не самые великие, но весть о таком товаре быстро разлетится, и к нему потянутся новые клиенты. Хорошая реклама для его пункта приема морепродуктов.
— Идет. Тогда полагаюсь на тебя, старина Чэнь.
— Всем нам прибытка! Ну а этот улов пока разбирайте. Если получится – завтра утром захватите с собой, а нет – так я сам после обеда приеду заберу.
— Хорошо. Спасибо, что выручил ночью.
Когда все формальности были улажены, Чжао Пин помог погрузить короб в машину и всё же не удержался:
— Старина Чэнь, ты ж в этом деле дока. Скажи хоть примерно – за сколько минимум уйдет?
— Меньше чем за двадцать тысяч я ее сам у вас выкуплю. Это я гарантирую.
У Чжао Пина рот сам собой расплылся в улыбке. Подумать только – двадцать тысяч за одну рыбину! Чжао Цинь же остался спокоен: «Выходит всего по тысяче за фунт… Старина Чэнь явно перестраховывается».
Проводив скупщика, Чжао Пин пересказал его слова остальным, и работа по сортировке закипела с новой силой.
— Ох… Если прибавить то, что мы сейчас разбираем, то за сегодня мы тысяч пятьдесят-шестьдесят поднимем? — Ахнула Ся Жун, прикинув в уме.
Старушка согласно закивала, глядя на Чжао Циня:
— Всё-таки везучий ты парень, А-Цинь. А-Хэ за твоей спиной как за каменной стеной.
— Это точно, всё благодаря А-Циню.
— Бабушка, невестка, один в поле не воин, — возразил Чжао Цинь. — Везение – это хорошо, но без брата и А-Хэ я бы и половины не сделал.
— Да за пару тысяч в день любой в деревне тебе в ноги поклонится, чтоб ты его с собой взял, — вставила старушка.
— Бабушка, я-то горбыля приметил, но если б рядом были не брат с А-Хэ, а кто другой – кто знает, не притопили бы они меня в море от жадности.
— Твоя правда. Братья рядом – оно надежнее. Нынче много таких, кто ради денег и на грех пойдет.
Старушка знала, о чем говорит. На своем веку она повидала лихие времена. В восьмидесятые, когда только-только колхозы распускали, бывало, большие лодки грабили малых прямо в море – моторы снимали, а людей за борт. В море свидетелей нет.
Увидев в руках у А-Хэ одежду, Ся Жун спохватилась:
— Сначала в душ! Переоденьтесь в сухое, а то так и до хвори недалеко.
Чжао Цинь оглядел себя – одежда на нем уже и так почти высохла. — Сначала закончим. А потом я возьму брата и А-Хэ, и мы в городскую баню съездим, кости погреем. От домашнего душа толку мало.
— К чему такие траты? — Проворчал Чжао Пин.
— Брат, послушай меня. Надо хорошенько отпариться, выгнать холод из костей, а не то через пару лет все с ревматизмом сляжем.
Ся Жун знала про бани в городе и слышала, что там бывают всякие непотребства. Она уже хотела было возразить, но, вспомнив, что мужчины несколько часов провели в ледяной воде, решила, что горячая ванна им и правда не помешает.
Улова было много, но всё крупное. Особенно трубачи – самый мелкий тянул на полфунта. Впятером они управились чуть больше чем за час.
Закончив, Чжао Пин настоял на том, чтобы всё взвесить.
Крупных морских огурцов набралось 71 фунт – куда больше, чем днем. Мелких тоже было фунтов под семьдесят. Трубача вышло больше сорока фунтов, причем все отборные.
— Всё, пошли, брат. Бери вещи и едем.
— Я пока морской воды наберу, надо всё это пристроить, чтоб не сдохло. Может, вы вдвоем с А-Хэ съездите? Слыхал я, там всякое творится… не дело мне там быть.
Чжао Цинь окинул взглядом рассортированный товар и снова набрал номер Чэнь Сюэ.
— Давайте и этот улов сразу закинем. Попросим старину Чэня принять. Всё равно мы его уже разбудили, а так он еще больше заработает.
Ся Жун, которая втайне не хотела отпускать мужа одного, тут же поддержала:
— Верно-верно! Везите всё ночью, а то завтра на глазах у всей деревни сдавать будете – обзавидуются все.
Чжао Пин тоже нашел эту мысль здравой и пошел в дом собирать вещи. Ся Жун шмыгнула следом и тут же ущипнула его за бок:
— Предупреждаю: никаких глупостей там!
— Да ну тебя. Ты ж меня знаешь.
— Потому и говорю, что знаю! Боюсь, окрутят тебя там девки, про дом забудешь, — прошептала она.
— А хочешь, вернусь – и проверишь мой «боезапас»? — Чжао Пин притянул жену к себе и шепнул ей на ухо.
— Ох и дурак же ты…
…