Первые солнечные лучи разбудили меня. Нужно
было завесить шторы, каждое утро об этом думаю, а потом забываю, вторую неделю
просыпаюсь раньше всех в замке. Да что уж там, даже служанки встают только через час, ну
ничего, сегодня это даже к лучшему.
Я встал, умылся, с горем пополам расчесал
запутавшиеся во сне волосы, теперь предстояло сложнейшие испытание - одежда. В
обычный день я всегда надевал штаны с поясом, рубашку, пару колец на указательный
и безымянный пальцы, плащ и пару коричневых туфель. Пускай сшитая из дорогих
тканей, вышитая золотом и серебром, но простая одежда, на которую никогда не
уходило более десяти минут времени .
Однако в дни скорби или торжества процесс
одевания можно вносить в государственный список пыток, даже с помощью трех
служанок на все уходило не меньше двадцати минут. Я впервые решил проделать это
самостоятельно, столько раз видел, теоретически должно получиться. Сначала
надеть плотно прилегающую рубашку, через ноги натянуть некое подобие
комбинезона, вплести четыре нити на каждом плече в специальные отверстия, затем
грудные нити, реберные, спинные, завязать плащ чуть
ниже шеи, вплести швы вдоль позвоночника, затем развязать узел на шее и вплести
шнуры в плечевые отверстия исподней рубахи, пристегнуть рукава, обвязать вокруг
пальцев, чтобы закрыть внешнюю часть ладони. Теперь самая жуткая часть - обувь.
Высокие узкие сапоги, в верхней части которых болтается два десятка красных и желтых
полос ткани. Красные вплетаются на внешнюю сторону штанов, а желтые - во
внутреннюю, причем, ровно на середине икры они меняются местами и внешние
уходят во внутрь, а внутренние - наружу. Если все сделано правильно, то синие
брюки и разноцветные полосы становятся похожими на спиральный завиток с
родового герба. Руки бы оторвал тому, кто это придумал. Хотя надо отдать
должное, костюм выглядит впечатляюще, так что может в таких извращениях и был
смысл, но это не меняет факта, что правильно заплести все части одежды
невероятно трудно, а соответственно, не уменьшает моей ненависти к портному.
-
Сир Терени, светлого вам рассвета.
Да
ладно, Эйрис уже успела проснуться и прийти, то есть, я возился с этим отродьем
тканевого ремесла не менее часа? Может получится сделать вид, что я справился
всего за пару минут? Как то не хочется терять авторитет в глазах прислуги… Тем
более, день обета, достоинство и сознательность, вот что они должны видеть
сегодня.
-
Доброго утра, Эйрис, как видишь, я
почти готов, так что можешь принести мне стакан молока и булочек с малиной?
Хотелось бы начать день легкого завтрака.
-
О, милорд, я немедленно
распоряжусь о еде, а пока, позвольте немного исправить шнуровки на левой ноге и
спине, Боюсь, вы немного ошиблись в последовательности плетения, и поэтому
пропустили два отверстия.
-
А...Конечно, спасибо.
Вот черт, надеюсь, это единственные недочеты,
которые я допустил, ведь шнуровать спинной шов пришлось вслепую, так что ошибки
допустимы.
Тем временем, Эйрис выглянула за дверь, отдала
распоряжения и вернулась ко мне.
-
Принц, вы хорошо сегодня спали? У
вас глаза немного красные.
-
Все отлично, только голоден. Вчера
целый вечер изучал Дэмис Этериал и немного засиделся. Сегодня важный день и мне
хочется, чтобы все прошло отлично.
-
Я понимаю. Еще дома матушка
настаивала на изучении придворного этикета и законов королевства, хотя, сказать
честно, я всегда любила художественные книги и исторические повести о предках
нынешнего короля, и ваших в частности. Любимой у меня всегда была история
вашего прадедушки - Терени первого, о его сражениях с бандами пиратов в водах
Финейского моря.
Она загадочно улыбнулась и посмотрела на
толстый томик "Дэмис Этериал", который красовался на прикроватной
тумбе.
-
Хотя и Дэмис я тоже
читала, из всех придворных книг она казалась самой короткой…
Эйрис взглянула на мои растерянные глаза и
снова улыбнулась. Затем молча затянула последний шов на моем ботинке, вежливо
пожелала удачи на сегодняшнем мероприятие и вышла из комнаты.
Кажется, как минимум одна из служанок будет
уважать меня меньше, чем следует. Это плохо, но Эйрис никогда не сплетничала,
так что не думаю, что это чем-то может мне грозить.
Через минуту в дверь постучали.
-
Входите.
Вошел Марко. Парень сирота, воспитанный в замке, который сегодня должен официально стать моим оруженосцем. В руках он держал
серебряный поднос со стаканом молока, булочками с малиной, маковыми листьями
вымоченными в вине и парой яиц сваренных вкрутую. Вот интересно, это кухарка
решила разнообразить мой завтрак или брат развлекается подкидывая мне средство
от нервов? Вполне вероятно, и то и другое, ведь повара никогда не подают
пьянящие листья без приказа, а Вик терпеть не может яйца в любом виде.
-
Доброго утра, принц, до церемонии
еще два часа, так что может вам захочется позавтракать на центральной башне?
Палатки с едой и побрякушками уже открылись, менестрели еще трезвы, а циркачи
начинают упражняться, так что вид должен открываться потрясающий.
-
Марко, не прикидывайся, я
прекрасно знаю, что ты обожаешь находиться на центральной башне, но посторонних на крышу пускают лишь вместе с членами королевской семьи, и одному
тебе ни за что туда не попасть.
Парень пытался сохранить учтивое лицо, но в
его глазах появилась грусть, он действительно любит эту башню, смотрит на город
оттуда, как Вик на собственную жену вечером. С другой стороны, мне тоже
нравится это место, особенно зимой, когда снег заволакивает город, статуи у
входа покрываются льдом, а на главной площади возникает каток, где все желающие
могут за пару медяков получить коньки и показать свои умения в скольжении.
Однако Марко обожает осень, время, когда город с высоты становится желтым о
растущих кленов, а небольшие садики на крышах превращаются в беседки для своих
обладателей. Он может часами наблюдать за людьми, которые с проворством муравьев
снуют по узким улочкам, пьют вино на
праздниках и танцуют на главной площади по вечерам.
-
Ладно, не грусти, если сбегаешь за
Блэком, я отведу тебя наверх и прикажу, чтобы в ближайшие несколько дней
тебя пускали даже без меня.
-
Да...принц… я… сию минуту.
Какая же искренняя улыбка, пусть он и
пренебрег этикетом, но она стоила того. Придется сходить к отцу, договориться о
пропуске для Марко, ну посижу лишние несколько часов за финансовыми отчетами о
сборах пшеницы и овса за последний месяц, меня это ждет в любом случае, а так,
можно что-то получить взамен.
Пока Марко будет отсутствовать, нужно бы
позавтракать, да немного успокоить сердце, больно уж волнительный день
предстоит.
Спустя буквально пару минут, в дверь
постучали, неужто Эйрис принесла ещё что-то от нервов? Или кто-то из братьев
решил проведать?
Дверь распахнулась и в комнату вбежал Марко, как то слишком уж быстро, до конюшен и ястребиных клеток отсюда
пешком минут десять, если бежать, можно справиться за пять, но на дорогу туда и
обратно парень потратил еще меньше, насколько же он хочет наверх?
Ах Да, Блэк - это мой ястреб, молодой, чернее смолы, вспыльчивый и недружелюбный, зато полностью предан мне, настолько, что
даже еду принимает только из моих рук. Каждый вечер его выпускают из клетки и
он прилетает к моему окну, чтобы поужинать или принести пойманного воробья и
похвастаться добычей.
Загвоздка была в том, что он терпеть не может
Марко, каждая их встреча заканчивается царапинами от когтей у одного, и парой
отсутствующих перьев у другого, так что сейчас произошло нечто фантастическое -
птица не пыталась покромсать моего пажа на маленькие кусочки, а просто мирно
сидела у него на плече.
-
Принц, я вернулся.
Блэк молча вспорхнул и сел мне на плечо,
легонько клюнул в шею и помахал крыльями. Насколько он ненавидит других людей,
настолько он любит меня. История нашего знакомства весьма тривиальна, он
родился слабым и немощным, так что Мастер над животными собирался просто
отправить его на кухню в качестве перепелки к обеду, благо я тогда как раз
должен был выбирать себе лошадь, щенка или птенца для охоты. Обычная традиция,
нас учат разбираться в животных и охотиться с ними, так что при выборе никто не
имеет права вмешиваться. Но когда я, мальчик семи лет, увидел едва живого,
лысого и слабого птенца, решил взять его. Выбор животного - своего рода
тест, это обязанность ухаживать за
выбранными животными самостоятельно на протяжении года. Если они умрут в
течение этого времени - принц теряет право наследования. Логика простая, если
ты не способен уследить за лошадью, щенком или птенцом - как ты можешь
управлять государством?
Братья настаивали, чтобы я мог выбрать заново,
но я не хотел, да и традиции запрещали. И, как ни удивительно, но я его
выходил. Кормил теплым молоком из бутылочки для младенцев, аккуратно
разрабатывал его суставы и мышцы, а ночью согревал своим теплом. Через
несколько дней он открыл глаза, еще через два послышался легкий щебет,
граничащий с хрипотцой.
Он рос, покрывался пухом и уже мог нормально
есть перемолотое с кашей мясо. Спал на одной из моих подушек, а когда я должен
был уходить - всегда залезал ко мне на плечо и гордо смотрел на всех
окружающих. Забавная наверное картина была - мальчик, который сам только
выбрался из-под полной родительской опеки с неоперившимся птенцом, всегда
следующие вместе.
Уже через полтора года из едва живого зародыша
вырос благородный молодой ястреб, крылья набрали силу, клюв и когти рвали добычу на части, и все же, он помнил,
чужое безразличие и мою доброту. Я сам вырастил себе верного друга и союзника,
который отдал бы жизнь за меня.
Хотелось бы сделать небольшое отступление, О
вещах, которых тогда не знал, просто не догадывался, что я могу делать что-то
особенное. А тем временем, пока Блэк рос и покрывался перьями - в народе
пробежала молва, О юном принце, который во время испытания Выбора взял птенца,
в таком состояние, что даже человеческих детей часто оставляют в лесу. Однако
он вернул его к жизни, проявил не только жалость и милосердие, но также
мудрость, упорство и терпеливость.
Примерно так звучали истории обо мне из уст
бродячих менестрелей, однако не любовь обычных жителей была проблемой. Дело
было в том, что я насторожил тех, кого не следовало. И все же, я был наивным
ребенком, который вырастил себе верного товарища и отдал ему частичку
собственной души.
Однако, прошу прощения, кажется я перешел
границу повествования и старческих причитаний о прошедшей молодости, но прошу
читателя понять, у меня осталась только память и я хочу убедиться, что она все
еще цела.