"Вечность
впереди
И вечность позади: над
твоей головой
Они смыкаются, как
гигантские крылья, и ты мертв"
///
Вокруг меня сновали сплошь
незнакомые лица, но я не чувствовал дискомфорта. Ситуация, в которой я и все
вокруг оказались, жутко напоминала мне былые дни. Здесь совсем не было
вентиляции и воздух в этих темных и замкнутых помещениях был слишком затхлым,
но он особо никому не требовался, и никто не жаловался. Спрыгнув с высокого
стула в небольшом зале, я устало пошёл куда глядели глаза. Это когда-то была
важная точка, что участвовала в разработке новых кораблей, где была пара сотней
хромериков, но ныне здесь было несколько миллионов. Даже смешно, что в такой
суматохе кто-то сделал этот небольшой бар, где подавались действительно вкусные
блюда и напитки.
Обнаружил же я себя на помосте
между двумя массивными башнями с металлической обшивкой. Небо было синим и
солнце уходило за горизонт, окрашивая небо своим уникальным градиентом. Это
планета была похожа на ту, где я когда-то застрял. Только воздух не был
пригоден для дыхания живых существ.
Протянув свою левую руку, та
плавно вошла в подпространство и среди тысячи разносортных предметов я вытянул
один, что интересовал меня сейчас. Это была увесистая пластина из уже видавшего
всякого полимера, внутри которого располагалась пластина из искусственного
минерала. На ней была надпись: «Лайн. Скан 1412. Последний». Это была не привычное
письмо хромерика, выполненное из тонкой сетки черточек и точек с небольшим
вкраплением геометрических узоров, а была надпись, сделанная карандашом,
причём, дрожащей женской рукой.
Исключительно благодаря этому
скану мозга я помнил о том, кем был раньше. Знал о том, что когда-то
существовал такой хромерик как Лора. Одна из многих потерь в моей жизни, но
самая существенная. Прошло так много времени, что уже не только той планеты, а
даже вселенной не существовало.
Прозвучал низкий и гулкий звук.
Источник его располагался в нескольких километрах впереди. На площадке,
уходящей почти за горизонт, стояли корабли H-класса, преимущественно 1-го и 2-го типа.
Крохотные, по сравнению с теми, которые могли загородить собой целую планету,
для поддержания которых требовалась сеть из множества ретрансляторов по целой
вселенной, обеспечивающих их энергией и незаметностью для окружающих
цивилизаций.
Корпуса многих не были даже
целыми, на некоторых были разнообразные цветные панели, но в основном они всё
же были серого цвета. Антенны и мостики у некоторых выпирали на сотни метров,
напоминая смотровые башни деревянных парусных кораблей. Во всем этом
конструкционном и визуальном, для реставратора, пиршестве, выделялся только
один корабль – «USG Hon-Saibo».
«Разве из всего разнообразия
космических кораблей, во всех реальностях и мирах не бесчисленное количество
подобных тем, над которым я работал вместе с Ней в наш последний полёт?» – тихо
говорил я себе под нос.
Он был выкрашен в цвета
Конфедератов, что давно не враги ни мне, никому бы то не было ещё, а просто
очередные жертвы. Посмотрев на него косо, я считал его идентификатор. С
замиранием небьющегося сердца, я прочитал всю общую информацию. И не только
идентификатор, но я вся информация была идентична той, что когда-то присвоили
ему мы. Среди множества имён экипажа, техников, обслуживающего персонала и
миллионов других, была отдельная графа: «Реставрационные работы: Лора Хиттинг и
Лайн Вайс».
Связавшись с его экипажем, я
поинтересовался, не нужен ли им глава инженерной службы безопасности.