Солнце стояло высоко, заливая улицы мягким золотом. Город жил своей обычной суетой, торговцы выкрикивали цены, где-то звенели кузнечные молоты, а вдалеке слышались голоса детей. После утренней тренировки Каэль чувствовал усталость не только в теле, но и в голове. Седрик не просто учил, он ломал привычки, заставляя думать по-другому. Сейчас, когда Седрик ушёл к реке, сказав коротко:
— Тело должно остыть, но разум нет
Каэль посмотрел на Арнольда и произнёс:
— Пойдём в город.
Арнольд удивлённо моргнул.
— В город? После того, как он нас чуть не прикопал на дворе? Ты уверен, что вообще стоишь на ногах?
Каэль лишь кивнул.
— Нужно немного пройтись.
— Ну, раз уж ты зовёшь, — усмехнулся Арнольд, отряхивая рубашку, — пойдём. Только если по пути будет что-то поесть. Я после таких уроков готов съесть быка.
Каэль слабо улыбнулся, но ничего не ответил.
Они шли по улицам молча. Арнольд время от времени бросал короткие взгляды на друга, тот был задумчив, слишком сосредоточен, словно что-то прокручивал в голове снова и снова. Толпа вокруг казалась далёкой.
— Эй, — наконец сказал Арнольд, — ты как будто потерялся где-то между мирами. Что с тобой?
Каэль не ответил. Только сжал ремень на плече, будто проверяя, на месте ли меч. Они прошли через торговые ряды, мимо лавок с тканями и пряностями, пока не добрались до центрального парка — старого, с раскидистыми дубами и фонтаном посередине. Тени от деревьев ложились длинными лентами на дорожки, а воздух был напоён запахом свежей листвы и речной влаги. Они сели на скамейку у воды. Арнольд вытянул ноги и сказал с вздохом:
— Ну, вот мы и прогулялись. Теперь, может, расскажешь, что у тебя на уме?
Каэль долго молчал, глядя на отражение солнца в воде. Потом выдохнул и тихо произнёс:
— Седрик пришёл не просто так.
Арнольд повернулся к нему.
— В смысле?
— Он… дал клятву моему отцу. — Голос Каэля был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Пообещал, что если с отцом что-то случится, он придёт и обучит меня. И будет присматривать за нашей семьёй.
Арнольд моргнул, пытаясь переварить сказанное.
— Подожди. Клятву? Настоящую, рыцарскую?
Каэль кивнул.
— Да. Он и мой отец служили вместе у графа Лорана де Монтвеля. Седрик сказал, что отец был лучшим из них. И что на него охотились.
Арнольд нахмурился, серьёзность постепенно сменяла удивление.
— Вот это… — он почесал затылок. — А я-то думал, твой отец просто погиб на границе. Так всем рассказывали.
Каэль опустил взгляд.
— Я тоже так думал. Пока вчера всё не услышал от него.
— Когда я возвращался домой после тренировки с тобой… я видел Инквизиторов Предела. — продолжил Каэль, — Они обсуждали что-то… странное. Говорили о каком-то “источнике”, “разломах Потока”. Один из них заметил меня. Пришлось бежать.
Арнольд резко повернулся.
— Что?! Ты столкнулся с Инквизиторами и даже не сказал?
— Не хотел тревожить. — Голос Каэля стал тише. — Но я слышал их отчётливо. Они боятся, что может повториться то, что случилось с Эларионом.
Арнольд нахмурился ещё сильнее.
— Эларион… Королевство света, да? Но это же древняя история. Они считают, что кто-то может вызвать то же самое?
Каэль кивнул.
— Да. И кажется, они думают, что Поток снова начинает проявляться.
Некоторое время оба молчали. Где-то неподалёку шумел фонтан, щебетали птицы. Всё вокруг казалось спокойным, но это спокойствие теперь казалось фальшивым, словно под ним таилась пропасть.
Арнольд наконец сказал, чуть хрипло:
— И ты думаешь… всё это связано с твоим отцом?
Каэль ответил не сразу.
— Я не знаю. Но Седрик сказал, что враги отца всё ещё живы. А если так… значит, его смерть была не случайна.
Он поднял глаза на Арнольда.
— Вот почему я хотел поговорить. Мне нужно, чтобы ты знал. Если… если что-то начнёт происходить, я не хочу, чтобы ты оказался втянут случайно.
Арнольд на секунду просто смотрел на него, потом усмехнулся, чуть качнув головой.
— Ты, как всегда, всё усложняешь, Каэль. Думаешь, я брошу друга, если всё начнёт рушиться?
— Арнольд, я серьёзно…
— А я тоже. — Арнольд посмотрел на него твёрдо. — Мы же решили: путешествие, тайны и все подобное. Если это и есть начало пути, значит я с тобой. Хоть против Инквизиторов, хоть против самого Потока.
Каэль хотел возразить, но слова застряли. Он почувствовал, как что-то тёплое, невидимое, расправляется внутри груди то, что давно не ощущал.
— Спасибо, — только и сказал он.
Арнольд хлопнул его по плечу.
— Да ладно. Только в следующий раз — предупреждай. А то у меня сердце не железное.
Они оба засмеялись, и напряжение чуть спало. На мгновение всё снова стало простым как раньше.
Солнце клонилось к горизонту, заливая город мягкими медными оттенками. Воздух был наполнен запахом дыма от очагов и свежего хлеба, вечер вступал в свои права, медленно успокаивая шум дневной жизни. Каэль возвращался домой через северный холм, по тропинке, ведущей к его двору.
На душе было спокойно, хотя где-то глубоко под этим спокойствием всё ещё тлела тревога. Разговор с Арнольдом помог сбросить тяжесть, но не развеял тень, нависшую после слов Седрика и ночной встречи с инквизиторами. Он шагал медленно, наслаждаясь прохладой ветра. Трава вокруг мягко шуршала, и вдали, за домами, слышалось пение сверчков.
Когда он вышел к заднему двору, то остановился. Сначала он подумал, что ошибся, что свет, падающий с заката, просто обманул глаза. Но потом понял: это не закатное сияние.
Посреди двора стоял Седрик. Один без доспехов и без меча. На его ладонях лёгкое свечение, похожее на колебание воздуха над раскалённым камнем. Каэль затаил дыхание. Седрик двигался медленно, почти плавно, будто выполнял старинный ритуал. Каждое движение рук было точным, выверенным, будто он резал воздух клинком, которого не видно. И всякий раз, когда его ладони пересекались в воздухе, вокруг расходились тонкие волны света, прозрачные, едва уловимые, но настолько живые, что сердце Каэля замерло. Ветер вокруг Седрика будто жил своей жизнью: то стихал, то внезапно усиливался, трепля траву, кружась вихрями у его ног. Каэль видел, как его шаги оставляют следы не в земле, а в воздухе, словно воздух сам сопротивлялся этой силе.
— Поток… — прошептал Каэль.
Седрик остановился. Сияние постепенно угасло, растворяясь в сумерках. Он не оборачивался, но, казалось, знал, что за ним наблюдают.
— Никогда не стой так близко, — произнёс он тихо. Голос его был спокоен, но в нём звучала жёсткость. — Поток не любит любопытных.
Каэль вздрогнул и сделал шаг назад.
— Простите, я… не хотел мешать.
Седрик обернулся. Вечерний свет ложился на его лицо странно, одна половина была освещена, другая тонуло в тени, и в этот момент он напоминал кого-то, кто стоит между двумя мирами.
— Ты не мешаешь, — сказал он наконец. — Просто… не смотри на Поток, пока не научишься его чувствовать. Он не терпит взгляда извне.
Каэль нахмурился.
— Это и было… Потоком?
Седрик посмотрел на него внимательно.
— А что ты сам почувствовал?
Каэль замер, подбирая слова.
— Словно воздух живой. Как будто вокруг всё… дышало вместе с вами. И внутри — тоже.
На губах Седрика мелькнула лёгкая тень улыбки.
— Значит, ты не ошибся. Поток всегда рядом. Но видеть его ещё не значит владеть им.
Он подошёл ближе, встал рядом с Каэлем, глядя на закат.
— Твой отец однажды сказал: «Поток — это не сила. Это ответ. И если ты ищешь его, будь готов услышать не то, что хотел».
Каэль опустил взгляд.
— Вы знали… что я вернусь тогда ночью? Что Инквизиторы будут рядом?
Седрик не ответил сразу.
— Я знал, что Поток начнёт тебя касаться. А где Поток, там всегда будут они.
Он посмотрел на небо, где последние лучи солнца растворялись в вечерней дымке.
— Мир снова шевелится, Каэль. Что-то просыпается. И скоро придётся выбирать, на какой стороне ты стоишь.
Каэль нахмурился.
— Свет и тьма?
Седрик усмехнулся.
— Нет. Истина и вера. Между ними куда больше тьмы, чем думаешь.
Он положил руку ему на плечо.
— Завтра начнём настоящий урок. Не фехтование. А понимание.
Потом развернулся и ушёл в сторону дома, оставив Каэля стоять посреди двора, где воздух всё ещё дрожал остаточным эхом Потока. Каэль медленно опустился на колено и коснулся земли ладонью.Она была тёплой, словно живой.