Воздух в капсуле был спертый, тяжелый. Металлические стены, нагревшиеся от солнца, будто специально давили на меня. Я уже привык к этому запаху плавленого пластика и ржавого железа, но сегодня он казался особенно мерзким. Может, потому что я снова полез в электронику, надеясь, что на этот раз всё получится.
Передо мной — панель связи. Она поломана с самого начала, когда мы рухнули сюда. Обугленные провода, потекшие предохранители, и главное — встроенный радиопередатчик, который упорно молчал. Я слишком много дней смотрел на него, как на памятник моей изоляции. Но теперь… теперь у меня было всё, чтобы попробовать его починить.
— Ну, давай, мать твою, — пробормотал я, подцепляя инструментом провод. — Если ты снова хлопнешь искрами, я просто возьму и сожгу тебя к чёртовой матери.
Сварочник засветился голубым пламенем. Металл жалобно зашипел, и запах гари ударил в нос. Я морщился, но продолжал — точечно, аккуратно, как учил инженер из «Авроры». Тот, чьё имя я даже не помню. Всё сливается в кашу… лица, крики, паника. Коридоры, залитые дымом, и дрожь палубы. И мой бег — слепой, отчаянный, до капсулы. До этого грёбаного одиночества.
Щёлк!
Я замер. Панель мигнула тусклым зелёным светом.
— Да ну нахер… — выдохнул я.
Экран ожил. Шум, треск, и вдруг — голос. Не сразу отчётливый, как будто кто-то говорит через десяток слоёв воды.
> — …приём… кто-нибудь… это спасательная капсула номер… система жизнеобеспечения… скоро откажет… нужна помощь…
Я вжал пальцы в металл, будто боялся, что звук исчезнет. Сердце билось так, что стучало в висках. Голос! Живой человек!
— Да! Да-да-да! Я здесь! — я почти заорал в микрофон. — Я жив, чёрт возьми! Я слышу вас!
Но ответа не было. Только шипение и новые помехи. Система выдала сухую надпись: «Автоматическое сообщение. Передача завершена».
Автоматическое. То есть… это запись. Чёрт.
Я ударил кулаком по панели, отчего ноготь сорвался и кровь выступила. Боль выдернула меня из ступора. Запись, значит? Но ведь это значит, что капсула там, где-то неподалёку. Маяк жив. Может, и люди…
Я уставился на экран. Координаты появились — несколько сотен метров от моей капсулы. По меркам этого океана — всего ничего.
— Ладно… ладно, мать твою… — пробормотал я, хватая с пола шлем и кислородный баллон. — Если там кто-то жив, я найду.
---
Вода встретила меня ледяным ударом. Солнце светило ярко, но глубже всё равно тянуло холодом. Я делал вдохи ровные, контролируя подачу кислорода, но сердце гнало кровь быстрее, чем нужно. Мысли били по черепу: «А вдруг живы? Вдруг я не один?»
Я огляделся. Плыть предстояло через поля водорослей. Высокие стебли, колышущиеся в такт течению, будто пытались схватить меня за руки. Внизу блестели осколки металла — всё, что осталось от «Авроры». Иногда среди них мелькала рыба, разноцветная, словно из детской книжки. Красиво. И страшно.
Я зажал в руке нож. Да, жалкая игрушка против здешних тварей, но хоть что-то.
— Если кто-то выскочит — получишь, мразь, — прошептал я сквозь зубы.
Проплывая мимо скопления обломков, я заметил знакомые следы плавления — как будто кто-то жевал металл. Сталкер. Эти чёртовы зубастые твари таскают куски «Авроры» ради забавы. Я сжал зубы и ускорился. Не хотелось проверять, есть ли поблизости хозяин этих отметин.
Кислородный датчик напомнил — половина баллона. Я поднялся ближе к поверхности, втянул больше воздуха и снова ушёл вниз.
---
Капсула маячила впереди. Жёлтый силуэт на фоне синевы, чуть покосившийся, но целый. Я ускорился, сердце подпрыгнуло в груди.
— Эй! — крик вырвался сам. Глупо, звук всё равно тонет. — Эй, я здесь!
Я ухватился за люк и резко дёрнул.
Запах.
Гнилой, кислый, мерзкий. Меня чуть не вывернуло прямо в маске.
Внутри было темно. Только аварийные огни мерцали. И тишина. Такая, что звенит в ушах.
На сиденье — тело. В скафандре «Авроры», шлем наполовину разбит, стекло в трещинах. Голова запрокинута, руки безвольно свисают.
Я замер.
Все надежды, что я тянул сюда вместе с собой, рухнули, как рухнула та чёртова станция в небе.
— Блядь… — только и выдохнул я.
Я закрыл глаза, уткнулся лбом в металл люка. Пустота внутри гудела громче, чем этот океан.
---
КПК ожил. Роботизированный голос, холодный, ровный:
> «Данные получены. Последняя запись спасательной капсулы 3: ‘Жизнеобеспечение повреждено, кислород ограничен. Отправляем сигнал бедствия. Если кто-нибудь слышит… мы…’»
Передача оборвалась.
Я слушал, не моргая. Потом — тишина.
— Значит, всё, — прошептал я. — Никого.
Голос сорвался. Я ударил ладонью по панели капсулы. Металл звякнул, отдаваясь эхом.
— Чёрт возьми! Я один! — закричал я. — Один!
Эхо поглотила вода. Рыбы вспорхнули и разбежались. А я стоял внутри этого мёртвого контейнера, чувствуя, как сжимается грудь.
---
Долго я не мог вылезти. Просто сидел напротив трупа, который когда-то был человеком. Представлял, что, может быть, мы даже встречались на «Авроре». Может, он ел за соседним столом в кают-компании. Может, смеялся с кем-то, пока я жевал синтетическую кашу. И вот он здесь, с пустыми глазами за треснутым стеклом.
Я наконец заставил себя выйти. Снаружи вода казалась чище, чем воздух внутри.
Я поднялся к поверхности. Солнце било в глаза, и на секунду я зажмурился. Хотелось закричать снова, но сил не было.
Путь обратно в мою капсулу был долгим. И каждый метр давил всё сильнее.
---
Когда я вернулся, силы оставили меня полностью. Я рухнул на пол и какое-то время просто лежал, чувствуя, как дрожат руки. В висках гул, перед глазами — лицо того мертвеца.
Рация на панели мигала. Сигналов пока не было.
— Ладно… — сказал я сам себе. Голос звучал глухо. — Если живых нет, значит, мне придётся выжить за всех.
Я посмотрел на зелёный огонёк связи. Это был мой единственный шанс найти хоть какой-то след.
И, чёрт побери, я его не упущу.
_____________________________________________________________
Сон так и не пришёл. Я лежал на жёсткой панели своей капсулы, уставившись в потолок, и видел пустые глаза за треснутым шлемом. Стоило закрыть веки — картинка всплывала снова. Я пробовал отвлечься: считал вдохи, перебирал в памяти схемы инструментов, пытался вспомнить музыку из детства. Но всё возвращалось к одному.
«Ты один».
Я поднялся, чувствуя, как ломит мышцы. Воды оставалось мало, еда тоже. И хоть я выучил все трюки с ловлей этих местных уродов-рыб, внутри грызло чувство, что со временем даже они не спасут.
Я сел за панель. Рация мерцала зелёным. Активна. Живая. В отличие от людей.
— Ну давай, — пробормотал я. — Дай мне хоть что-нибудь.
Как будто в ответ, экран мигнул. Снова помехи, скрип, и голос. На этот раз другой:
> «Спасательная капсула 17. Получили повреждения при входе в атмосферу. Система удержания работает нестабильно. Мы пытаемся закрепиться на уступе… если кто-то слышит, отправьте помощь.»
И снова запись оборвалась.
Я смотрел на координаты, которые высветились на экране. Чёрт бы их побрал — далеко. Намного дальше первой. Там, где вода темнеет быстрее, где глубина тянет вниз.
— Серьёзно? — спросил я сам себя. — Снова бежать в никуда?
Ответа не было. Только собственный голос и равномерное мигание индикатора.
---
Я собрал всё, что мог: кислородные баллоны, нож, аптечку, несколько капсул с водой. В рюкзак сунул пустой контейнер — на случай, если найду что-то ценное.
Выбравшись наружу, я вдохнул полной грудью. Солнце стояло высоко, океан сверкал, будто издевался: смотри, какой я красивый. Никого. Ни единой души.
Я нырнул.
---
Чем дальше я уходил, тем мрачнее становилось. Свет солнца пробивался тусклыми полосами, вокруг клубились облака планктона. Рыба мелькала реже. Но появлялись новые звуки.
Глухой рёв, протяжный, будто сама бездна зевнула. У меня по спине пробежал холодок.
— Только не это… — прошептал я.
Рёв повторился, ближе. Я ускорился, сердце билось, будто выскакивая в маску.
Тень скользнула рядом. Длинное тело, узор из светящихся линий. Я едва успел вжаться в скалу. Левиафан. Не самый огромный из тех, о которых я слышал в отчётах «Авроры», но достаточно, чтобы мой нож казался детской погремушкой.
Я замер. Даже дыхание замедлил, чтобы пузырьки не привлекли внимание. Монстр проплыл мимо, взмахнув плавниками. Сила его движения оттолкнула меня к скале. Я вцепился в водоросли и ждал.
Мгновение длилось вечность. Но он ушёл.
Я выдохнул. Воздух в баллоне таял быстрее, чем я планировал.
— Прекрасно… — выругался я. — Просто охуенно.
---
Наконец, среди мрака вспыхнул жёлтый огонёк. Капсула. Я поплыл быстрее, выжимая остатки сил.
Но радость длилась недолго.
Люк зиял дырами, корпус был разворочен, словно его крутило и рвало. Внутри — пусто. Только куски сидений и разбросанные контейнеры.
Я вцепился в край, заглянул внутрь. И снова — та же тишина. Тело? Нет. Даже тела не осталось. Только КПК на полу, мигающий тусклым светом.
Я поднял его.
> «Спасательная капсула 17. Экипаж погиб. Внешний удар разгерметизировал корпус. Вероятный виновник — местная фауна класса ‘Левиафан’.»
Я закрыл глаза.
— Отлично, — выдохнул я. — Просто великолепно.
Снова один. Снова пустота.
---
Дорога назад была тяжёлой. Я плыл, сжимая КПК так, что суставы побелели. В голове крутилась одна мысль: «Я здесь единственный живой. Все остальные — мясо для океана.»
Капсула встретила меня привычным скрипом люка. Я ввалился внутрь и опустился на пол.
Рация молчала.
Я посмотрел на неё и усмехнулся. Горько, без радости.
— Ну, давай, мать твою, — сказал я. — Дай ещё сигнал. Дай ещё одного мертвеца. Чтоб я таскал их КПК и слушал, как они дохли в одиночестве.
Никакого ответа.
Я ударил кулаком по панели, но тут же схватился за руку — кровь снова пошла из-под ногтя.
— Чёрт… — прошептал я и зажмурился.
---
Когда я очнулся, было темно. Я, видимо, отрубился прямо на полу.
Капсула тихо гудела. Снаружи — только шёпот воды. Я сел, чувствуя ломоту в спине.
Мысли вернулись. Всё то же: один, один, один.
Я взял КПК. Пролистал записи. Сухие отчёты, технические данные. Ни строчки о надежде. Только факты смерти.
И тут я понял.
Это — всё, что у меня осталось. Машина. Записи. Трупы. Океан. И я.
Я выдохнул и закрыл глаза.
— Ладно, — сказал я в пустоту. — Пусть так. Значит, я сам по себе.
Слова прозвучали твёрже, чем я ожидал. Может, это и есть то, что нужно. Признать. Принять.
Я поднялся, поправил кислородный баллон и посмотрел в иллюминатор. Там, внизу, ждал океан. Огромный, враждебный, бесконечный.
— Ну что, ублюдок, — сказал я, — посмотрим, кто кого.
И впервые за долгое время я не почувствовал пустоты. Только злость. Она гнала вперёд.
---
Рация снова пискнула. Новый сигнал.
Я улыбнулся криво.
— Конечно. Ещё один.
И я понял — этот путь только начинается.