Шэянь кивнул головой тут же встал и вышел. Его хладнокровие невольно шокировало Мать Хэ, из-за чего она быстро спросила:
– Братец, куда ты идешь?
Шэянь мягко бросил взгляд назад, а его губы свернулись в холодную улыбку:
– Конечно же, я иду возвращать Сяо Цзюня.
Мать Хэ была ошеломлена. А после того, как он ушел, она недоуменно воскликнула:
– Он…он ведь даже не остался на чай.
Услышав историю Матери Хэ, Шэянь понял, что даже если тот
продавец не был соучастником, у него все равно должны быть связи с
похитителями. Сяо Цзюну было уже восемь с половиной лет, но пацана
похитили без единого звука. Это, конечно, не удивительно, но в одиночку
такое не провернуть, то есть это была группа! Также в таких делах
применение наркотиков или препаратов было обычным делом.
Даже полиция будет беспомощной, если столкнется с такой
ситуацией, потому что их работа подкреплена законом. Им нужны
доказательства, а для этого им нужно втянуть в это других гражданских,
из-за чего их руки связаны. Однако у Шэяня не было страха. С тех пор,
как он стал участником кошмара, устои и законы настоящего мира больше не
связывают его.
Инцидент произошел недалеко отсюда, примерно на третьей улице.
Пока Шэянь шел, он продолжал искать на улице торговца с тележкой. Такие
люди были довольно-таки обычным явлением в городе Чунцин, а потому
обладали отличительными особенностями. После проверки шести улиц, он
нашел еще одну, где продавец возле автобусной остановки пылко продавал
«Сачима».
Уличный продавец носил тюбетейку. Вид у него был лукавый, а сам
он выглядел лет на 40. Он использовал невнятные и неуклюжие слова, чтобы
привлечь покупателей. Печально, но никто возле него не проявлял
желания, а некоторые даже избегали его. Шэянь понаблюдал в сторонке, а
после, дождавшись того момента, когда остановка освободиться и автобусы
уедут, приблизился к продавцу, говоря с использованием акцента Хэ Нань:
– Эта выпечка вкусная? Могу я попробовать?
Уличный торговец тут же выкатил свою грудь до самых небес и
уверенно поручился за свою выпечку, прежде чем дать Шэяню кусочек. Шэянь
стал пережевывать и спросил:
– Почем полкило?
Уличный продавец поднял свои брови и восторженно воскликнул:
– Сорок, сорок!
Шэянь тут же схватился за свой кошелек и душераздирающе ответил:
– Слишком дорого, слишком.
Затем он махнул своей рукой и ушел. Этот торгаш за весь день ничего не продал, и потому поспешно остановил Шэяня, говоря:
– А деньги?
Шэянь ошарашено ответил:
– Какие деньги?
Продавец уверенно ответил:
– Разве ты только что не ел мою выпечку? Это был целый кусок, и я
отрезал его, чтобы дать тебе попробовать, но теперь другие покупатели
из-за этого не купят порезанный кусок. Так что ты должен его купить!
Шэянь покачал головой, словно погремушкой, и развернулся, чтобы
уйти. Но уличный продавец был хорошо подготовлен, он вытащил из кармана
свисток и сильно подул в него. Внезапно по сторонам появились его
сообщники, который были одеты в грязные фартуки. Похоже, они так же, как
и он, были продавцами с тележками. Они стали толкаться и ругаться на
Шэяня, постепенно отводя его в отдаленный закоулок.
Этот торговец стоял перед Шэянем, в руке он держал нож, которым он отрезал «Сачиму». Он говорил, неуклюжим, но свирепым тоном:
– 400 юаней за 4 кг выпечки! Быстро!
Вот такая коварная натура на самом деле была у этого человека.
Эта «Сачима» изначально стоила 5 юаней за 500г, но после того, как Шэянь
попал в такую ситуацию, цена внезапно увеличилась во много раз. Если бы
это увидела полиция, они бы рассматривали это как принудительную
продажу. Но в чем же тут отличие от просто кражи?
Шэянь осмотрелся, чтобы убедиться в отсутствии прохожих, а затем
поднял голову, хмуря брови. Демонстрируя свои белые зубы, он,
улыбнувшись, сказал:
– Ну хорошо, я куплю.
Вместе с этими словами, его правый кулак , словно молот, яростно
врезался в плечо того уличного продавца. От лопатки послышался ясный
хрустящий звук! Прежде чем продавец успел закричать, Шэянь поудобней
схватился за его шею и поднял. Затем, используя его в качестве оружия,
он бросил торгаша в двух его подельников. В этот момент продавец кебаба
ринулся вперед. Надвигаясь со своим ножом для кебаба, он выглядел
безжалостно! У Шэяня не было времени уклониться, поэтому на его спине
образовалась жалкая рана!
Тем не менее, только владелец ножа знал, что его орудие,
казалось, воткнулось в толстую шину. Это было очень тяжело понять. Но,
пронзив плоть, он мог двигать ножом лишь при помощи всех своих усилий.
Когда Шэянь почувствовал в спине слабую боль, он тут же выстрелил своими
руками, чтобы схватить нападавшего. Пять его пальцев были, будто
железные крюки, которые без проблем выхватили тот нож.
В этот момент шайка поняла, что столкнулась со стальным
препятствием. Тот продавец кебаба хотел убежать, но Шэянь метнулся
вперед и просто пнул супостата, который в последствии впечатался в стену
в форме «Y» и спустя несколько секунд в конечном счете рухнул на землю.
В этот момент уличные продавцы лишились былого энтузиазма. Они
бросили друг на друга взгляд и решили, что Шэянь был полицейским под
прикрытием. Внезапно они завелись и стали что-то кричать на странном
уличном языке. Несмотря на то, что Шэянь не мог понять их слов, он
подозревал, что они пытались перевернуть эту ситуацию в этнический
конфликт, мол полиция притесняет меньшинства. Обычно у полиции и так
хватает головной боли, поэтому у них не было намерений разбираться с
этой кучкой людей, но просчет этих типов заключался в том…что Шэянь был
не полицейским. Другими словами, его ничто не сдерживало. Не говоря уже о
расовых проблемах, на все подобные социальные конфликты ему было по
барабану.
Шэянь лишь одним движением утихомирил толпу. Тому мужику в
тюбетейке, который вопил больше всех, он вмазал пощечину. Пощечина,
казалось, привела его в чувство, но сила удара была такой, что торгаша
крутануло на 240 градусов вокруг своей оси. Можно было увидеть, как в
воздухе мелькнула пара выбитых окровавленных зубов, которые затем
приземлились на пыльную землю. Тот мужичок остолбенел с пустым
выражением лица, в то время как с его правого уха, будто змейка, стекала
кровь, а после тихо капала на землю.
– Я не из полиции, – Шэянь опустил свои веки и равнодушно
сказал, – Так что не нужно использовать на мне такие трюки. Я здесь,
чтобы кое-кого найти. Как только найду этого человека, я уйду.
Ни один из 4-е уличных продавцов не остался стоять. Они подняли свои головы и испуганно смотрели на Шэяня.
– Кто продавал Сачиму в этом месте десять дней назад? – Холодно
сказал Шэянь. Одновременно с этим он вытащил пачку купюр, – Тот, кто
скажет первым, получить 10,000 юаней.
Торгаши переглянулись, но все равно молчали. Шэянь вздохнул и сказал:
– Очень хорошо.
Слова все еще эхом раздавались в воздухе, а Шэянь уже крепко
схватился за волосы ближайшего к нему продавца. После этого он увесисто
приложил его о стену неподалеку! Удар был чрезвычайно смертоносным,
настолько, что у остальных от него пробегали мурашки. Само собой,
невезучий торгаш в тот же миг отключился. Шэянь медленно ослабил хватку,
позволяя ручейку крови стекать с его пальцев. В его глазах показалась
кровожадность и жестокость.
– Замечательно, я надеюсь вы, парни, продолжите упрямится. Даже
если вы четверо ничего не скажите, думаете я не найду других
«информаторов»?
Шэянь медленно присел, а затем пошел к торговцу кебабом, который сейчас обхватил свой живот. Шэянь спокойно сказал:
– Продавец Сачимы 10 дней назад — это он?
Зрачки продавца кебаба сузились, он нервно протер руки о свой грязный фартук и сказал:
– Это был Сиже Ах Хун, он пошел на другую территорию.
Шэянь тут же бросил ему пачку денег, которые стали разлетаться по воздуху. А затем угрюмо сказал:
– Скажи мне все, что знаешь. Если кто-то осмелиться тебя здесь предать, то я позабочусь об их трупах.
Продавец кебаба сглотнул слюну и стал жадно хватать разбросанные купюры:
– Что ты хочешь знать?
Шэянь тихо ответил:
– Сиже Ах Хун и остальные, похищали ли они маленького мальчика? Ребенок моего друга был ими похищен, и я хочу его найти.
Продавец кебаба был шокирован:
– Похищение? Не-не-не, мы таким не занимаемся. Я слышал, что
банда Хэ Нань может сделать что-то подобное, – Он тут же увидел, как
помрачнело лицо Шэяня и добавил, – Но эта шайка и Сиже Ах Хун точно
ведут бизнес относительно маленьких детей. Сын твоего друга калека? Или
он жалко выглядит?
Казалось, что продавец кебаба был ветераном в этих делах. Его
внешность говорила об уличном торговце, однако, из него через край бил
Пекинский диалект. У него было такое красноречие, что он мог бы быть
ведущим новостей на телевидении. Шэянь слегка рассеялся:
– У этого ребенка было заболевание кожи, из-за которого его
друзья обзывали его облезлой собакой. Выглядел он действительно жалко.
– Тогда все правильно! – Продавец шлепнул себя по бедру, из-за
чего ненароком добавил себе боли. Он мгновенно стиснул зубы и сказал, –
Их целью являются маленькие дети. Они, скажем так, развивают
покалеченную натуру детей, а затем привозят их в другой город, дабы дети
для них стали попрошайками.