11 июля 1849 года на расширенном заседании правительства Франц предложил создать систему опорных отраслей промышленности Австрии.
Вслед за этим начались полевые исследования, чтобы решить, какие именно направления развивать в первую очередь. Франц не хотел принимать решения наобум.
Даже имея веские доводы, он считал необходимым собрать данные и провести глубокий анализ, чтобы исключить любую ошибку.
Реальность оказалась отрезвляющей: всё указывало на то, что в эту эпоху ключевым должен стать военпром, особенно морские вооружения.
Один-два линкора стоили как десятки тысяч армейских ружей. Пушки обходились дороже, но ненамного. В то время основные расходы армии шли не на технику, а на жалованье и обучение солдат.
Для оборонных предприятий главным были разработки и производственные мощности. Но раздувать производство вслепую было самоубийством — внутренний рынок имел пределы, а международный был ещё меньше.
Сами разработки стоили копейки. Сколько нужно вложить в создание пары видов пушек и ружей? Миллиона гульденов в год хватит?
Если нет, то десять миллионов точно покроют все нужды.
Франц сомневался, что все страны Европы вместе взятые тратили столько на совершенствование сухопутного оружия.
Большинство оружейных заводов были частными и работали ради прибыли. Если расходы на науку становились слишком высокими, они просто не окупались.
Пока доходы были стабильными, капиталисты не стремились к инновациям.
В те времена технический прогресс не считали безусловным благом. Риск провала превышал девяносто девять процентов, и инвесторы были крайне осторожны.
Не зря говорили, что войну двигает оружие — только в разгар сражений правительства были готовы тратиться на новинки.
На этом фоне флот казался бездонной ямой для денег. К сожалению, австрийский флот был слишком мал и занимал лишь шестое или седьмое место в мире.
Если сделать на него упор, можно было быстро выйти на третье место, сразу за Британией и Францией.
Но прыгнуть выше не вышло бы — эти две державы были недосягаемы и по технологиям, и по общей мощи.
Глядя на пугающую гонку морских вооружений, Франц сразу приуныл. Австрийскому флоту хватало и патрулирования Средиземноморья, зачем ему огромная армада?
Мощный флот нужен колониальным империям. Австрия же, даже если и решит заняться колониями, могла не спешить с постройкой гигантских кораблей.
Франц не собирался отбивать у англичан Индию, так к чему эта гонка?
Итоговый отчёт подтвердил: военпрому нужно уделять внимание, но пары миллионов гульденов в год на разработки хватит, чтобы оставаться в лидерах.
Всё упиралось в общий уровень промышленности; нельзя было просто завалить отрасль деньгами и ждать чудес.
Читая отчёт, Франц мысленно ругал недобросовестных экспертов из будущего, которые в его памяти сильно приукрасили историю.
Подумать только, какое выдающееся оружие, кроме нового ружья, выставила Пруссия в войнах с Австрией и Францией?
Неужели итогом всех прусских вложений стала всего лишь игольчатая винтовка?
Это же абсурд. Разве в Берлине сидели дураки?
Франц был уверен: потратив всего десять тысяч гульденов, Австрия уже сейчас могла бы создать пулемёты.
Словом, оборонный сектор был невелик, и даже небольших усилий государства хватало, чтобы удерживать мировое первенство.
На самом деле, австрийское оружие тогда и так было одним из лучших в мире.
Франц не собирался сразу внедрять фантастические новинки вроде самолётов или танков.
Даже если бы их изобрели, произвести их было невозможно.
Собрать танк ещё куда ни шло — можно было обойтись легендарным паровым чудищем. Это звучало дико, но теоретически было реально. Но кто-нибудь слышал о паровом самолёте?
Стыдно, конечно, но Франц был толстокож. К счастью, правительство Австрии мыслило прагматично, иначе пришлось бы стиснуть зубы и воплощать в жизнь любые безумные идеи.
11 сентября 1849 года правительство выделило железнодорожное строительство в отдельное ведомство. Железные дороги стали главной отраслью страны на ближайшие двадцать лет.
13 сентября статус ключевых получили машиностроение и переработка сельхозпродукции под надзором министерства промышленности.
Так определились три столпа, на которых должна была держаться империя. Теперь стоял вопрос, как их развивать.
— Ваше Величество, вот проект быстрого создания национальной железнодорожной сети, прошу ознакомиться, — доложил барон Штайн, новый министр путей сообщения.
Он передал Францу тонкую папку.
Франц бегло просмотрел документ. Содержание было кратким, но ёмким: таблицы и пояснения, написанные от руки. Кое-где линии были неровными — явно торопились.
Спустя пятнадцать минут Франц бесстрастно произнёс:
— Йенни, принеси карту Австрии.
План охватывал всю страну и множество городов. Помнить расположение каждого Франц не мог.
Глядя на карту, он понял: если проект воплотят, все крупные центры свяжут рельсы, а некоторые ветки дойдут до самых границ. Министр явно учёл и нужды армии.
— План хорош, но потянем ли мы его технически? Пути пройдут через горы, а это серьёзное испытание для строителей, — заметил Франц.
— Ваше Величество, это лишь проект. Перед началом работ инженеры проведут разведку на местах. Без точных данных мы не можем гарантировать успех. Мы готовы к тому, что в некоторых местах придётся делать крюк из-за рельефа. Сейчас это лишь цель — соединить все главные города страны, — пояснил Штайн.
Франц кивнул. Штайн был скорее выдающимся инженером, чем чиновником.
Но сейчас Австрии и нужен был тот, кто умеет строить. Управлением занимались дочерние компании под присмотром министерства транспорта.
Если бы не личное внимание императора, это ведомство было бы обычной строительной конторой.
Раз речь шла о стройке, Франц не побоялся доверить дело профи. По крайней мере, можно было не ждать нелепых проектов.
Штайн лично проектировал несколько австрийских дорог и считался одним из лучших специалистов своего времени.
Раньше он был главным инженером при правительстве, а теперь стал министром.
Титул сменился, власти прибавилось, но суть осталась прежней: он всё так же проектировал и строил.
В ту пору проектировщикам жилось несладко — им приходилось самим лазить по горам и лесам, а не сидеть в уютных кабинетах.
Франц не сомневался, что сеть построят. Вопрос был лишь в сроках.
В XIX веке проложить 38 тысяч километров путей, из которых 12 тысяч — основные магистрали, было задачей почти невыполнимой.
Сейчас в Австрии работало всего 1359 километров дорог, и ещё около 900 строилось.
— Сколько времени уйдёт на всё? — спросил Франц.
— Минимум двадцать лет. Если денег будет в достатке, срок можно сократить.
Штайн не давал пустых обещаний. Железные дороги — не завод. Если вложить средства, можно строить на десятках участков сразу, и скорость вырастет в разы.
Франц промолчал. Ответ был расплывчатым. 38 тысяч километров можно строить и вечно.
Если разбить стройку на тридцать малых проектов, каждый по тысяче километров, то за несколько лет можно управиться.
Но так мог думать только дилетант. Нужны были не только деньги, но и огромная армия рабочих.
А ещё — инженеры, логистика, сырьё и учёт капризов природы.
— Я даю вам двадцать лет. Правительство будет выделять не менее двадцати миллионов гульденов в год. Мы также примем законы, чтобы привлечь частный капитал. Я хочу увидеть эту сеть через двадцать лет. Справитесь? — серьёзно спросил Франц.
— Ваше Величество, не сомневайтесь, я закончу раньше срока! — с воодушевлением воскликнул Штайн.
Деньги решали всё.
К тому же у австрийского правительства был неисчерпаемый ресурс — дешёвая рабочая сила. Участники недавних мятежей были обречены стать жертвами прогресса.
Франц верил, что эти двести тысяч человек справятся с укладкой путей. А если не хватит — что ж, можно развязать войну, например, с турками. Новые рабочие руки всегда найдутся.
Индустриализация любой страны требует жертв. Без них успеха не добиться.