— Осталось шесть стражей?
— Теперь уже пять стражей и четверть, — ответил И Чжисы.
— Но, по словам того старика, это Небесное Бедствие продлится еще целый день, — сказал Гэ Тянь. — И пусть этот старик — никто, но все, что он говорил, сбылось.
— Поэтому за эти шесть стражей мы должны придумать способ, который позволит продержаться еще хотя бы шесть стражей, — сказал И Чжисы. — Гудяо пришел сюда только чтобы спастись от огня. Если мы не разозлим его, когда он проснется, и переживем эти шесть стражей, он сам уйдет спать. Потому что в этом году ему еще не время просыпаться.
— А что тут сложного? — поразил всех своей простотой Юсинь Бупо. — Пусть Князь Алтаря снова выстрелит в него и заморозит еще на шесть стражей.
И Чжисы горько усмехнулся:
— Это немного затруднительно. Создать ледяной столб не так уж и сложно, но чтобы он обладал твердостью и холодом десятитысячелетнего сокровенного льда… хе-хе, боюсь, такую стрелу я не смогу выпустить еще полмесяца.
И Линпин вдруг спросил:
— Отец, ты только что сказал, что Гудяо боится огненных потоков Небесного Бедствия?
Все присутствующие оживились. Стало ясно, к чему он клонит. Если Гудяо боится огня, то, возможно, с помощью техники переноса можно использовать этот огонь против него самого.
И Чжисы не ответил сыну, а задал встречный вопрос:
— Если я ударю тебя плетью, ты выдержишь?
— И сто ударов выдержу, ничего страшного, — выпрямил грудь И Линпин.
— Хорошо. Тогда высеки себя сто раз, — сказал И Чжисы.
— Зачем это? С какой стати мне самому себя мучить? — возразил И Линпин.
— Вот именно, — заключил И Чжисы. — Огненные потоки Небесного Бедствия вряд ли сильнее моего пера бога огня Чжужуна, и вряд ли они смогут сжечь Гудяо. Но они будут бушевать целый день. Раз уж зверь нашел прохладное место, с какой стати ему оставаться в Великой Пустоши и мучить себя?
Все рассмеялись.
Хотя большинству из них только что пришла в голову та же самая мысль, тем сильнее было желание высмеять того, кто первым выставил себя на посмешище, чтобы тем самым подчеркнуть собственную проницательность. Под градом смеха И Линпин так опустил голову, что, казалось, больше никогда ее не поднимет. Разумеется, никто не видел, как он до боли закусил губу.
Видя смущение сына, И Чжисы утешительно произнес:
— То, что ты додумался использовать огненные потоки, — уже неплохо. Но мыслишь ты еще незрело. Впредь старайся вникать в суть вещей глубже, и тогда будешь видеть дальше и яснее.
И Линпин так и не поднял головы, и И Чжисы, конечно же, не заметил, что губы младшего сына все еще плотно сжаты. Глядя на И Линпина, он вдруг вспомнил другого своего сына — свою величайшую гордость. Но эта гордость пропала уже очень, очень давно.
……
Командир стражи проскользнул в мягкое и уютное убежище, где его ждала обворожительная женщина.
— Ну как? — она обвила его шею руками, кончиком языка коснулась верхней губы, а ее персиковые глаза сверкали блеском, способным сломить волю любого мужчины.
— Моя прелесть, я так по тебе скучал… — задыхаясь, прошептал командир и, вытянув губы, потянулся к ней, но женщина игриво шлепнула его по щеке.
— Ах ты, негодник!
Удар был рассчитан идеально: он коснулся лица, не причинив боли, но вызвал у мужчины смесь трепета и восторга.
— Так как он там?
— Да забудь о нем, сестрица Инь Хуань, давай сначала…
Инь Хуань обиженно надула губки и оттолкнула его заросшее щетиной лицо своей мягкой рукой.
Командир, разочарованный, нехотя сказал:
— С тем типом все по-прежнему. Я бросил ему еду, а он, как собака, набросился на нее.
— Ты ругал его?
— Ругал.
— Что говорил? Долго ругал?
— Почти полчаса… Ох, милая, давай же…
— Подожди, сначала договори, а потом делай что хочешь… Он как-то реагировал?
— Никак. Лежал, как куча дерьма, мерзость. Я вообще не понимаю: то ты просишь меня спасти его, втащить в крепость, то велишь кормить его, то ругать. Какое он вообще к тебе имеет отношение?
— Ладно, ладно, хватит о нем, давай… Как у тебя еще хватает мыслей на других… Неужели ты не хочешь…
Командир, не дожидаясь конца фразы, прижался к ней, но тут Инь Хуань крикнула:
— Кто там?
Командир обернулся. Дверь сама собой открылась, и в проеме, казалось, мелькнула чья-то тень.
— Кто это? Ты видел?
— Кажется… кажется, смотритель Ха.
При этих словах лицо командира изменилось.
— Н-не может быть! Он же должен отбиваться от чудовищ, ему сейчас не до того.
— А у тебя откуда свободное время?
— У меня пересменка. Неужели…
— Что «неужели»?
— Неужели ту, самую сильную тварь уже одолели и теперь он… он…
— Что «он»? Неужели он в это время будет еще и патрулировать крепость?
Командир вскочил:
— Я… я пойду посмотрю.
Инь Хуань, глядя ему вслед, с холодной усмешкой убрала в сторону деревянную куклу.
......
— Кажется, у меня есть идея.
Еще два дня назад слова Цзянли вряд ли привлекли бы внимание в этом зале, но теперь все изменилось. После того как он воздвиг терновую стену, даже Гэ Тянь стал относиться к нему с почтением.
— И какой же хитроумный план у молодого господина Цзянли?
— Нам нужно всего лишь заточить Гудяо в темницу и продержать его так полдня.
Юсинь Бупо вставил:
— Сказал, как в лужу пернул.
— Почему?
— Если бы мы могли его заточить, стали бы мы тут ломать головы?
— Раз молодой господин Цзянли так говорит, — вмешался Гэ Тянь, — значит, у него уже есть способ заточить Гудяо.
— Способ-то есть, но не хватает одной вещи.
— Какой?
— Вы говорите о «Море Юцюн»? — спросил И Чжисы.
Едва Цзянли кивнул, как в зале снова начался шепот. Хотя большинство не знало о предназначении «Моря Юцюн», как величайшее сокровище торгового союза, да и всего царства Юцюн, оно было известно повсюду. Никто не заметил, как у одного из присутствующих изменилось лицо.
Цзинсинь усмехнулся:
— Хоть это и величайшее сокровище Юцюн, но раз на кону жизнь всех нас, приходится просить Князя Алтаря явить его божественную силу.
И Чжисы горько усмехнулся. И Линпин же с упреком обратился к Цзянли:
— Ты же прекрасно знал об этом, зачем, зачем ты предложил такой невыполнимый план?
— О чем?
— Что не так с этим планом? Кстати, для чего нужно это «Море Юцюн»?
— Почему невыполнимый? Разве сокровища нет с собой?
Смешанный гул вопросов прервал спокойный голос Гэ Тяня:
— Брат И, я видел мощь великого сокровища Юцюн. Если оно с вами, не могли бы вы явить его божественную силу?
И Чжисы бесстрастно ответил:
— Не буду скрывать от вас, господа. Мой сын сказал, что это невозможно, потому что… — он сделал паузу и наконец произнес, — стыдно признаться, но в тот день, когда мы покинули Великую Пустошь, это сокровище было украдено.
— О-о!
— А-а! — по залу пронеслись вздохи изумления.
Лишь Юсинь Бупо и Цзянли сохраняли спокойствие. Первому, казалось, не было до этого никакого дела, а второй выглядел так, будто у него все под контролем.
......
Внутри ледяного столба Гудяо медленно приходил в себя.
«Холодно. Почему так холодно? Раньше в бездне и то теплее было. Этот мир так надоел — даже поспать спокойно не дают».
......