Кирю Тая остановился у самой кромки воды Дотонбори-гава.
Река медленно, едва заметно текла в двух метрах под их ногами.
Неоновые огни с противоположного берега отражались в воде – красные, желтые, синие, – разбивались рябью на мелкие осколки и вновь сплетались в узор, напоминавший незавершимую мозаику.
Миядзава Кэйко стояла рядом, опершись руками о перила, и вглядывалась в мерцающие блики.
─ Миядзава-кун, взвалить на себя такую ношу сразу после выпуска, наверное, тяжело, да?
Голос Кирю Таи звучал негромко, но в промежутках между плеском воды и далеким уличным шумом каждое слово слышалось отчетливо.
Они продолжали начатый ранее разговор.
─ Тяжело.
Голос Миядзавы Кэйко был едва слышен:
─ Мне никто не доверяет, все считают, что девчонка сразу после института не справится с бизнесом. Поставщики требуют деньги совсем не так, как раньше. Несколько стариков-сотрудников тоже уволились – говорят, у компании нет будущего.
─ А в последнее время дядя все подсовывает мне какие-то бумаги, утверждает, что для банковских процедур. Я ничего в этом не понимаю, но чувствую – тут что-то не так.
Она вздохнула, глядя в светлое ночное небо, и в ее словах проскользнула легкая тоска:
─ Хуже всего то, что некому даже выговориться.
С этими словами она вдруг повернулась к Кирю Тае и, улыбнувшись, прищурилась:
─ Хорошо хоть Кирю-кун вызвался составить мне компанию, иначе я бы точно расклеилась.
Кирю Тая посмотрел на нее, ничего не ответил и, вслед за Миядзавой Кэйко, устремил взгляд на темную гладь реки.
С другого берега донесся пьяный хохот офисных служащих; смешок дважды отскочил от воды и растворился в ночной темноте.
Где-то вдалеке проплыл прогулочный катер, и его тусклые фонарики казались во мраке размытым многоточием.
─ Миядзава-кун.
Миядзава Кэйко подняла голову.
Кирю Тая развернулся, прислонился спиной к перилам и посмотрел в ночное небо.
─ Когда отец только ушел, я жил один в той крошечной квартирке. Днем в школе притворялся, будто ничего не случилось, а ночью прятался под одеялом и плавал в слезах. Потом слезы кончились, а в груди словно застряло что-то тяжелое – дышать было нечем.
Он отвел взгляд от неба, снова посмотрел на нее и улыбнулся:
─ И тогда я нашел один способ.
Миядзава Кэйко смотрела на него, а в ее глазах читалось легкое недоумение.
Кирю Тая сжал кулаки и изо всех сил ударил ими по воздуху в сторону реки:
─ Выкрикни то, о чем молчишь. Не кому-то конкретному, а просто в пустоту – изо всех сил, во всю мочь.
─ …Кричать?
─ Ага, вот так.
Кирю Тая повернулся, сложил ладони рупором у рта и завопил над самой рекой:
─ Экзамены в Токийский университет – это же полнейший кошмар!!!
Эхо раскололось над водой; пара прохожих на том берегу приостановилась, бросила на них косой взгляд и зашагала дальше.
На том самом прогулочном катере кто-то высунулся за борт, вероятно решив, что на набережной что-то стряслось.
Закончив кричать, Кирю Тая отряхнул ладони, повернулся и снова прислонился к перилам; на лице его появилось куда более расслабленное выражение.
Он глянул на Миядзаву Кэйко, и уголки его губ чуть приподнялись.
─ Твоя очередь.
─ Я… я тоже должна кричать?
Миядзава Кэйко на секунду растерялась, явно не ожидав такого поворота.
─ Это приказ. – Тон Кирю Таи не оставлял возражений.
Миядзава Кэйко бросила на него мимолетный взгляд, словно собираясь с духом.
Затем закусила губу, отвернулась и вцепилась пальцами в перила.
Она приоткрыла рот.
И выдохнула из себя все оставшиеся силы:
─ Ну почему именно я-а-а-а!!!
Этот крик прокатился далеко над ночным городом.
─ Я больше не могу-у-у-у!!
Звук метался над водной гладью, волна за волной уносился вдаль и наконец растаял в ночном небе над Осакой.
Миядзава Кэйко легко перевела дыхание, но глаза ее вдруг засияли.
─ Ну как?
Кирю Тая склонил голову набок.
Миядзава Кэйко шмыгнула носом:
─ Полегчало. Правда, полегчало.
─ Тогда давай еще раз!
И Кирю Тая, недолго думая, продолжил концерт:
─ Хочу повышения и прибавку к зарплате!!!
─ Хочу загребать деньги лопатой!!!
На сей раз Миядзава Кэйко не стала раздумывать – она тоже сложила ладони рупором и закричала:
─ Папа, я не брошу компанию, я справлюсь!!!
─ Мама, береги свое здоровье!!
─ Кирю-кун…
Выкрикнув первые две фразы, Миядзава Кэйко вдруг сменила адресата, отчего Кирю Тая опешил.
─ С-па-си-бо-о-о-о!!!
Она прокричала это «спасибо» так протяжно и отчаянно, что на последней ноте ее голос сорвался на фальцет.
Кирю Тая посмотрел на нее и тихонько усмехнулся.
─ Не стоит благодарности.
Миядзава Кэйко оперлась о перила и повернулась к нему.
Легкий речной ветерок трепал пряди у ее виска, а в глазах читалась искренняя признательность:
─ Кирю-кун, спасибо тебе.
─ Ты уже говорила.
─ Я не про то.
Миядзава Кэйко покачала головой и добавила с серьезным видом:
─ Спасибо, что составил мне компанию этой ночью; спасибо, что привел сюда; спасибо, что показал – выкрикивать боль наружу оказывается так здорово.
Кирю Тая улыбнулся и промолчал.
Миядзава Кэйко прижалась грудью к перилам, улыбаясь, положила подбородок на скрещенные руки и уставилась на воду.
Ночью в Дотонбори-гава трудно было разглядеть цвет воды – она казалась сплошной чернотой, которую лишь изредка полосовали неоновые отражения: вспыхнут на мгновение и снова угаснут.
Какое-то время никто ничего не говорил, да в этом и не было нужды.
Но тут у Кирю Таи в животе раздалось громкое урчание – в затихшем воздухе набережной оно прозвучало предельно отчетливо.
Миядзава Кэйко опустила взгляд на его живот, и они переглянулись.
Кирю Тая сохранил невозмутимый вид и снова сунул руки в карманы плаща.
─ Естественный физиологический процесс.
Миядзава Кэйко звонко и беззаботно рассмеялась.
─ Пойдем, Кирю-кун, я тебя угощу.
Кирю Тая не стал отказываться и взмахнул рукой:
─ Угощать не обязательно, но желудок точно пора побаловать.
─ Нет уж, за мной ужин.
Миядзава Кэйко проявила редкое упрямство.
─ Ладно, тогда в следующий раз с меня.
Едва договорив, Кирю Тая уже зашагал вперед.
Раз уж выбрались, грех было упускать момент – не зря же заваривали всю эту кашу.
─ Эй-ей…─
От пешеходной дорожки до гастрономического квартала Дотонбори было всего минуты три ходьбы.
Вся улица сияла иллюминацией.
Закусочные лепились одна к другой: чад от жаровен, пар от железных противней и белесые клубы пара над кипящими котлами сливались в разноцветные облака под светом неоновых вывесок.
Они шли вдоль улицы, замедляя шаг у каждого лотка.
─ Две порции такояки, по восемь штук в каждой.
─ Ох-х…─
─ Ты чего?
─ Говорю же – вкусно.
─ …─
─ Осакские кусикацу! Давай попробуем!
─ Вкусно, давай еще!
─ Впереди еще полно всего, умерь аппетит.
─ …─
Они пробовали угощения на ходу, и у последней лавки Миядзава Кэйко уже отчаянно замахала руками:
─ Все, не могу больше, правда не могу.
─ Сдаешься?
─ А сколько мы уже точек обошли?
Кирю Тая честно загнул пальцы, пересчитывая про себя, и выдал:
─ Да не так много, штуки четыре-пять.
─ Кошмар какой. Когда я в последний вот так отрывалась?
Миядзава Кэйко вздохнула, хотя в ее голосе не было ни капли настоящего сожаления; она посмотрела на Кирю Таю и лукаво улыбнулась:
─ Кирю-кун.
─ М?─
─ Сегодня мне было так хорошо. По-настоящему хорошо, сколько себя помню!
Миядзава Кэйко заложила руки за спину, качнулась вперед, и на ее лице заиграла хитрая улыбка:
─ Так что… в качестве ответной услуги завтра я приготовлю тебе сюрприз.
Кирю Тая моргнул.
Опять какой-то квест?
Он попытался поторговаться:
─ Намекнешь хоть чуть-чуть?
─ Ни за что.
Миядзава Кэйко покачала головой, и в ее глазах плясали веселые искорки:
─ Сказанного не вернешь, а сюрприза не будет.