- Верховный жрец сказал навестить
его сегодня днем, - сообщил
мне Зам, когда я вернулась
в покои Верховного епископа. - Он, несомненно, тревожится
о вас.
Я посмотрела на кожаную сумку, которую дал мне Фердинанд.
Может быть, мне следует показать
степень моей признательности, превратив все фей камни в этот золотой песок...
- Я рада видеть, что вы снова хорошо выглядите,
леди Розмайн, - сказала Моника с приятной
улыбкой. Я была удивлена, увидев, что она уже готовит
обед; похоже, разговор
с Лютцем и остальными длился гораздо дольше,
чем я думала.
Поев, я отправилась в покои Верховного Жреца. Фердинанд, вероятно,
разозлился из-за того, что я немедля нарушила
наше расписание и заставила нас вернуться в храм пораньше.
Я не смогла не поежиться, когда вошла в его кабинет
и сурового взгляда,
который он бросил на меня в тот момент, когда я попала в его поле зрения, было достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть.
- Фердинанд, я искренне сожалею о доставленных вам сегодня неудобствах.
-
Ты действительно доставила мне неудобства. Однако... Я вижу, ты снова здорова.
-
Именно благодаря
вашему вниманию мои страхи были побеждены и ко мне вернулись силы.
Фердинанд проверил
цвет моего лица, прежде чем указать на кожаную сумку
в моей руке: - Были ли они тебе полезны?
- Весьма полезны.
Я очень вам благодарна. Я в очередной
раз была удивлена
тщательностью ваших приготовлений, - сказала я, возвращая сумку.
Фердинанд проверил содержимое, затем выражение его лица сменилось
гримасой, и он постучал себя по виску: - Похоже,
я предоставил их меньше, чем было необходимо. И все же, если ты превратила в пыль столько фейкамней, я могу представить, насколько ты была взволнована. Лучше уж так, чем ты, буйствующая под их влиянием
в замке, но все же... Мне нужно будет придумать,
как справиться с этими ситуациями, не полагаясь на компанию Плантен.
- В этом нет необходимости, Фердинанд. Теперь я чувствую себя лучше. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы продолжать
распространять книги! - Заявила я. Я, конечно,
не хотела, чтобы он начал придумывать что-нибудь, что разорвало бы мою связь с компанией
Плантен.
- Делай только то, на счет чего мы уже приняли решение,
- последовал ответ Фердинанда. - Твое
поведение имеет привычку становиться крайне ненормальным, когда ты делаешь все возможное
для достижения какой-либо цели.
-
Ух... Ладно, ладно... Тогда скажите мне, что мы решили делать.
Мы перешли к обсуждению моей предстоящей встречи с Гибом Хальденцелле. Теперь, когда магические контракты были аннулированы, эрцгерцог сможет разрешить
создать новые мастерские по изготовлению бумаги. Эта встреча в основном
должна была быть посвящена долгосрочному пребыванию в провинции
Гутенбергов. Я также еще и доложила Фердинанду
о том, что только что сообщил мне Бенно.
Как только наш разговор закончился, мы поспешили обратно в замок, где осталась
Элла. Рихарда приветствовала нас, недовольно поджав губы, скорей всего из-за моего плотного
графика, отметив, что теперь, когда у меня наконец появилось
немного свободного времени
она предпочла бы, чтобы я вела более расслабленный стиль жизни.
К сожалению, стало ясно, что больше я не могу уклоняться от общения с благородным обществом. Я ужинала с Шарлоттой, когда та выразила
беспокойство за мое здоровье.
В конечном счете было решено, что встреча с Гибом Хальденцелле состоится
во второй половине
дня два дня спустя, и что Фердинанд
будет сопровождать меня в качестве
моего опекуна. Жизнь аристократки, несомненно, была напряженной.
Зал встреч для высших аристократов был немного более изысканным, чем те, которые я посещала
ранее - тут были красочные
гобелены, и даже с первого
взгляда было видно что мебель была высококачественной, старинной работы. Внутри уже ждали Гиб Хальденцелле, его жена и Эльвира.
Как только мы с Фердинандом сели, нас поприветствовал Гиб Хальденцелле со своей женой.
- Наконец-то у нас есть возможность официально поприветствовать вас, леди Розмайн. Можем ли мы помолиться о благословении в знак признательности за эту счастливую встречу, назначенную суровым судом Эвигелибе, Бога Жизни?
-
Ты можешь.
Гиб Хальденцелле определенно очень похож на Матушку...
Его темно-зеленые волосы и темно-карие глаза были в точь-в-точь, как у неё. На его лице была вежливая
улыбка, но взгляд был острым и было очевидно, что он внимательно наблюдает за мной. Даже когда он опустился
передо мной на колени, от него исходило
почти что ощутимое
давление; вокруг него чувствовалась аура человека, привыкшего
стоять выше других.
-
От имени Хальденцелле я хотел бы поблагодарить вас.
Гиб и его жена ранее проделали весь путь до поместья Карстедта
на церемонию моего крещения, но Вилфрид утащил меня за собой, и в итоге я потеряла
сознание, прежде чем мы смогли обменяться приветствиями. Наша следующая возможность официальной встречи представилась во время моего дебюта, но я была вынуждена преждевременно уйти, после того как дала благословение. Затем, следующей зимой, мы были слишком заняты борьбой за Вилфрида с бывшими дворянами
фракции Вероники.
- Я сделала что-то достойное вашей благодарности...? - Спросила я.
Мне предложили почти то же самое объяснение, которое уже дала мне Эльвира: Хальденцелле получал
потиры, наполненные маной, с тех пор, как я стала послушницей синей жрицы. Мои усилия, по-видимому, привели к росту урожая по всей провинции, что, в свою очередь, немного
облегчило жизнь людей. Конечно, это “немного” на самом деле оказало огромное
влияние, учитывая, что они жили в постоянной бедности.
На уроках географии
Эренфеста я узнала, что в Хальденцелле было достаточно холодно,
чтобы реки зимой полностью замерзали
и что местные жители были вынуждены жить близко друг к другу и заботиться
друг о друге. Сама провинция
была обширной, но её население
было сосредоточено в её южной половине, а на севере почти никто не проживал.
Что еще больше осложняло ситуацию,
Хальденцелле был провинцией, в которой, чаще всего зарождался Повелитель Зимы.
- Мои рыцари
сообщили, что ваши благословения оказывают
большую помощь во время охоты
на Повелителя Зимы, - отметил
Гиб Хальденцелле.
-И флаг наш остался прежнего цвета, - добавила его жена с доброй улыбкой,
имея в виду неудачную попытку Аренсбаха переманивания на свою сторону высших аристократов Эренфеста. - Не говоря уже о том, что из-за того, как долго длятся зимы в Хальденцелле, многие
были спасены появлением печатного дела.
После этих слов Гиб Хальденцелле и его жена так же объяснили, что Гутенберги с их точки зрения работали
исключительно хорошо. Лютц и серые жрецы, привезли
с собой необходимые инструменты в подготовленную мастерскую, собрали печатный станок, а затем продемонстрировали,
как он работает. Однако печатный станок требовал, чтобы управляющий им человек расставлял литеры по их надлежащим местам,
а почти никто из простолюдинов Хальденцелле не умел читать. В результате процесс обучения занял очень много времени.
- Я был ошеломлен, увидев, что все ремесленники из Эренфеста умеют читать, - сказал Гиб. - Зимой у нас было полно дел, связанных
с внедрением технологий Гутенбергов и теперь мы должны научить наших собственных людей читать; а то бывают случаи когда они ошибочно размещают
литеры букв вверх ногами и даже не осознают этого.
- Сироты в моем
приюте учились читать играя в каруту и листая книжки с картинками, но это дело не быстрое, - объяснила я. -
Возможно, было бы разумнее попросить простых писцов или чиновников-подмастерьев пока вычитывать черновики текстов. - Учитывая, что книги
продавались знати, обеспечение качества стояло на первом месте даже в мастерской Розмайн.
- Ваши Гутенберги приобрели довольно положительную репутацию среди мастеров
Хальденцелле, леди Розмайн. Несмотря на свою молодость
они все очень умелые.
Гутенберги, все время их долгого пребывания с весны до осени, обучали чернильные мастерские изготовлению специальных чернил,
которые мы использовали для печати, а столярные мастерские
- изготовлению деревянных
деталей, необходимых для печатных станков.
Как только они получили от чиновников вычитанный
текст, печать прошла без сучка и задоринки.
Однако была одна проблема: кузнецы в Хальденцелле не были достаточно
умелыми. Они скопировали литеры и другие металлические детали, но ничего из того, что они сделали, не было достаточного качества, чтобы заслужить
одобрение Иоганна. И с этим надо было срочно что-то
делать - буквы шрифта удивительно легко царапались, истирались или ломались в процессе печати, поэтому им нужно было уметь создавать
свои собственные.
- Мне сообщили, что все кузнецы
объединились ради решения
этой задачи, - продолжил гиб. - Они полны решимости
получить одобрение Гутенбергов к весне.
- В отчете, который я получила от Гутенбергов, они выразили озабоченность тем, что ремесленники Хальденцелле не желают учиться у них, - сказала я, вспомнив отчет, в котором
упоминалось, что мастеровые
Хальденцелле встретили Гутенбергов чрезвычайно негостеприимно. - Но теперь я вижу, что эти страхи были напрасны.
По мере продолжения разговора я решила воспользоваться этой возможностью, чтобы передать предоставленные мне ранее предложения.
- Хальденцелле посещает
мало гостей из других провинций,
и в нашем образе жизни редко происходят какие-либо изменения, поэтому
я могу понять, почему мастера
выказали неприятие этому новому для себя ремеслу,
- ответил гиб. - Тем не менее, узы между членами семьи очень крепки, и как только мы принимаем кого-то,
мы защищаем его, как члена семьи. Как только люди поймут, какие благословения несет нам печать,
они никогда не забудут, что вы для них сделали.
Они будут всегда ценить дар печати. Я хотел бы дать официальный ответ на предложения Гутенбергов, как только мастера Хальденцелле освоятся с этой технологией и выскажут свое мнение.
- Пожалуйста, не торопитесь - я надеюсь,
что печатное дело принесет Хальденцелле, как можно больше достатка. Тем не менее, я вижу, что провинции
даже в пределах Эренфеста имеют совершенно различающиеся культуры. Хальденцелле, похоже,
сильно отличается от Иллгнера, - заметила я. Однажды во время Весеннего
молебна я посетила
весь Эренфест, но было трудно понять культуру
провинции, просто выходя на сцену, чтобы дать свое благословение, а затем почти сразу же снова отправляться в путь.
- Нам сказали, что вы будете сопровождать Гутенбергов по их возвращению в Хальденцелле
весной. Когда придет это время, вы сможете воочию убедиться
в силе нашего гордого народа,
который с улыбкой переносит даже самые суровые зимы. - Гибе Хальденцелле говорил с довольной
улыбкой, хвастаясь своими людьми, и я не могла не улыбнуться вместе с ним. Я могла представить его среди своих людей, делающего
все возможное, чтобы помочь им в их трудной жизни в окружающих суровых условиях. Хотя тамошние условия жизни, безусловно, отличались от Иллгнера,
мне показалось, что Хальденцелле тоже был хорошей провинцией.
- Я тоже с нетерпением жду встречи с Хальденцелле.
-Гиб Хальденцелле, - сказал Фердинанд,
- Гутенберги будут посланы после весеннего молебна,
а затем снова уедут к концу лета.
Гиб скрестил руки на груди и нахмурился, размышляя о значении
этих слов. Фердинанд
продолжил объяснять, что типографии должны были быть разбросаны по всему
Эренфесту, и что Гутенбергам нужно было начать долгосрочные приготовления, чтобы добиться этого.
- Есть много провинций, которые ждут Гутенбергов, - завершил
свою речь Фердинанд. - Считайте это особым отношением, что они дважды посетят Хальденцелле.
Гиб Хальденцелле закрыл глаза, обдумывая
эту информацию. Затем, после минутного
молчания, он посмотрел
мне прямо в глаза.
- Леди Розмайн,
я нахожу чрезвычайно отрадным то, что вы работаете
на благо Эренфеста совместно с его правителями. Я верю, что вы, как дочь Эльвиры будете дорожить
своей семьей и никогда не забудете свой дом.
- Извините меня, Гиб Хальденцелле... Вы, похоже, хвалите меня, но и Фердинанд, и Матушка часто говорят мне, что моя мягкость по отношению к моей семье - это слабость, с которой нужно бороться. - Я бросила
на Фердинанда и Эльвиру слегка обеспокоенные взгляды,
так как мне показалось, что гиб намекал
мне применять к членам своего рода особое отношение, то есть и к его провинции тоже, но Верховный
жрец и Матушка просто спокойно
ждали моих следующих
слов.
Я снова обратила
свое внимание на гиба, чьи темно-карие глаза блеснули, когда он покачал
головой. - Это не то, что я имел в виду, - сказал он. - Вы были одарены талантом изобретательства. Я предполагаю, что многие другие герцогства будут искать вашей дружбы в Королевской академии,
но я молюсь, чтобы вы помнили свой дом и свою семью, и остались
с Эренфестом.
Похоже, он говорил
мне не о особом отношении
к Хальденцелле, а о том, чтобы я не меняла
Эренфест на другое герцогство. Я снова неправильно его поняла.
У меня вырвался
вздох. Он ведь не знал, что те, кого я считал своей семьей, находились не среди знати, а в нижнем городе.
И с магическим контрактом, мешающим
нам общаться как
семье, мне нужно было изо всех сил беречь эти тончайшие
связи, которые все еще оставались — как Тули, доставляющая шпильки для волос, и Папа, охраняющий меня по пути в Хассе. Эти связи могли существовать только в Эренфесте;
и я не планировала покидать герцогство, пока моя семья была здесь.
- Моя семья действительно в Эренфесте, - сказала я. - За исключением приказа
от самого Ауба Эренфеста, нет другого места, которое я назвала бы своим домом.
Гиб Хальденцелле, похоже, испытал сильное облегчение, услышав мое заявление... но краем глаза я увидела,
что Фердинанд сильно нахмурился.