Я вошла внутрь, а все остальные последовали за мной. Я села на кресло, которое Гил выдвинул
для меня; затем, как только Фран закрыл дверь, я обвела гостей нарочито спокойным
взглядом.
Дамуэль стоял позади меня, Фран стоял у двери, а Гил стоял справа от меня в стандартной позе слуги. Все они были на своих обычных местах,
но трое из компании Плантен
неловко переводили взгляд с Юстокса на меня, не зная, куда им идти.
- Бенно, Марк, Лютц...
Все в порядке. Юстокс все знает. Вы можете сидеть и вести себя как обычно.
- Что? - воскликнул Лютц. Он посмотрел
на Юстокса, который,
в свою очередь, посмотрел на него сверху вниз, удивленно
- вопрошающе приподняв
бровь.
- Я тот, кто по приказу лорда Фердинанда
давным-давно разузнал все о Майн. Вот почему он доверил мне работать
с компанией Плантен и мастерской
в течение последних
двух лет. Чтобы избежать любых недопониманий, добавлю,
что я здесь нахожусь по приказу лорда Фердинанда.
Лютц поморщился при этих словах. Он сел напротив меня, а затем бросил на меня встревоженный взгляд.
- Леди Розмайн, что сказал Верховный
жрец?
-
Лютц, пожалуйста. Говори как обычно.
- Обычно...? - Он оглядел комнату,
затем вздохнул и крепко зажмурился. Это заняло у него мгновение, но в конце концов его зеленые глаза посмотрели прямо на меня.
- Тогда…ладно. Что случилось?
Я с облегчением услышала его привычный
тон, но в то же время меня охватило чувство непреодолимого отчаяния.
В моих глазах появилась неприятная
теплота, и сквозь пелену слез я увидела,
как Лютц и Бенно тянутся ко мне.
Я сжала кулаки на коленях.
- Сегодня последний день, когда мы можем воспользоваться потайной комнатой. Поэтому он сказал мне... попрощаться... - сказала я, выталкивая изо рта слова между глубокими
вдохами, слезы теперь потоком текли по моим щекам.
Я услышала, как Бенно издал понимающий «хмм», пока я смотрела, как слезы капают мне на руки.
- Понятно. Если отбросить
то, как ты выглядишь и все такое, то, по мнению общественности, тебе десять лет. Мы знали, что ты не сможешь
долго пользоваться такой комнатой. Правила
благородного общества слишком строги для этого, - сказал он с горьким выражением лица.
Глаза Лютца расширились от удивления. Он был единственным из троицы, кто не ожидал,
что это будет наше последнее
прощание — Бенно и Марк оба знали, что, в конце концов,
это неизбежно произойдет.
- Возраст-это один
из факторов, но ты также проявляешь заметное
благорасположение только к нескольким избранным
купцам, - сказал мне Марк. Его тон был спокойным, но в улыбке читалась озабоченность. - Уже есть много торговцев,
которые говорят, что ты слишком сильно привязана к компаниям Плантена
и Гильберта. Если поползут слухи, что ты водишь простолюдинов в свою потайную
комнату, все мы сильно пострадаем.
Последствия были бы еще более серьезными, если бы люди пришли к выводу, что весь успех компании Плантен был обусловлен моей благосклонностью к ним. По словам Бенно, это повлияло
бы на мотивацию его работников, и последнее, что я хотела бы сделать,
- это нанести ущерб репутации
его торгового дела.
-
Да, думаю, святая не может быть в центре таких разговоров... - сказал Лютц.
-
Не только это, - заметила я. – Будет также объявлено
о помолвке.
Лютц уставился
на меня, совершенно ошеломленный.
-
Чья помолвка...? - Спросил он, и его бровь удивленно
изогнулась.
-
Моя. Будет объявлено о том, что я обручаюсь
со своим братом Вилфридом. Сыном эрцгерцога.
Естественно, это удивило
моих собеседников. И Бенно, и Марк выглядели
совершенно ошарашенными, в то время как Лютц вопросительно уставился
на меня, как будто не мог до конца смириться
с мыслью о моей помолвке.
-
Эм... Подожди.
Ты помолвлена...? Я ... Не рановато ли для этого?
- Ага. Многое произошло
в Королевской академии.
Это необходимо для того, чтобы предотвратить возникновение более серьезных проблем.
- Как всегда, где бы ты ни оказалась, ты постоянно
создаешь проблемы, да? - сказал Лютц с раздраженным
видом. Затем его лицо исказилось от беспокойства. - Думаю, с этим я уже не смогу тебе помочь...
Его улыбка, полная противоречивых чувств, заставила мое сердце сжаться.
Мне хотелось крепко обнять его, как обычно,
но я не могла найти в себе сил чтобы даже протянуть
к нему руку. Я просто сжимала и разжимала кулаки на коленях,
уставившись на складки,
которые образовывались на моей юбке. Как будто между нами была стена или огромная
пропасть, которую я только сейчас заметила. Возможно,
я всегда знала, что она там находится,
но я просто игнорировала её... И теперь мне внезапно
пришлось признать этот факт, признать
существование препятствия.
Мне действительно было трудно выразить
словами то, что я чувствовала.
- Верховный жрец сказал,
что было бы ужасно скандально и недостойно, если бы стало известно что помолвленная благородная девушка приглашает простолюдинов в свою потайную
комнату... - сказала я.
- Я думаю, это ужасно, даже не принимая во внимание,
что ты дворянка, - немедленно
парировал Лютц. - Я вижу, у тебя все еще не все в порядке с головой.
Я поджала губы, что заставило
Лютца почесать в затылке, как всегда делал Бенно. Он явно перенял
у него эту привычку.
- Э-э, хорошо. Я понимаю, что мы больше не можем здесь видеться,
- сказал Лютц. - Но... тебя это устраивает? Правда?
- …Конечно же нет, - ответила я, слезы текли по моему лицу, когда мои истинные чувства начали выплескиваться наружу. Меня и раньше не устраивало это решение, и ничего с тех пор не изменилось: - Ты принял меня такой какая я есть, помогал мне сделать бумагу и заколки для волос, следил за моим здоровьем, и помогал мне понять что следует делать всякий раз, когда мы натыкались на стену. Ты был рядом со мной, когда я была так одинока и волновалась, что думала, что могу умереть,
и ты носил письма моей семье, когда я рассталась с ними... Все, чего я добилась, стало возможным благодаря
тебе. Я бы никогда не смогла сделать
это в одиночку.
- Послушай, если ты не согласна
с тем что... - начал Лютц, но я подняла
руку, чтобы остановить его.
- Не имеет значения,
чего я хочу. Уже слишком поздно. Верховный
Жрец изначально планировал прекратить эти встречи, как только я начну посещать Королевскую академию. Он позволил
этому продолжаться еще немного, когда мой двухлетний сон заставил меня почти сойти с ума от страха, но... это прощание должно было произойти
давным-давно.
Лютц скорчил страдальческую гримасу, в то время как Бенно и Марк отвели глаза, уставившись в пол.
- Я лучше чем кто либо другой понимаю,
почему мы не можем оставаться
вместе, и в то же время я совершенно
не понимаю другого, - продолжила
я, - почему мне нужно было спать целых два года? Почему мне не хватило этого времени, чтобы стать полностью
здоровой? Почему мы уже должны прощаться? Они говорят, что это потому, что я теперь слишком
взрослая, но для меня ведь ничего не изменилось.
Лютц протянул руку, чтобы утешить
меня, но затем резко остановился. Вместо этого он обхватил ею мою ладонь и затем крепко сжал её.
-...Не плачь.
Его голос прозвучал
тихо, почти как рычание. Я подняла глаза и увидела,
что он уже на ногах,
смотрит на меня сверху вниз, стиснув зубы от расстройства.
- Майн, не плачь, не надо!
Я была так потрясена, услышав,
как Лютц кричит на меня и называет “Майн”, что мои слезы мгновенно остановились.
- С этого момента, как бы сильно ты ни плакала,
меня не будет рядом, чтобы успокоить тебя.
Так что... просто больше не плачь, - продолжил он. По его лицу было ясно, что он сам еле сдерживает боль, в то время как его голос говорил мне, что он мучается из-за собственного бессилия.
Лютц снова сел, и в комнате воцарилась тишина. Юстокс спокойно
наблюдал за мной. Его глаза были точь-в-точь как у Фердинанда - глаза человека,
беспристрастного оценщика - наблюдателя. Не в силах вынести подобный
препарирующий взгляд, я отвела свой, но в то же время Лютц окликнул меня, привлекая мое внимание к нему, а не к полу.
-
Майн. Ты помнишь, как давным-давно, по дороге в лес, мы говорили о наших мечтах?
Я вспомнила, как, затаив дыхание, шла в лес с крошечной корзинкой
за спиной, страстно
желая добыть дрова и еду. Лютц задавал темп, Тули вела детей, и даже Ральф и Фей сопровождали нас. Все дети отправились в лес одной большой группой,
но я была такой медлительной, что всегда хоть и уходила первой, приходила
последней.
Я смутно припомнила, как мы обсуждали
наши мечты в те времена, когда я отчаянно хотела сделать глиняные таблички. В то время мы ничего не знали ни о статусе гражданина
города, ни о жизни бродячих
торговцев, ни о том, что люди думают об этом. Но с этим невежеством соседствовало чувство свободы
и бесстрашия.
- Ты сказал, что хочешь быть бродячим торговцем,
верно? - Слабая улыбка тронула мои губы, когда я вспомнила это, но Лютц, кивнул в ответ с крайне серьезным
видом.
- Правильно. Я хотел стать бродячим
торговцем, чтобы покинуть этот город — исследовать другие города... и благодаря тебе эта мечта сбылась. Я все время покидаю этот город, как Гутенберг. Я ездил в Хассе, в Иллгнер и совсем недавно
в Халденцель. Хальденцель был долгим путешествием даже в экипаже,
поэтому по пути мы останавливались во всевозможных городах
и поселках. Я побывал во стольких местах и собираюсь
побывать еще во многих. Потому что нам нужно сделать больше типографий. - Лютц начал перечислять все другие города и села, которые он посетил, неотрывно
глядя на меня своими зелеными глазами. Затем, в конце он спросил:
- А ты помнишь, свою мечту...?
Я моргнула и начала рыться в своих воспоминаниях. В то время у меня не было ни бумаги, ни чернил,
поэтому моей целью было просто найти какой-нибудь способ записи. Я была маленькой, слабой, очень быстро устающей и без единого гроша в кошельке... и все же мне ужасно сильно хотелось
читать.
-...Я хотела жить в окружении
книг. Моей мечтой было, чтобы каждый месяц выходило несколько новых книг, и чтобы я жила жизнью, в которой могла бы прочитать их все...
Ааа, точно... По сравнению с тем, что было тогда, сейчас я действительно, исполнила
свою мечту.
Я сделала бумагу, чернила, печатный
станок, основание, с помощью которого
эрцгерцог мог продолжать развитие печатного дела. Были близкие мне люди, соратники, которые помогали мне делать книги, и я даже подружилась в Королевской академии
с подобным мне книжным червем. Как в храме, так и в замке были библиотеки, в которые я могла входить по своему желанию и свободно просматривать их содержимое благодаря
моему нынешнему статусу.
Только сейчас я осознала,
что я получила все, о чем когда то мечтала.
Я посмотрела на свои руки, а затем снова на Лютца, который понимающе кивнул мне.
- В Эренфесте каждый год пишется и выпускается всего несколько новых книг, - сказал он. - Но если мы продолжим строить
печатные мастерские, мы сможем выпускать
новую книгу каждый месяц — надеюсь, даже чаще.
Теперь в Хальдензеле, так же как и в Эренфесте, была типография, и было несколько
других гибов, которые тоже хотели начать печать в своих провинциях. Если бы Гутенберги
продолжали передвигаться по герцогству и распространять свои знания, количество типографий в будущем
резко возросло бы. Это были конкретные шаги к моей мечте о том, чтобы стало больше книг — более конкретные, чем все остальное,
что мы могли бы сделать.
- Я буду продолжать
делать это, - сказал Лютц. - Я буду продолжать
делать все больше и больше
книг для тебя.
- Почему ты так хочешь для меня делать все это...? - Спросила
я. Не успели эти слова слететь с моих губ, как я вспомнила, что я уже задавала ему подобный вопрос в прошлом.
Лютц слегка улыбнулся, как бы говоря, что ответ очевиден:
- Потому что ты осуществила мою мечту, и теперь я хочу отплатить
тебе тем же. Я сделаю для тебя гору книг и отправлю
их тебе, так что не плачь. Тебе просто нужно улыбаться и ждать их появления.
Эти слова не сделали меня счастливой, скорее, заставили меня почувствовать, мне чудилась в них какая-то неправильность. Лютц работал со мной все это время, и теперь он говорил мне подождать. Я была искренне
рада получить побольше
книг, ничего не делая, но я действительно не хотела, чтобы из всех кто мог бы сказать
мне такое, этим человеком был Лютц. Я задумалась о том, почему я испытываю
эти чувства неправильности, мои брови нахмурились, а затем меня осенило осознание.
-
Нужно делиться,
не так ли…?
-
А?
Теперь понятно, почему это казалось
неправильным. Мы зашли так далеко вместе. Конечно,
наша работа всегда была разной — делали ли мы заколки для волос и бумагу, спасали сирот в храме или продавали книги в замке, мы делали разные вещи в разных местах, но я никогда
просто не сидела и не ждала, когда он все сделает в одиночку.
- Лютц, ты делаешь то, что я придумываю. Я не могу просто сидеть и ждать, пока ты будешь трудится,
делая для меня книги. Мне нужно делать то, что мне по силам. Для меня потратить
впустую так много времени, тогда...
Я бы не имела права читать сделанные
тобой книги.
Лютц довольно улыбнулся,
в то время как темно-красные глаза Бенно вспыхнули
светом, который был для меня подобен произнесенным им словам: “Да, это совершенно
верно. Если у тебя есть время плакать,
значит, у тебя есть время работать. Вместо плача зарабатывай деньги. Получай прибыль”.
- Я буду поддерживать вас и других Гутенбергов, чтобы вы могли хорошо выполнять
свою работу и создавать как можно больше книг, - сказала я. - И точно так, как обещал мой Папа... Я буду защищать этот город и всех живущих в нем.
- Так и будет, - ободряюще
сказал Марк. - Компания Плантен
и Гутенберги будут продолжать сотрудничать со знатью на постоянной основе. Единственный, кто сможет защитить
нас, слабых простолюдинов, - это ты, приемная дочь эрцгерцога.
Я кивнула, и в этот момент Лютц резко поднялся
с кресла и встал передо мной. Затем он протянул
руку. – Тогда, это обещание.
Даже если мы больше не сможем встречаться вот так, я буду продолжать
делать для тебя книги. И это обещание
вечно.
Я встала и взяла Лютца за ладонь, убедившись, что крепко сжала её, вкладывая
все силы в свое следующее заявление. - Даже если мы больше не сможем встречаться вот так, я буду продолжать думать о том, как помочь всем вам. А это мое обещание
тебе.
Мы улыбнулись друг другу, держась за руки. Даже разлученные, мы продолжали бы идти по одному и тому же пути — пути создания
книг.
-
Прощай. Сдержи
свое обещание, хорошо?
-
Ты тоже, Лютц.
Как только мы обменялись обещаниями, Лютц и остальные вышли из моей потайной комнаты.
Гил отправился провожать
их, и я наблюдала, как они выходили
из потайной комнаты с опухшими
от слез глазами.
- Юстокс.
-
Да, миледи?
-
Я сейчас улыбаюсь? Как ты думаешь, Лютц ушел, не беспокоясь обо мне?
Юстокс спокойно кивнул. - Вы улыбаетесь. Однако,
если мне дозволено дать вам совет... У нас еще есть время, прежде чем мы должны будем вернуться
в замок. Почему бы не воспользоваться вашей
потайной комнатой? Взрослые
благородные женщины, которым
нельзя открыто выказывать
свои чувства, используют свои тайные комнаты,
чтобы побыть в одиночестве и прийти в себя, - сказал он.
Кроме того, он предложил мне воспользоваться
потайной комнатой в покоях Верховного епископа. Мои слуги не могли выполнять
свою работу, пока я была в этой.
- Потайная комната должна быть для вас тем же, чем была ваша семья и купцы нижнего города до сих пор, - продолжил
он. Сравнение сразу же обрело для меня смысл — моя потайная
комната была похожа на мою семью из нижнего города в том смысле, что она давала мне возможность раскрыть свое истинное
"я", стать самой собой.
- Теперь я понимаю... - Ответила я. - Таким образом, моя семья была похожа на потайную комнату с дверью, которую больше нельзя открыть, в то время, как Лютц и купцы были подобны постельным
принадлежностям с балдахином, который когда-то можно было задернуть, или, возможно, теплым одеялом, которое давали мне силы, необходимые для работы... Однако теперь, когда они больше не могут делать этого, я должна найти им замену.
Придя к такому выводу, я улыбнулась
пустой улыбкой. Возможно,
мне нужно будет стать достаточно сильной,
чтобы подобно рыцарю мочь спать на открытом
воздухе.
После того, как я вышла из своей потайной комнаты,
Фран, слегка нахмурившись, шагнул вперед и накинул мне на голову вуаль. Она закрывала мое лицо, чтобы другие люди не могли видеть мои опухшие глаза или покрасневшие, заплаканные щеки.
Когда я с облегчением вздохнула, Фран сказал “извините” и поднял меня на руки.
- Моника, Никола, я поручаю уборку вам. Я отведу уставшую
леди Розмайн обратно в покои Верховного епископа,
- сказал он, прежде чем быстро зашагать прочь.
Я чуть было не начала протестовать, что могу идти сама, но вместо этого уступила и прислонилась головой к плечу Франа. Это был его способ предложить мне утешение и физическую близость,
не переступая границы,
которая отделяла слуг от того, кому они служили.
Его так же трудно понять, как и Фердинанда... Как и следует ожидать.
Дамуэль и Ангелика следовали за мной в
качестве рыцарей-стражей, в то время как Юстокс шел рядом с нами. Сразу после того, как мы прибыли в покои
Верховного епископа, меня поставили на ноги рядом с дверью в мою потайную
комнату.
- Миледи, я позову вас, когда придет время возвращаться в замок. Пожалуйста, пока воспользуйтесь своей потайной комнатой,
- сказал Юстокс. - В этом коробе лежит то, что вам нужно, верно? - Он передал коробку,
которую принес для меня, намекая,
что знает о письме от моей семьи, которое было зажато между документами.
-
Я очень
благодарна тебе, Юстокс.
Оказавшись в своей потайной комнате,
я достала письмо из короба. Это был ответ на послание, которое
я передала компании
Плантен во время книжной ярмарки
в замке, — послание, в котором я описала, как шпилька Тули заслужила одобрение
принца и про мое первое место на курсе в Королевской академии.
Мои родные прочитали
письмо и теперь осыпали меня похвалами.
“Ты определенно много работаешь, Майн. Должно быть, это действительно
было очень трудно. Позаботься о том, чтобы не заболеть
— вот о чем я беспокоюсь больше всего”.
“Фу. Тули похвалил принц, и ты получила
лучшие оценки, чем все остальные дворяне? Обе мои дочери, несомненно, невероятны. Я не мог бы быть более горд как отец”.
“Есть еще много других мастеров,
делающих заколки для волос, но я усердно
работаю, чтобы продолжать делать их лучше всех, для тебя, Майн. Я не хочу, чтобы кто-то еще получал твои заказы и забирал у меня эту работу”.
Только открыв письмо, мне тут же
захотелось заплакать, так что к тому времени, когда я действительно начала его читать, я уже буквально рыдала. Как
только чиновники начнут повсюду следовать
за мной, мы больше не сможем обмениваться такими посланиями.
- Папа, Мама, Тули...
Я больше не могла войти в эту свою
«потайную комнату», теперь, когда мой магический контракт с Сильвестром накрепко запер эту дверь.
- Бенно, Марк, Лютц...
У меня больше не было теплого одеяла, в которое
можно было бы завернуться и не следить
за проявлением своих эмоций.
- Я сдержу свое обещание, но, Лютц... Похоже,
я не смогу перестать плакать.