Раздражение тёмного Акиры было осязаемым. Оно пульсировало в воздухе густыми, удушливыми волнами, заставляя саму гравитацию вокруг него сходить с ума. Мелкие камни оторвались от земли, зависнув в невесомости, а затем с треском разлетелись в пыль от одного лишь давления его ауры.
Оверлорд, окутанный ревущим ураганом красно-чёрных молний Хаоса, обрушился на него подобно ожившему стихийному бедствию. Двухметровое чудовище взмахнуло своим исполинским копьем, нанося удар, способный расколоть гору. Воздух закричал, разрываемый на части.
Но на этот раз тёмный Акира не отступил ни на миллиметр.
Его черно-золотые глаза вспыхнули инфернальным предвкушением. Вместо того чтобы блокировать выпад жалким обломком клинка, юноша резко подался вперед, ныряя прямо под смертоносную дугу копья. Энергия Хаоса обдала его жаром, сжигая остатки куртки на плече и оставляя на коже глубокий, дымящийся ожог, но Акира даже не поморщился. Боль для него была лишь сигналом, острым вкусом настоящей битвы, которого он так долго жаждал.
Оказавшись в слепой зоне Оверлорда, юноша сжал свободную левую руку в кулак. Тьма вокруг него мгновенно сконцентрировалась, обволакивая его костяшки плотной, непроницаемой перчаткой из чистой пустоты. С диким, звериным оскалом Акира нанес сокрушительный удар снизу вверх, целясь прямо в бронированный живот монстра.
Столкновение породило оглушительный грохот. Ударная волна разошлась идеальным кругом, снося с корнем остатки мертвых деревьев в радиусе сотни метров. Оверлорд поперхнулся воздухом, его громадная туша согнулась пополам от кинетической мощи удара. Костяная броня на животе твари пошла глубокими трещинами, из которых брызнула густая черная кровь.
— Слишком медленно! — безумно расхохотался тёмный Акира, его смех перекрывал даже рев бушующего Хаоса.
Не давая врагу опомниться, юноша взмахнул правой рукой. Золотистое лезвие, сформированное из энергии на обломке меча, прочертило в воздухе ослепительную дугу. Он метил в шею, но Оверлорд, движимый инстинктом самосохранения, успел дернуться в сторону. Золотой клинок с шипением прорезал плечо монстра, отсекая кусок гниющей плоти вместе с шипастым наплечником.
Оверлорд взвыл — звук был похож на скрежет металла по стеклу. Ярость затмила остатки его рассудка. Существо резко распахнуло свои исполинские рваные крылья и с силой хлопнуло ими, создавая разрушительный воздушный поток, пропитанный ядовитыми миазмами. Тёмного Акиру отбросило на несколько метров назад, его ботинки пропахали глубокие борозды в мертвой земле.
Используя эту паузу, Оверлорд перехватил копье двумя руками. Желтые огни в его глазницах вспыхнули неистовым багровым светом. Вся энергия Хаоса, бушевавшая вокруг него, начала стремительно втягиваться в наконечник копья. Пространство над полем боя начало искажаться, сворачиваясь в спираль. Наконечник оружия превратился в пульсирующую, сверхплотную сферу концентрированного уничтожения, готовую стереть в порошок всё живое.
— Сдохни, ошибка мироздания! — пророкотал монстр, и его голос содрогнул небеса.
Сфера Хаоса сорвалась с копья, превратившись в гигантский, ревущий луч красно-черного света, который устремился прямо на Акиру. Земля под лучом мгновенно испарялась, оставляя за собой ровный, оплавленный каньон.
Тёмный Акира замер. Он не пытался уклониться. На его лице играла жуткая, искаженная восторгом улыбка.
— Покажи, на что способна эта тушка! — прорычал он.
Юноша перехватил рукоять сломанного меча двумя руками. Он закрыл глаза на долю секунды. Внутри его разума столкнулись две несовместимые силы: абсолютная, всепоглощающая Тьма его истинной сущности и чистая, ослепительная Светлая энергия, запертая в этом жалком обломке. Вместо того чтобы позволить им уничтожить друг друга, он силой воли сплел их воедино.
Когда он распахнул глаза, его зрачки пылали жидким золотом, а черные склеры источали густой дым. Из золотого энергетического лезвия вырвались черные, как смоль, молнии. Клинок удлинился, превратившись в огромный двуручный меч, состоящий из переплетенных нитей Тьмы и Света.
Луч Хаоса был уже в паре метров от него.
Тёмный Акира сделал шаг вперед и с первобытным ревом нанес вертикальный рубящий удар прямо по надвигающемуся лучу смерти.
ВЗРЫВ.
Мир на секунду потерял краски, погрузившись в абсолютную, ослепительную белизну. Звук исчез, не в силах угнаться за масштабом катастрофы. Столкновение трех энергий породило купол света, который расширялся с чудовищной скоростью, распыляя скалы, испаряя ядовитый туман и стирая в пыль остовы осадных машин.
Когда звук наконец вернулся, это был оглушительный, непрерывный раскат грома.
Тёмный Акира, стиснув зубы до крошева, удерживал свой черно-золотой клинок прямо в центре луча Хаоса. Энергия Оверлорда сжигала его кожу, рвала мышцы, ломала кости, но юноша, ведомый лишь безумным упрямством и жаждой крови, медленно, шаг за шагом, шел вперед, разрезая смертоносный поток надвое.
— Я... ТЕБЕ... ЛИЦО... СЛОМАЮ! — проревел он, и с последним, титаническим усилием сделал финальный рывок.
Его клинок, вибрируя от перенапряжения, окончательно разорвал луч Хаоса на две части, которые безвредно ударили в скалы позади него. Тёмный Акира вырвался из энергетического шторма и оказался прямо перед ошеломленным Оверлордом.
В глазах монстра, впервые за всю его бесконечную, мертвую жизнь, отразился чистый, первобытный ужас.
Не дав твари даже шанса поднять копье, Акира совершил горизонтальный взмах. Черно-золотое лезвие прошло сквозь древко исполинского копья, разрубив пропитанный магией металл так же легко, как сухую ветку.
Следующим, неразрывным движением юноша развернул корпус и вогнал свой энергетический меч прямо в грудную клетку Оверлорда. Но на этот раз он не остановился. С криком, полным неистовой ярости, Акира рванул клинок вверх, вспарывая костяную броню, гнилую плоть и черные внутренности монстра вплоть до самого подбородка.
Золотой свет хлынул из разорванной груди Оверлорда, смешиваясь с черной слизью. Существо издало последний, булькающий хрип. Огни в его глазницах судорожно мигнули и навсегда погасли. Гигантская туша, потерявшая опору, с глухим, тяжелым стуком рухнула на колени, а затем завалилась набок, медленно рассыпаясь в черный, зловонный пепел.
Тишина, опустившаяся на израненную пустошь, казалась оглушительной.
Тёмный Акира стоял посреди дымящегося кратера, тяжело дыша. Энергетическое лезвие с легким шипением растворилось в воздухе, оставив в его руке лишь оплавленную, бесполезную рукоять. Юноша распрямил плечи и победно, с презрением плюнул на кучку пепла, которая еще недавно называла себя владыкой Бездны.
— Жалкий кусок дерьма, — хрипло выдохнул он.
Но триумф длился недолго.
Как только адреналин и эйфория битвы начали спадать, реальность обрушилась на него с безжалостной жестокостью. Оригинальное тело Акиры — тело нетренированного подростка, не приспособленное к пропусканию через себя таких чудовищных объемов энергии, — достигло своего абсолютного предела.
Темная аура вокруг него мгновенно рассеялась. Чернота в глазах поблекла, сменившись привычным карим цветом, а золотые искры потухли.
Акира судорожно вдохнул, но вместо воздуха его легкие наполнились кровью. Он страшно, надрывно закашлялся, выплевывая на черную землю алые сгустки. Боль, которую до этого блокировала тёмная сущность, ударила по его нервной системе тысячами раскаленных игл. У него были сломаны ребра, мышцы порваны в клочья, а кожа на руках и груди представляла собой один сплошной, кровоточащий ожог.
«М-да... а сосуд-то бракованный...» — пронеслась в угасающем сознании ленивая, насмешливая мысль тёмного двойника, прежде чем тот окончательно отступил во мрак.
Ноги Акиры подкосились. Он рухнул на колени, выронив бесполезную рукоять меча. Мир перед глазами закружился в безумной, смазанной карусели. Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было неподвижное тело серебристоволосой девушки, лежащее в нескольких метрах от него.
Акира упал лицом в грязную, пропитанную кровью и пеплом землю. Тьма милосердно забрала его разум.
Ветер Фэнкутая стих. Ядовито-фиолетовый туман, разорванный взрывом, начал медленно, неохотно сползаться обратно в низину, скрывая изуродованный ландшафт. Лишь тихое потрескивание остывающего, оплавленного камня нарушало мертвую тишину пустоши.
Но вскоре к этому звуку добавился еще один.
Размеренные, тяжелые шаги. Кто-то шел по дну каньона, спокойно ступая по битому сланцу и лужам черной крови.
Из редеющего тумана вынырнула высокая фигура. Это был мужчина. На вид ему было не больше двадцати восьми лет, но в его осанке и движениях чувствовалась властность человека, привыкшего к повиновению. Он был одет в длинный, безупречно чистый темный плащ с высоким воротником, который резко контрастировал с грязью окружающего мира. Его длинные волосы были собраны в небрежный хвост, а несколько прядей падали на холодное, аристократичное лицо.
В его руке покоилась тонкая, изящная рукоять катаны в лакированных ножнах, но он даже не держался за эфес.
Мужчина остановился на краю дымящегося кратера. Его острый, проницательный взгляд равнодушно скользнул по колоссальным разрушениям: по расплавленной земле, по глубоким трещинам в скалах и, наконец, по горстке пепла, в которой угадывались очертания гигантского костяного копья.
Оверлорд был мертв.
Мужчина не выказал ни страха, ни удивления. Его лицо оставалось бесстрастным. Он перевел взгляд чуть дальше и заметил лежащую на земле серебристоволосую девушку. Её броня была пробита, а кожа побледнела от некротического яда, но она всё еще дышала. В нескольких метрах от неё валялся какой-то окровавленный, изломанный парень в странной одежде, не подающий признаков жизни, но мужчина едва ли удостоил его вниманием, приняв за очередную случайную жертву.
Он подошел ближе к девушке. Его тяжелые ботинки остановились в шаге от её безвольно раскинутой руки. Мужчина посмотрел сверху вниз на её перепачканное сажей лицо, затем перевел задумчивый взгляд на кучу пепла, оставшуюся от Оверлорда, и на колоссальный след от разрубленного луча Хаоса.
В уголках его губ дрогнула едва заметная полуулыбка.
— Ин Лин... — его голос прозвучал тихо, нарушив тишину мертвого ущелья. — ты ли это сделала.