Глава 4. Побег.
Цяо Чжао уже обдумала это. На такого мужчину, как Чи Цань, наверняка многие женщины тайно засматриваются. Если она остановит его, не задумываясь о последствиях, ее могут посчитать женщиной со скрытыми мотивами. Хм, обращение к нему «дядя» должно его успокоить, верно? Считая себя заботливой, Цяо Чжао быстро пересказала всю историю: «Я дочь составителя Ли из столицы. Меня похитили торговцы людьми во время Фестиваля цветов. Пожалуйста, дядя, спаси меня…»
Слово «дядя» заставило губы Чи Цаня дернуться. Последовало несколько смешков, явно от его двух друзей, от чего ему захотелось закрыть девушке рот. Он был ненамного старше ее, так почему же он «дядя»? Его следует называть «братом»! Однако… если бы девушка внезапно появилась средь бела дня и назвала его «братом», его первой реакцией, вероятно, было бы оттолкнуть ее, верно? Подумав об этом, глаза Чи Цаня потемнели, и он наконец серьезно посмотрел на Цяо Чжао. Маленькая девочка была стройной и хрупкой, словно бутон магнолии, готовый распуститься, но не способный устоять перед ветром и дождем, невероятно жалкой. Красная родинка над бровью добавляла очарования этой магнолии .
«Какая умная девочка», — подумал Чи Цань. «Нини, возвращайся скорее! Не обижай важного человека!» Мужчина, наконец освободившись от официанта, подбежал и схватил Цяо Чжао. Цяо Чжао, словно проворная рыба, запрыгала и спряталась за Чи Цанем. Мужчина, осознав свою ошибку, одновременно встревоженный и рассерженный, объяснил: «Молодой господин, это моя дочь. Она расстроена из-за моего наказания. Пожалуйста, не слушайте детские глупости…» «Э-э, ты его дочь?» Чи Цань повернулся в сторону, улыбаясь Цяо Чжао. В отличие от своей хрупкой внешности, тон девушки был исключительно твердым, она спокойно произнесла слово: «Нет». «Брат, она говорит нет». Чи Цань посмотрел на мужчину. Видя, что ситуация выходит из-под контроля, мужчина тут же принял доброе и честное выражение лица, вздохнув: «Молодой господин, вы не знаете, но два дня назад эта девочка была обманом заманена в ловушку каким-то сопляком. Мне наконец удалось вернуть ее, но она рассердилась на меня и не признает меня своим отцом. Она настаивает на том, чтобы рассказывать всем, что я торговец детьми, только чтобы найти этого сопляка!» Мужчина был уверен, что, сказав это, никто не вмешается. Он использовал тот же предлог, когда эта соплячка сбежала в прошлый раз. Он невольно взглянул на Цяо Чжао, в его взгляде звучало завуалированное предупреждение. «Соплячка, я разберусь с тобой позже!» Цяо Чжао спокойно встретила его взгляд, а затем внезапно улыбнулась. Времена изменились. Когда юная девушка Ли Чжао обратилась за помощью к собравшимся, хотя их было много, достаточно было привести убедительную причину, и те, кому было все равно, расходились. Но она просила о помощи конкретного человека, что неосознанно создавало у них чувство ответственности, не позволяя слепо принять объяснение мужчины. Более того, это был Чи Цань. Если бы у него не было такой проницательности, как бы он справился с коварными дворянами и родственниками? «Девочка, ты действительно сбежала с кем-то?» — Чи Цань слегка наклонился вперед, на его лице появилась полуулыбка, он явно с весельем наблюдал за Цяо Чжао. Цяо Чжао серьезно спросил: «Дядя, если бы ваша дочь сбежала с кем-то, вы бы устроили такой публичный скандал, не заботясь о ее репутации?» Конечно, нет! Чи Цань инстинктивно хотел ответить, но быстро сдержался. Какая шутка, откуда у него такая взрослая дочь? Должно быть, он слишком часто слышал, как эта маленькая девочка называла его «дядей». Чи Цань молча отступил назад, оглядывая постепенно собравшуюся вокруг него толпу. Не желая больше вступать в спор с этим человеком, он спокойно сказал: «Твои слова имеют смысл…»
«Как вы можете слушать детскую чепуху, молодой господин? Кроме того, это семейное дело между моей дочерью и мной…» Чи Цань улыбнулся мужчине. Он был настолько красив, что даже ранняя весна померкла на его фоне: «Не волнуйся, брат, я точно не из тех, кто вмешивается». Мужчина втайне вздохнул с облегчением, усмехнулся, а затем услышал, как несравненно красивый мужчина медленно произнес: «Значит, вам следует пойти к магистрату и позволить магистрату уезда Баолин решить, кто прав, а кто виноват». Повернувшись к ошеломленному мужчине, он мягко утешил его: «Мы втроем, братья, проводим вас до ворот Ямэня и точно не будем вмешиваться». «Вы, вы…» Столкнувшись с таким непредсказуемым человеком, мужчина на мгновение потерял дар речи. Чи Цань внезапно нахмурился и, повернувшись к мужчине в синем, сказал: «Цзы Чжэ, я помню, что этот магистрат уезда Баолин три года назад служил в уезде Цзяфэн, верно?» Цяо Чжао воспользовалась случаем и украдкой взглянула на мужчину в синем. У её деда был близкий друг, известный врач того времени. Когда ей было восемь лет, её дед заболел, и по совету этого врача, доктора Ли, дед забрал её и бабушку обратно в Цзяфэн. В прежние годы известный врач Ли каждый год ненадолго приезжал в Цзяфэн, чтобы лечить её деда. Она обычно много читала о медицине, и всякий раз, когда приезжал врач Ли, она пользовалась случаем, чтобы попросить у него совета. За эти годы она почти стала ученицей врача Ли, и она продолжала лечить своего деда. Из-за тяжелой болезни деда ей пришлось вернуться в столицу в восемнадцать лет, и она вышла замуж за второго сына маркиза Цзинъаня.
Ее новоиспеченного мужа отправили на войну еще до того, как она успела поднять свадебную фату в день свадьбы, а вскоре после этого скончался ее дед. Поэтому, находясь в резиденции маркиза Цзинъань, она редко видела посторонних. Из трех присутствующих она узнала только Чи Цаня, они познакомились в Цзяфэне. Мужчина в синей одежде, не подозревая о пристальном внимании Цяо Чжао, сказал: «Это не столица; откуда мне знать, какой уездный магистрат? Ши Си, если я правильно помню, ты был в Цзяфэне три года назад, не так ли?» Чи Цань кивнул: «Да, я даже пил чай с магистратом уезда Цзяфэн тогда. На этот раз я смутно слышал, что его перевели в Баолин». Услышав, что Чи Цань знаком с уездным магистратом, мужчина не посмел больше его донимать и убежал, пока тот говорил. Мужчина в синей одежде, который до этого момента молчал, пнул мужчину на землю и холодно сказал: «Похоже, этот парень действительно торговец людьми!» Цяо Чжао закричала: «Мы не можем позволить этому сойти ему с рук! Этот торговец людьми, с его честным и добрым лицом, похитил бесчисленное количество хороших девочек. Мне повезло, что вы меня спасли, дядя; другие девочки, вероятно, были бы…» Услышав её слова, зеваки тут же пришли в ярость и закричали: «Торговцы людьми — самые презренные! Убейте его!» Чи Цань и двое его спутников, вместе с Цяо Чжао, ловко отошли в сторону, чтобы уступить дорогу разъяренной толпе. Вскоре они услышали свинские крики торговца людьми. Свернув на другую улицу с меньшим количеством пешеходов, Чи Цань и его спутники посмотрели на маленькую девочку, идущую следом, и обменялись недоуменными взглядами. Что делать? Мужчина в синем и мужчина в зеленом обменялись взглядами и оба посмотрели на Чи Цаня. Кто бы ни стал причиной неприятностей, пусть он их и разрешит. Чи Цань поднял бровь и начал: «Младшая…» Он хотел назвать её «младшей сестрой», но, вспомнив, что она всегда называет его «дядей», вдруг запнулся. Цяо Чжао, будучи исключительно понимающей, быстро сказала: «Дядя, можешь называть меня Ли Сан». «Ли Сан…» Губы Чи Цаня несколько раз дрогнули, и наконец он не смог удержаться, сказав: «На самом деле, можешь называть меня братом Чи». «Брат Чи». Цяо Чжао с готовностью согласилась. Главное, чтобы он отвез её обратно в столицу, называть его дядей Чи тоже будет нормально. «Ах». Зубная боль у Чи Цаня наконец утихла, и он с улыбкой спросил: «Ты живёшь в столице?» Увидев, как Цяо Чжао кивнула, он покачал головой и сказал: «Тогда очень жаль. Нам еще нужно ехать в Цзяфэн, поэтому везти тебя неудобно. Как насчет того, чтобы я нанял карету и отвез тебя обратно в столицу?» Цзяфэн? Сердце Цяо Чжао замерло. Дом Ли Чжао был в столице, а ее собственный дом всегда был в Цзяфэне. Она даже не успела поклониться у могилы деда и не знала, как сейчас поживают ее бабушка и остальные. «Дядя, э-э, нет, брат Чи, я хочу поехать с вами». Прежде чем трое успели что-либо сказать, Цяо Чжао быстро объяснила: «Брат Чи добрый, он нанял карету, чтобы отвезти меня обратно в столицу. Но у человека видно только лицо, а не сердце. А вдруг у кучера будут недобрые намерения по дороге?» Она сама обратилась к Чи Цаню, поэтому, естественно, хотела узнать, согласится ли он. Видя, что он всё ещё колеблется, Цяо Чжао моргнула и сказала: «Брат Чи, у меня нет способа отплатить тебе за спасение…» Чи Цань тут же насторожился. Неужели эта девушка собирается предложить единственный способ отплатить ему – это своим телом? Он же уже говорил, что спасать кого-то – это рискованно! «Но если брат Чи отвезёт меня домой, мои родители обязательно щедро его вознаградят». Щедро вознаградят? Чи Цань чуть не подавился. Это было совсем не то, чего он ожидал, и вдруг он почувствовал себя довольно неловко. Мужчина в синем и мужчина в зелёном одновременно расхохотались.