Пролог//фрагмент

Когда опустилась завеса ночи, густой туман окутал землю. В этой тяжелой тишине лежало озеро Альба, которое, как говорили, находилось в самом центре мира. В его сердце, поднимаясь из спокойных вод, стоял собор неизвестного происхождения. Никто не знал, кто его построил, когда он появился, зачем он существует и для чего служит.

Его называли собором Хулле-Гранц.

В эту ночь — в этом месте, о существовании которого шепотом говорили с древних времен — должна была состояться беспрецедентная встреча. Хельба, Царица Тьмы, призвала, и Апейрон, Царь Света, ответил. Они были правителями двух величайших держав мира, запертыми в вечной борьбе.

— Их история была длинна. Еще до рождения человечества, в сумерках в конце десятого месяца, земли и небеса породили духов. Разделившись на Свет и Тьму, они начали сражаться в тот же миг, когда появились, каждый стремясь одолеть другого. Именно во время этого конфликта родились люди — существа, с которыми духи не могли сосуществовать.

Хотя на первый взгляд люди и духи казались похожими, существовало одно неоспоримое различие: люди отбрасывали тени, а духи — нет, по крайней мере, при обычных обстоятельствах. Поняв это, люди начали преследовать их. Многих выслеживали или уничтожали полностью. Какое-то время казалось, что трёхсторонняя война никогда не закончится… но духи знали, что их поражение неизбежно. Новые духи рождались крайне редко, в то время как люди бесконечно размножались. Таким образом, духи отступили, создав мир, далёкий от человечества. С тех пор война между Светом и Тьмой затихла.

Так почему же, даже в этом хрупком мире, лидеры Света и Тьмы решили встретиться именно сейчас?

Духи стояли на грани вымирания, им угрожала катастрофа, известная как Проклятые Волны. Проявляясь в виде настоящих волн, они прокатились по миру, и у духов не было средств сопротивления.

Именно поэтому Хельба послала своё послание:

«Я хотела бы обсудить Сумеречного Дракона и Проклятые Волны…»

Если бы не это, Апейрон никогда бы не ответил на её призыв.

«Это всё ещё может быть ловушка», — тихо предупредил Фили, стоя рядом со своим королём.

Слуга Апейрона, Фили Белый, был глубоко обеспокоен этой ситуацией. И всё же, несмотря на свои страхи, Апейрон собрался с духом и отправился в собор Хулле-Гранц.

Сумеречный Дракон, о котором говорила Хельба, считался тем существом, которое способно спасти их от Проклятых Волн. Существовал он на самом деле или нет, у них не было другого выбора, кроме как действовать, если они хотели выжить.

В этом мире существовала легенда, известная всем — духам и людям. Никто не знал, правда это или нет, но для духов это стало единственной оставшейся надеждой:

Когда появятся Проклятые Волны, три носителя теней отправятся на поиски Сумеречного Дракона, который спасёт мир духов.

Когда опустился занавес ночи, густой туман окутал землю. Посреди этой тяжелой тишины лежало Озеро Альба, о котором говорили, что оно находится в самом центре мира. В самом его сердце, возвышаясь над стоячими водами, стоял собор неизвестного происхождения. Никто не знал, кто его построил, когда он появился, зачем существовал или какому предназначению служил.

Его называли Собором Хулле Гранц.

В эту ночь — в этом месте, о котором шептались, что оно существовало с древних времен — должна была состояться беспрецедентная встреча. Хельба, Королева Тьмы, отправила призыв, и Апейрон, Король Света, ответил на него. Они были правителями двух величайших сил мира, вовлеченных в вечную борьбу.

— Их история была долгой. До рождения человечества, в сумерках близ конца десятого месяца, земля и небо породили духов. Разделенные на Свет и Тьму, они начали сражаться с момента своего появления на свет, каждый стремился одолеть другого. Именно во время этого конфликта родились люди — существа, с которыми духи не могли сосуществовать.

Хотя люди и духи на первый взгляд казались похожими, между ними было одно неоспоримое различие: люди отбрасывали тень, а духи — нет, по крайней мере, при обычных обстоятельствах. Когда люди осознали это, они начали их преследовать. Многие были выслежены или полностью уничтожены. Казалось, эта трехсторонняя война никогда не закончится… но духи знали, что их поражение неизбежно. Новые духи рождались крайне редко, в то время как люди размножались бесконечно. Так духи отступили, создав мир, далекий от человечества. С тех пор война между Светом и Тьмой утихла.

Так почему же, даже в этом хрупком мире, лидеры Света и Тьмы решили встретиться именно сейчас?

Духи оказались на грани вымирания, им угрожала беда, известная как Проклятые Волны. Проявляясь в виде буквально волн, они прокатывались по миру, и у духов не было средств им противостоять.

Именно по этой причине Хельба отправила свое сообщение:

*«Я хотела бы обсудить Сумеречного Дракона и Проклятые Волны…»*

Если бы не это, Апейрон никогда бы не ответил на ее призыв.

— Это всё ещё может быть ловушкой, — тихо предупредил Фили, стоя рядом со своим королем.

Апейрон, Фили Белый, был глубоко обеспокоен этой ситуацией. Но, несмотря на свои страхи, Апейрон собрался с духом и отправился в Собор Хулле Гранц.

Сумеречный Дракон, о котором говорила Хельба, якобы был единственным существом, способным спасти их от Проклятых Волн. Существовал он на самом деле или нет, но у них не было выбора, кроме как действовать, если они надеялись выжить.

В этом мире была легенда, известная всем — и духам, и людям. Никто не знал, правдива ли она, но для духов она стала единственной оставшейся надеждой:

*Когда появятся Проклятые Волны, трое носителей тени отправятся на поиски Сумеречного Дракона, который спасет мир духов.*

— …ра.

Слабый, знакомый голос вырвал меня из дремоты.

— …Лара.

Я медленно села на сиденье, протирая глаза, когда изо рта лениво вырвался зевок.

— Проснулась, соня? — усмехнулся папа. — Мы почти приехали, Лара.

Должно быть, я задремала на пассажирском сиденье.

— Прости… я уснула.

Папа улыбнулся.

— Не бери в голову.

— Ты уверен…? Я напросилась с тобой, а потом просто отключилась. Мне кажется, я должна извиниться.

— Всё в порядке. Честно говоря, я рад, что ты поехала со мной.

Я улыбнулась. Когда папе было хорошо, я тоже чувствовала себя хорошо.

— Давно я не видела дядю Харальда, да?

— Давно?! Но ты…

— Подожди, разве я его раньше не встречала?

— Нет, не совсем. Последний раз, когда я навещал его, ты была просто младенцем.

— А… понятно.

— Так что ты не должна его помнить с тех времен, — папа рассмеялся. — Хотя я помню, как он смотрел на тебя с удивлением.

— С удивлением…?

— Ты только что родилась, и по тому, как он на тебя таращился, я решил, что он никогда раньше не видел младенцев.

— Но мы видим младенцев повсюду, разве нет?

— Да, наверное.

В этом году мне исполнится четырнадцать. Папа и другие взрослые всё ещё относились ко мне как к ребенку, но я начала чувствовать себя более взрослой. Я знала, что ещё не взрослая, но уже и не ребенок — где-то посередине.

— Тогда, полагаю, я с нетерпением жду встречи с ним в этот раз, — сказала я, поправив себя, и потянулась, чтобы опустить стекло машины.

Запах травы ворвался в салон, и волна влажного воздуха ударила мне в лицо. Это отличалось от морского бриза, к которому я привыкла дома, но всё равно было приятно. Я сделала глубокий вдох, позволив незнакомым ароматам леса и земли проникнуть в меня.

— Кстати, ты вчера снова проверяла форумы? — спросил папа. Когда я перевела на него взгляд, он всё ещё пристально смотрел на дорогу.

Однажды папа отвлекся во время разговора и поцарапал машину о стену. С тех пор он отказывался отводить взгляд от дороги во время вождения — даже на красный свет. Сколько бы он ни говорил, его глаза оставались прикованными к улице впереди. Иногда мне казалось, что он разговаривает с лобовым стеклом, а не со мной.

— Да, но ничего нового не нашла. С тех пор как оригинальный сайт закрылся, прошло очень много времени, поэтому я даже не знаю, что искать, чтобы найти оригинальный текст.

— «Эпитафия Сумерек», да? — пробормотал папа; его глаза всё ещё были устремлены на дорогу.

В последнее время я засиживалась допоздна, чтобы изучить «Эпитафию Сумерек» — веб-роман Эммы Виланд. Она была начинающей писательницей, но мне очень понравилась история, над которой она работала, и я хотела найти её снова.

Завязка была такой:

Мир духов, не имеющих тени, разрушался Проклятыми Волнами и находился на грани вымирания. Волны обрушивались без предупреждения, и духи не могли дать им отпор. В отчаянии Король Света Апейрон и Королева Тьмы Хельба заключили союз, чтобы найти решение.

В их мире существовала легенда:

*Когда появятся волны, трое носителей тени отправятся на поиски Сумеречного Дракона.*

История начиналась с одной из носительниц тени — девочки, известной как Маленькая Ведьма, жившей в сарае-мельнице посреди пшеничного поля, которая спасла безтеневого оленя.

Она поверила в легенду и отправилась на поиски Сумеречного Дракона с четырьмя спутниками: Фили, духом из Земель Света; Битом, духом из Земель Тьмы; и двумя другими носителями тени.

К сожалению, история осталась незаконченной. Эмма Виланд погибла в аварии, прежде чем смогла завершить свою работу.

После её смерти история была поглощена морем интернета, и никто не сохранил произведения неизвестной писательницы-любительницы. Из-за этого было трудно понять, какие версии истории были оригинальными, а какие — измененными.

Та «Эпитафия Сумерек», что была у меня сейчас, охватывала лишь ранние этапы их путешествия, и в ней всё ещё не хватало нескольких частей. Некоторые главы были завершены, но многие представляли собой не что иное, как краткие изложения того, что предположительно произошло.

Я начала читать этот малоизвестный роман после того, как услышала об Эмме Виланд на интернет-форуме.

Эмма Виланд прожила необыкновенную жизнь — она была втянута в спор из-за огромного наследства, в то же время состоя в связи с мужчиной на двадцать лет старше её! И, по-видимому, прямо перед аварией она увлеклась антропософией.

Она была как главная героиня какой-то трагической драмы.

По крайней мере, так я подумала, когда читала о ней. Было удивительно узнать, что такие люди действительно существуют.

И поскольку такой необычный человек написал роман, я не могла не хотеть узнать о ней и о вещах, которые её интересовали, больше.

Что касается антропософии — это философское учение о душе и человеческой воле, сфокусированное на вещах, которые нельзя объяснить обычной наукой. Оно также утверждало, что экстрасенсорные способности и реинкарнация реальны, но эта часть звучала для меня слишком псевдонаучно.

— Вон оно.

Папа указал на дом на опушке леса. Я проследила за его пальцем до маленького, обветшалого домика, который выглядел заброшенным. Это был единственный дом с неухоженным газоном, и над ним, казалось, витала атмосфера мрака, несмотря на солнечный свет.

— …Дядя Харальд живет там?

Папа ободряюще улыбнулся мне, заметив мой нахмуренный взгляд.

— Живет; он просто не ухаживает за ним.

— Это потому, что он живет один…?

— Ну, уверен, это потому, что он занят работой.

Я ещё раз осмотрелась. Все остальные дома были красиво ухожены, с аккуратно подстриженными газонами и свежевыкрашенными заборами. Даже изнутри машины казалось, что из некоторых из них доносится смех.

По сравнению с остальными, дом дяди Харальда определенно выделялся, стоя в конце дороги.

Я знала, что мой дядя — младший брат папы — был известным программистом. Блестящим инженером с связями по всему миру. Он, по-видимому, разделял ту же страсть к антропософии, что и Эмма.

Однажды папа сказал: «Удивительно, что он может оставаться на передовом крае технологий и при этом находить время в своей жизни для философии». Но горькая улыбка всегда трогала его губы, когда он говорил это, поэтому я не могла не чувствовать, что он на самом деле так не думал.

Правдой было то, что дядя Харальд не выходил на связь уже несколько месяцев. Казалось, он был одержим чем-то, работая над этим день и ночь.

Папа волновался, и мне случилось подслушать, как он говорил, что планирует навестить его, даже несмотря на то, что дядя Харальд жил так далеко. Меня обеспокоило то, что папа будет ехать так далеко один.

Думаю, мы с папой оба были перестраховщиками…

Тем не менее, мне также было любопытно узнать больше о дяде, поэтому я решила поехать с ним.

— Пойдем, идем. — Папа припарковался перед домом и махнул мне, чтобы я выходила.

Мы подошли к двери, увитой плющом. Папа потянулся, чтобы нажать на старомодный дверной звонок, но, возможно, он был сломан — кнопка утонула и не выпрыгнула обратно, когда папа убрал руку.

— Его нет дома?

Папа наклонил голову, затем заставил кнопку выпрыгнуть обратно, чтобы нажать её снова. Но прежде чем он смог это сделать, дверь со скрипом отворилась.

— …Кто это?

На мгновение мое сердце забилось, и мне захотелось убежать.

Высокий, худощавый мужчина выглянул из-за двери. Он сначала посмотрел на папу, затем опустил взгляд на меня.

— Это вы, да? — пробормотал тот мужчина — мой дядя — узнав своего брата.

— Ага. И раз уж я проделал весь этот путь, не усложняй мне жизнь, ладно?

Дядя Харальд снова взглянул на меня, в его глазах четко читалось раздражение. Очевидно, мы были здесь нежеланными гостями, но я всё равно вежливо поздоровалась.

— Приятно познакомиться. Я Лара Хёрвик.

— А?.. — Он моргнул в замешательстве, затем повернулся к папе за разъяснениями.

— Она моя дочь. Ты приходил навестить её, когда она родилась.

Дядя Харальд уставился на меня с пустым выражением лица, словно выкапывая воспоминания, в которых не был уверен.

У него были длинные серебристые волосы, спадавшие на плечо; несколько прядей свисали по лицу, частично скрывая измученное выражение. Но за его янтарными глазами всё ещё просвечивало его интеллект.

У папы были такие же серебристые волосы, но кроме этого я бы никогда не догадалась, что они братья. Дело было не в том, что дядя Харальд выглядел старым — но если бы мне сказали, что он более дальний родственник… я бы и глазом не моргнула. Они были просто слишком разными.

Я поняла, что могу пялиться, поэтому попыталась улыбнуться ему, чтобы не показаться грубой… однако это, казалось, совсем не помогло.

Дядя Харальд на мгновение встретился со мной взглядом, а затем отвернулся от нас. Он меня не помнил, но это было неудивительно. Я была младенцем, когда он видел меня в последний раз — конечно, сейчас я выглядела совершенно иначе.

— …Ну, хорошо. Заходите.

Сказав это, он отступил вглубь дома. Я тихо взглянула на папу, пока дядя Харальд стоял спиной.

— Папа, не думаю, что он хочет, чтобы я здесь была.

— Он просто такой человек. Не воспринимай это слишком близко к сердцу, ладно?

— Ладно… может, он расстроен, потому что мы свалились без предупреждения?

— Если бы это было так, он бы не пригласил нас войти.

— …Ты уверен, что нам можно войти?

Судя по тому, что я видела изнутри, дом выглядел тусклым и пустым — как будто в нем жили призраки. Папа лишь натянуто улыбнулся.

— Немного поздно ждать в машине, тебе не кажется? Пойдем. — сказал он со смешком, заходя внутрь, прежде чем я успела ответить.

Дядя Харальд ждал в конце коридора, оглядываясь на нас, когда папа вошел. Когда наши взгляды встретились, меня снова охватил страх.

*Что на самом деле он тут делает…?*

Погруженная в мысли, я поняла, что папа уходит дальше по коридору.

— Подожди! — Я поспешила за ним.

— Ого…

Внутри дом был намного аккуратнее, чем снаружи. Я ожидала увидеть повсюду пыль и паутину, но в гостиной было идеально чисто. Мое внимание на мгновение привлекла фотография в рамке на шкафу; всё остальное в комнате выглядело ультрасовременным, от телевизора до аудиосистемы.

— Здесь на удивление чисто, — сказал папа дяде Харальду, плюхнувшись на кожаный диван.

Дядя Харальд зашел в кухню слева, посмеиваясь над комментарием.

— Иди садись, Лара, — сказал мне папа. Я кивнула и села на край дивана.

*Он засмеялся…*

Это было ещё более неожиданно.

Я видела, как он стоит на кухне, солнечный свет лился через окно на столешницы и пол. Дядя Харальд выглядел совершенно другим человеком.

*Может быть, он всё-таки хороший человек.*

Я начала чувствовать себя немного спокойнее из-за того, что приехала сюда.

Через мгновение дядя Харальд вернулся в гостиную, запах свежесваренного кофе дошел вместе с ним.

— Боюсь, это всё, что у нас есть для питья.

Он расставил три чашки на стеклянном столе. Чашка папы была наполнена черным кофе.

*Я люблю кофе, но не без молока и сахара…*

Я смирилась с тем, что буду пить его медленно, но когда дядя Харальд поставил мою чашку, она была наполнена чистым белым молоком.

— О! — Я не смогла сдержать возгласа удивления.

— Я подумал, что ты предпочтешь молоко, но… — заявил дядя Харальд, выпрямляясь.

— Нет, всё в порядке. Я не очень люблю черный кофе, так что… спасибо.

Дядя Харальд сел обратно, не меняя выражения лица.

— Спасибо за напитки, — добавила я, прежде чем поднять стакан для глотка.

Его неожиданная забота о моих предпочтениях ещё больше повысила мое мнение о нем.

Рядом со мной папа начал рассказывать о своих недавних делах. Мы должны были приехать сюда ради дяди Харальда, но папа сразу же перешел к своей собственной жизни.

*Видимо, ничего не поделаешь…*

Я перевела внимание с папы на дядю Харальда. Кажется, он слушал, но то же пустое выражение лица оставалось на нем, пока он потягивал кофе.

*Это немного скучно…*

Опустошив свою чашку, мне оставалось только ждать, пока они закончат говорить.

— Можем мы выйти на минутку? — Папа встал, крепко держа свою чашку в руке.

Дядя Харальд уставился на него на мгновение, а затем тоже встал, направляясь к входной двери; он снова выглядел раздраженным.

— Я так и знала… мне не стоило приходить, — пробормотала я папе после того, как дядя Харальд вышел на улицу.

— Нет-нет. Я просто подумал, что ему не помешает свежий воздух вместо этой душной комнаты.

— Хм…

— Мы можем задержаться, так что можешь посмотреть телевизор, пока мы на улице, — сказал папа, уже направляясь к входной двери.

Когда за ними закрылась дверь, звук эхом разнесся по опустевшей гостиной.

— Я проделала весь этот путь только ради того, чтобы смотреть телевизор…?

Я встала, намереваясь выйти из гостиной, но задержалась у фотографии, привлекшей мое внимание ранее. На ней была женщина в длинном черном платье, стоящая рядом с дядей Харальдом в парке около полудня; её лицо было скрыто зонтиком от солнца и вуалью на шляпке.

Они выглядели хорошей парой.

*Интересно, есть ли фотографии получше…*

Я поставила фото обратно и вышла из гостиной; любопытство взяло верх. Я хотела узнать больше о том, что дядя Харальд делает здесь один.

Оставив залитую солнцем комнату позади, я вошла в тускло освещенный коридор, уходивший вглубь дома. В самом его конце стояла приоткрытая дверь, а из щели лился голубовато-белый свет.

— Что это? — прошептала я, приближаясь.

Заглянув внутрь, я увидела несколько мониторов, стоящих в ряд на металлическом столе; их экраны тускло светились. Когда я зашла дальше в комнату, я заметила книжные полки, тянущиеся до самого потолка вдоль дальней стены. Несмотря на это, на полу было разбросано столько книг, что они образовали целые кучи. Слои густой пыли покрывали всё вокруг.

— Это его кабинет?

Мониторы были пусты, светились бледным голубовато-белым светом — вероятно, в спящем режиме.

— Что это?

На столе рядом с мониторами я обнаружила предмет, похожий на тонкие очки-визор, рядом с которым лежал контроллер, похожий на те, что делают для игровых консолей.

*Дядя Харальд играет в видеоигры?*

Осторожно, стараясь не опрокинуть горы книг, я подошла ближе. Посмотрев на внутреннюю поверхность очков, я разглядела какой-то электронный дисплей на уровне глаз.

Он не отражал свет от мониторов; казалось, у него был собственный встроенный экран. Я наверняка знала, что папа сказал бы мне, если бы такое новое видеооборудование вышло на рынок.

— Что это…?

На экране очков что-то отображалось, но я не могла четко это разглядеть. Я выглянула из комнаты, чтобы убедиться, что папа и дядя Харальд ещё не вернулись.

— Я-я только одним глазком гляну. Ничего страшного…

Я взяла в руки этот прибор, похожий на очки, и с любопытством заглянула в него.

Внутри самих линз перед моими глазами появилось изображение: бескрайнее поле золотистой пшеницы под штормовым ночным небом. Облака, нависшие над головой, имели странный фиолетовый оттенок, из-за чего казались зловещими — я никогда раньше не видела таких облаков.

*Из какой это страны?*

Осматривая бесконечные пшеничные поля, я заметила небольшую мельницу на горизонте. Присмотревшись, я поняла, что мельница медленно вращается, а пшеница едва заметно шелестит на ветру.

Это было простое место, но что-то в нём действительно привлекло меня. Я вцепилась в края стола, внезапно почувствовав, будто могу потерять равновесие — словно если бы я отпустила руки, то упала бы прямо сквозь очки в этот живописный пейзаж.

Когда мои руки сильнее сжали стол, я услышала, как что-то упало, заставив мое сердце подпрыгнуть к горлу. Я сорвала очки с лица и обнаружила контроллер перевернутым на полу. Должно быть, он задел несколько кнопок на пути вниз, потому что массивные, стилизованные буквы медленно сформировались на экранах мониторов.

**Fragment**

Я догадалась, что это название игры. Под ним появился экран входа в систему, и те же слова теперь отображались внутри очков.

*Интересно, мне нужно надеть их, чтобы играть?*

Я подняла контроллер с пола и нажала несколько кнопок.

— Ого!

В этот раз, когда изображение сменилось, по экрану, словно песок, подхваченный ветром, потекли новые слова. То, что они гласили, показалось мне очень знакомым.

*В их мире существовала легенда.*

*Когда появятся Проклятые Волны,*

*трое носителей тени отправятся*

*на поиски Сумеречного Дракона,*

*который спасет мир духов.*

Это было из «Эпитафии Сумерек».

Означает ли это, что изображение пшеничного поля в очках было тем местом, где жила Маленькая Ведьма? Я снова посмотрела сквозь очки.

*Может ли это быть…*

Неужели это то, чем дядя Харальд так одержим? Над чем он работал день и ночь, чтобы создать игру по мотивам «Эпитафии Сумерек»? Я не могла знать наверняка, но возможно, что через антропософию дядя Харальд познакомился с Эммой и решил использовать свои навыки программирования, чтобы оживить её мир.

У меня не было доказательств, но по какой-то причине мне казалось, что это единственный логичный вывод.

Может быть, мне просто хотелось верить, что нечто безумное могло произойти на самом деле. Может быть, на меня действовала странная атмосфера комнаты — освещенной лишь светом компьютерных экранов. Какой бы ни была причина, сейчас это не имело значения. Я подошла к двери и плотно её закрыла.

Словно что-то звало меня обратно к компьютеру, я быстро вернулась к столу, взяла очки и снова надела их, прежде чем схватить контроллер.

*Будет нормально, если я поиграю всего минутку-две, верно?*

Я вошла в систему без колебаний, не подозревая, что это единственное действие полностью вырвет меня из реальности.