Утром Маньтоу потребовал фотосессию.
— Ты обещал, — сказал он, едва материализовавшись на пороге пещеры. Волосы торчали в разные стороны, в руке он сжимал невидимый телефон, а на лице было выражение человека, которому вчера не поверили друзья. — Дахай написал, что я всё выдумал. Сяо Ху сказал, что я нарисовал картинку в нейросети. Сяо Юй вообще спросила, не перегрелся ли я.
— Я обещал утром, — согласился Вэй Ань. — Сейчас утро.
— И нормальный свет?
Вэй Ань посмотрел на небо. Оно было чистое, светло-голубое, с розовыми полосами над пиками.
— Нормальный.
— Тогда вставай вот тут, у входа. Нет, не так стоишь. Расслабься. Руки не за спиной, ты не охранник. Просто смотри вдаль. Как будто думаешь о вечном.
— Я думаю о завтраке.
— Тоже подойдёт. Только чтобы выражение лица было загадочное.
Вэй Ань подчинился. Он встал у входа, положил ладонь на шершавый камень стены и уставился вдаль, где туман неторопливо сползал с вершин. Он старался не двигаться и не думать о том, как глупо выглядит.
Маньтоу присел на корточки, прищурился, поднял руки, будто держал в них рамку.
— Красиво, — выдохнул он. — Прям постер. Только улыбнись немного.
— Не буду.
— Ну пожалуйста.
— Я не улыбаюсь на камеру.
— Пять лет в пещере и ни разу не улыбнулся на камеру? — Маньтоу опустил руки. — Тогда как ты вообще жил?
— Плохо, — честно сказал Вэй Ань. — Именно поэтому.
Маньтоу засмеялся, нажал на что-то в воздухе, и раздался тихий звук затвора. Вэй Ань моргнул. Звук был знакомый до боли: щелчок телефона.
— Отлично, — сообщил Маньтоу. — Вышло атмосферно. Сейчас отправлю.
Через минуту он уже хохотал, читая ответы вслух:
— Дахай пишет: «фотошоп». Сяо Ху: «слишком реалистично для нейросети, у них пальцы кривые, а тут нормальные». Сяо Юй: «дядя красивый, откуда такой скин?». — Он поднял голову, ухмыляясь. — Хао, ты получил комплимент от девушки. Поздравляю.
— Спасибо, — сухо сказал Вэй Ань. — Иди завтракать.
После завтрака Вэй Ань решил, что пора учить Маньтоу чему-то большему, чем сидеть и дышать.
Они вышли на площадку перед пещерой. Здесь земля была плоская, утоптанная за годы, и в дальнем конце, у края, лежал большой валун размером с быка. Вэй Ань выбрал его пять лет назад как мишень и с тех пор бил по нему каждый день.
— Вот. — Он остановился в двух шагах от камня. — Смотри внимательно.
— Ты будешь его бить?
— Да.
— Просто так?
— Не просто так. Смотри.
Он вытянул правую руку, раскрыл ладонь и позволил ци течь. Она послушно поднялась от даньтяня по руке, холодным потоком собралась в кончиках пальцев.
Вэй Ань шагнул вперёд и мягко, почти небрежно, прижал ладонь к камню.
Не было ни звона, ни треска. Камень стоял целым. Маньтоу разочарованно поморщился.
— И это всё?
— Подожди.
Прошла секунда. Другая. Потом в глубине валуна что-то глухо хрустнуло, и по поверхности побежала тонкая паутина трещин, расходясь от места удара, как по льду. Камень раскололся надвое и с тяжёлым вздохом развалился на две части.
Маньтоу открыл рот.
— Ты не пробил его, — сказал он медленно. — Ты сломал его изнутри.
— Да.
— Как?
— Я называю это «Ладонью Сита», — сказал Вэй Ань. — Потому что моё ци не задерживается. Оно проходит сквозь. Пять лет я думал, что это проклятие. А потом заметил: если бить не «ци в цель», а «ци сквозь цель», оно проходит внутрь вещи и там...
— Разрывает?
— Скорее, расшатывает.
Маньтоу смотрел на треснувший валун с восторгом человека, увидевшего секретный уровень.
— Это же чит! Ты игнорируешь броню! Это... — он запнулся, подбирая слова, — ...как «пробивающий урон», только лучше. Хао, это надо запатентовать!
— Это Жёлтая техника низшего ранга, — сказал Вэй Ань. — Я её сам придумал, так что она не значится ни в одном свитке. Но работает.
— Научишь?
— Тебе нет.
Маньтоу застыл.
— Как нет?
— У тебя ци другое, — объяснил Вэй Ань. — Двойной корень, вода и дерево, ты накапливаешь. Тебе нужно учить техники, которые бьют накопленным. «Ладонь Сита» рассчитана на человека, у которого ци течёт быстро и уходит. Ты будешь только тратить силы.
— А что мне тогда?
Вэй Ань задумался.
— Пока учись стоять. Правильно, крепко, чтобы тебя не сбил с ног ни заяц, ни ветер. Потом покажу простой удар. А техники я тебе найду. Позже.
— Найдёшь? — Маньтоу оживился. — Где найдёшь?
— Не знаю пока.
— То есть «квест на получение техники»?
— Если тебе так удобнее.
— Мне удобнее, — Маньтоу довольно кивнул. — Записываю в дневник: «Хао ищет мне технику». Оценка сложности: неизвестна.
Ученик простоял в стойке час. Не двигаясь, с полусогнутыми коленями, разведёнными в стороны руками. Через десять минут у него задрожали ноги. Через двадцать он начал тихо ругаться. Через сорок замолчал: то ли смирился, то ли не осталось сил.
Вэй Ань не подсказывал и не подгонял. Он просто сидел на камне неподалёку, поправлял ногу Маньтоу носком, когда та уходила слишком далеко, и считал вдохи.
Когда час закончился, ученик рухнул на траву, широко раскинув руки.
— Я умер, — объявил он небу.
— Не умер, — сказал Вэй Ань. — Если бы умер, ты бы уже был у входа.
— Морально умер. Полностью.
— Ты держался хорошо.
Маньтоу приоткрыл один глаз.
— Правда?
— Правда. Первый раз я простоял двенадцать минут.
— А сколько тогда я? — Маньтоу с трудом приподнялся. — Так, стоп. Я простоял в пять раз дольше? Круто.
— Значит, у тебя талант к стойке.
— Наверняка, — согласился Маньтоу, но было видно, что он польщён.
【Ученик Маньтоу_666: Конденсация Ци, 1-й слой (прогресс до 2-го: 62%).】 【Закалка тела: +1.】 【Отголосок Пути передан главе секты: +1 ед.】
Вэй Ань смотрел на строки и понимал, что на этом «росте» они с Маньтоу давно перестали напоминать учителя и ученика. Скорее двух людей, которые честно делают одно дело в разное время и в разных телах.
Это было странно. И, пожалуй, приятно.
После обеда Вэй Ань вдруг хлопнул себя по лбу.
— Что? — спросил Маньтоу.
— Сегодня какой день?
— В смысле? Число? Ну, вторник. По-моему.
— Нет. Я имею в виду, сколько прошло с начала осени.
Маньтоу пожал плечами. Вэй Ань лихорадочно считал.
— Три недели. Значит, торговец уже на месте.
— Какой торговец?
— Лао Цянь. Раз в сезон, в начале осени, он ставит лагерь на Развилке Трёх Сосен на три дня. Приводит мула, привозит соль, иглы, железную посуду. Забирает шкуры и травы. Я у него покупаю всё, что мне нужно.
— То есть НПС-торговец. С ассортиментом.
— Можно и так сказать.
— Ого! — Маньтоу вскочил. — Идём сейчас! Мне надо посмотреть его лавку. А там есть броня? Зелья? Ой, у меня же нет денег...
— Деньги у нас есть, — сказал Вэй Ань. — Немного. Я собираю шкуры и рога уже год.
— А до Развилки далеко?
— Полдня пути.
— Отлично, — Маньтоу торжественно встал в позу героя. — Значит, идём. Прямо сейчас. Вперёд, к торговой миссии.
— Сначала обуйся.
Маньтоу опустил глаза. Босые ноги торчали из-под слишком чистого халата.
— А, — сказал он. — У меня же стартовая одежда без обуви. Это баг?
— Это ты вчера потерял сандалии.
— Не помню такого.
— Ты снял их перед медитацией и положил у ручья. Ручей их унёс.
— Ой. — Маньтоу помолчал. — А запасные у тебя есть?
Вэй Ань вздохнул, полез в угол пещеры и достал из-под кучи шкур пару старых соломенных сандалий, которые он давно собирался выбросить.
— Держи.
— Они с дыркой.
— Они с двумя дырками.
— ...Ладно. Зато аутентично.
До Развилки они шли почти четыре часа.
Дорога вилась вдоль склона: сначала по каменистой тропе над ручьём, потом через лес кривых сосен, потом вниз по мокрой глине, где Маньтоу дважды упал и один раз чудом удержался, ухватившись за корень.
Вэй Ань шёл впереди, привычно, не глядя под ноги. Маньтоу плёлся следом и комментировал всё подряд.
— Слушай, а почему тут нет карты? В обычных играх есть миникарта в углу.
— Не знаю.
— Ну хотя бы компас.
— Солнце вон там, — Вэй Ань показал рукой. — Значит, мы идём на юг.
— Круто. — Маньтоу помолчал. — А если пасмурно?
— Тогда по мху.
— По мху?
— На деревьях мох растёт с северной стороны.
— Стоп, серьёзно? Это в реале так же?
— Иногда, — сказал Вэй Ань, вспомнив, что читал об этом в школе и что за пять лет ни разу не проверил, работает ли правило.
— Круто, — повторил Маньтоу с чувством. — Ты как энциклопедия. У нас на форуме таких ветеранов называют «ходячая вики».
— Спасибо.
— Это комплимент.
— Я понял.
Час спустя, когда они присели передохнуть на плоском камне, Маньтоу вдруг заговорил тише:
— Хао.
— Да?
— А тебе не скучно было? Пять лет одному?
Вэй Ань молчал долго.
— Скучно — это когда есть чем заняться, но неинтересно, — сказал он. — У меня было наоборот. Заняться было нечем, но интересно.
— Как это?
— Ну... — он подбирал слова. — Ты когда-нибудь сидел и просто смотрел, как туман поднимается? Час, два. Не на телефон, не на экран. На туман.
— Нет.
— А я смотрел. Много раз. Сначала думал, что сойду с ума. А потом привык и заметил, что там столько всего происходит.
Маньтоу посмотрел на далёкие вершины, торчащие из белой пелены, и вдруг, к собственному удивлению, кивнул.
— Красиво, — сказал он.
— Красиво, — согласился Вэй Ань.
Они посидели ещё минуты две, а потом Маньтоу, не выдержав тишины, спросил:
— А в этом мире вообще есть еда вкуснее супа?
— Есть, — засмеялся Вэй Ань. — Идём. Покажу.
Развилка Трёх Сосен оказалась широкой поляной, на которой сходились три дороги. Посреди поляны, у костра, стоял навес из выцветшей ткани, под ним громоздились корзины, мешки и ящики, а рядом флегматично жевал траву мул.
За прилавком сидел крепкий, круглый мужчина лет пятидесяти с ухоженными усами и цепким взглядом. Он что-то считал на костяных счётах и, увидев путников, не поднял головы, а только прищурился.
— Вэй Ань, — сказал он вместо приветствия. — Живой ещё.
— Живой, — отозвался Вэй Ань. — Здравствуй, Лао Цянь.
Торговец наконец поднял глаза и оглядел Маньтоу сверху вниз: слишком чистый халат, слишком любопытные глаза, слишком дырявые сандалии.
— Это кто?
— Мой ученик.
— Ученик? — Лао Цянь поднял брови так высоко, что они почти скрылись под шапкой. — У тебя? Ты же говорил, что секты у тебя нет.
— Появилась.
— А название?
— Скоро.
Лао Цянь хмыкнул, откинулся на спинку складного стула и, судя по выражению лица, решил, что этот разговор слишком хорош, чтобы прерывать его делом.
— Ну, садитесь. Чай будете?
Чай оказался настоящим: горячим, чуть терпким, с еле заметным цветочным послевкусием. Вэй Ань сделал глоток и с трудом удержался, чтобы не закрыть глаза. Пять лет он пил воду из ручья.
Маньтоу тем временем стоял посреди поляны и изучал лавку торговца, как археолог изучает гробницу. Его глаза бегали по корзинам, сундучкам, мешочкам и ящикам, и время от времени он что-то шептал под нос.
— Хао, — тихо сказал он наконец. — У него над головой ничего нет.
— Что?
— Знак. Ну, восклицательный. Или вопросительный. Или значок торговца. Просто нет. Он что, обычный НПС?
Вэй Ань покосился на Лао Цяня, который в этот момент с явным интересом наблюдал за Маньтоу.
— Он обычный человек, — сказал он осторожно.
— То есть вот вообще без квестов?
— Вообще.
— А как я узнаю, что у него можно купить?
— Спросишь.
— У НПС? Голосом?
— Голосом, — сказал Вэй Ань и, чтобы разговор не свернул куда-нибудь не туда, повернулся к торговцу: — Лао Цянь, у меня есть, что продать.
Торговля заняла почти час.
Вэй Ань выложил на прилавок всё, что принёс: шесть зимних шкур зайца и лисы, рог зайца-рогача (тот самый, вчерашний), два мешочка сушёных грибов и связку вяленой рыбы. Лао Цянь по очереди брал каждый предмет, мял, нюхал, растягивал, щурился и вздыхал, будто Вэй Ань положил на прилавок нечто оскорбительное.
— Шкуры плохие.
— Хорошие.
— Мех тонкий. Зимой вы что, не ели?
— Ели, — сказал Вэй Ань. — Просто зима была тяжёлая.
— Двенадцать бронзовых за шкуру.
— Двадцать.
— Пятнадцать.
— Восемнадцать.
— Шестнадцать, и это моё последнее слово.
— Договорились.
Маньтоу слушал, разинув рот.
— Вы что, торгуетесь? Прямо по-настоящему? А где полоска отношений? Ты же можешь прокачать...
— Тише, — шепнул Вэй Ань.
— Это самый реалистичный торг, что я видел, — прошептал в ответ Маньтоу с почти религиозным трепетом. — Учитель. Мастер. Шифу.
— Это просто торговля.
— Вот именно. Просто. И так круто.
Рог зайца-рогача Лао Цянь осмотрел особенно долго, даже понюхал.
— Свежий. Вчерашний?
— Да.
— За один укол? Или ты сам?
— Сам.
— Хм. — Лао Цянь приподнял бровь, но дальше не спросил. — Серебряный.
— Серебряный, — кивнул Вэй Ань.
Грибы и рыбу Лао Цянь взял оптом за тридцать восемь бронзовых. Итого получилось два серебряных и тридцать четыре бронзовых. Лао Цянь ссыпал их в мешочек, а Вэй Ань принялся неторопливо, с явным удовольствием, отсчитывать покупки.
Соль: тридцать бронзовых. Иглы и нитки: десять. Кусок плотной шерстяной ткани на одеяло для ученика: сорок. Пять оловянных мисок (Вэй Ань долго держал каждую, стучал по донышку, проверял на звук) по три бронзовых. Мешочек чая: двадцать. Сушёные финики: пятнадцать.
— И ещё, — сказал он, положив последнюю монету на стол.
— Что ещё?
— Пятнадцать паровых маньтоу.
Лао Цянь удивлённо поднял бровь.
— Ты же не любишь белый хлеб.
— Это не для меня.
Через полчаса они сидели на поляне у костра и ели.
Маньтоу держал в руках паровую булочку, горячую, пышную, чуть поблёскивающую от пара, и смотрел на неё так, как смотрят на редкую реликвию.
— Это оно? — спросил он.
— Это оно.
— То самое?
— Маньтоу.
— Я Маньтоу, — сказал Маньтоу серьёзно. — Это мой ник. Я выбрал его, потому что... ну, потому что смешно. Но ни разу...
— Ни разу не ел?
— Ели, конечно. В детстве. Но не в игре!
— Попробуй.
Он осторожно откусил. Пожевал. Замер. Потом откусил ещё.
— Хао, — сказал он с набитым ртом. — Это самое вкусное, что я ел за всю игру.
— Ты ел суп и зайца.
— Именно! Поэтому.
Лао Цянь, наблюдавший за ними с высоты своего складного стула, сделал глоток чая и негромко хмыкнул:
— Смешной у тебя ученик.
— Не то слово.
— Нравится?
Вэй Ань помолчал.
— Нравится, — сказал он наконец.
Торговец задумчиво погладил ус.
— Тогда слушай, Вэй Ань. Я тебе как старый знакомый скажу. Раз у тебя теперь секта, хоть и без названия, ты тут долго сидеть не сможешь.
— Почему?
— Потому что «Облачный Шпиль» собирает налог с окрестных гор. Каждую осень, после равноденствия, присылают людей. Сначала по деревням. Потом по пещерам. Кто не платит, тот либо уходит, либо входит в их ряды.
Вэй Ань замер.
— Раньше не приходили.
— Раньше ты был один и бедный. Отшельники их не интересуют. Секты — другое дело.
— У меня одна секта, и в ней один ученик.
— Пока, — сказал Лао Цянь и посмотрел на Маньтоу. — Пока один.
Вэй Ань сидел неподвижно. Что-то холодное скользнуло вдоль позвоночника: не страх, скорее предчувствие.
— Когда после равноденствия?
— Через три недели. Может, через четыре.
— Понял.
— Не бойся раньше времени. Я просто предупреждаю. — Лао Цянь встал, отряхнул колени и взглянул на небо. — А теперь идите, а то вечером тропа станет скользкой. Я вернусь весной.
— Спасибо.
— Не за что. — Торговец прищурился, глядя ему вслед. — Береги ученика, Вэй Ань. Такие бывают редко.
Вечерело, когда они добрались до пещеры.
Маньтоу, нагруженный миской и двумя одеялами, тащился последним и всю дорогу молчал: то ли устал, то ли обдумывал что-то. Вэй Ань не торопил. Он сам всю дорогу думал о «Облачном Шпиле» и о том, что осенью его ждёт разговор, которого он не хотел бы вести.
У пещеры он остановился и сложил свёрток на камень.
— Идём, — сказал он. — Расстелим твоё одеяло.
— Хао, — Маньтоу наконец подал голос. — Можно спросить?
— Конечно.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Что придут и заберут. Ну, те, из Шпиля.
Вэй Ань помолчал.
— Боюсь, — признался он. — Но не так, как раньше. Раньше я боялся, что заберут всё, что у меня есть, а у меня ничего не было. Теперь у меня есть ты. И миска.
— Ещё одеяло.
— И одеяло.
Маньтоу вдруг улыбнулся: неуверенно, но по-настоящему.
— Тогда я помогу, — сказал он. — Прокачаюсь и помогу. Хардкор так хардкор.
— Хорошо, — сказал Вэй Ань. Он не стал спорить и не стал объяснять, что до Шпиля Маньтоу ещё расти и расти. Пока это было неважно.
Ночью, перед тем как уйти в оффлайн, Маньтоу сел на циновку, закрыл глаза, вдохнул, выдохнул, ещё раз вдохнул, и холод побежал по его рукам, по спине, вокруг пояса, замкнулся в даньтяне и... остался.
【Ученик Маньтоу_666 достиг Конденсации Ци, 2-й слой.】 【Отголосок Пути передан главе секты: +3 ед.】 【Казна: +1 зёрнышко кристалла.】
— Есть! — Маньтоу открыл глаза. — Хао, я второй слой взял!
— Я видел.
— Круто?
— Круто.
Маньтоу засиял, потом зевнул так, что хрустнула челюсть.
— Ладно, мне пора. Мама вернулась с ночной смены, сейчас будет кричать про сессию, которую я прогуливаю. Завтра Дахай уже будет ждать в чате. Как только название утвердим, я его сразу позову.
— Слоты обновятся через шесть дней.
— Шесть дней... — Маньтоу почесал затылок. — Значит, у нас неделя на название.
— Меньше. Четыре дня и восемь часов.
— Ого, ты даже время считаешь. — Маньтоу махнул рукой. — Ладно, спокойной ночи, шифу.
— Спокойной ночи.
Силуэт Маньтоу медленно растворился, и на циновке снова осталась только складка от одеяла.
【Ученик Маньтоу_666 покинул мир.】 【Статус: оффлайн.】 【Вернётся: завтра.】
Вэй Ань подождал, пока последние искры погаснут, потом сел на порог и достал из-за пазухи маленькую пиалу, купленную у Лао Цяня. Налил в неё чаю из фляги, которую наполнил на Развилке, и сделал глоток.
Остывший, но всё ещё терпкий. С цветочным послевкусием.
Он сидел и смотрел на долину. Туман ложился, вершины торчали из него, как острова, и над ними, в чистом ночном небе, медленно проступали звёзды.
«Облачный Шпиль».
Он произнёс название вслух, пробуя его на вкус. Оно не понравилось.
Через три недели или через четыре. Значит, время есть. Не много, но есть. Двадцать дней, чтобы собрать что-то большее, чем один ученик и пять мисок. Чтобы научиться руководить, а не просто жить рядом. Чтобы придумать название, под которым можно стоять, когда за ним придут.
Он допил чай, встал, вошёл в пещеру. На стене по-прежнему светились зарубки. Вэй Ань провёл камнем ещё одну линию.
Тысяча восемьсот двадцать девятый.
И, помедлив, добавил ещё одну, поменьше, рядом.
Это была отметка для Маньтоу. Для одного дня, когда рядом кто-то был.
Продолжение следует.