На осколках чужой жизни
Глава 4 из 6
Настройки чтения
18px
1.8
1

На осколках чужой жизни

Глава 4

На осколках чужой жизни

Глава 11 На осколках чужой жизни

Сырая плоть клыкастого кролика на вкус была отвратительной — волокнистой, отдающей железом и вонючей волчьей слизью. Каждый жевок давался мне с таким трудом, будто я заставлял себя глотать битое стекло. Меня дико тошнило, желудок выворачивало наизнанку от глубокого омерзения, но я упорно продолжал запихивать в себя кусок за кусок, пока от ночного хищника не осталось абсолютно ничего. Я сожрал его полностью, до последней косточки и капли застывшей крови.

И только когда последняя часть этой кровавой трапезы была поглощена, навык наконец-то сработал.

**[Внимание! Навык «Трупная Жатва» зафиксировал усвоение органики. Запущен процесс экстренной регенерации и фильтрации токсинов...]**

Адское жжение в венах немного утихло, сменившись спасительной прохладой. Единственный изуродованный указательный палец, который до этого покрылся жёсткой древесной корой, перестал пульсировать от боли. Рваные раны на боку, оставленные зубами этой пушистой твари, жутко зачесались, но кровотечение полностью прекратилось, а края порванной кожи начали стягиваться. Сил немного прибавилось. Голова больше не кружилась, а в коленях появилась пускай и слабая, но уверенность. Мне стало полегче. Чудовищная, мерзкая цена за жизнь, но я её заплатил.

Сплюнув на землю остатки вкуса крови, я поднялся на ноги. Правый глаз всё ещё слезился от яркого утреннего солнца, поэтому мне пришлось оторвать полосу ткани от своей разорванной рубахи и плотно повязать её на левую половину лица. Мутировавший чёрный глаз, который теперь даровал мне идеальное ночное зрение, дневной свет не переносил совершенно.

Опираясь на найденный под ногами толстый сук, я медленно побрёл на восток. Копаясь в памяти этого тела, я выудил нужный маршрут. Глубоко на окраине этого дикого леса, примерно в четырёх днях пути от моего разрушенного тайника, находилась небольшая пограничная деревня. Там не было благородных магов, там никто не знал Зака Эшвуда в лицо. Идеальное место, чтобы спрятаться, прийти в себя и решить, как распорядиться тремя золотыми монетами в кармане.

Пока я упрямо продирался сквозь густые кусты, переставляя ноги, вокруг царила лесная тишина. И в этой тишине мне в голову впервые пришёл один очень странный, пугающий вопрос.

«А что, собственно, случилось с оригинальным Заком?» — подумал я, хмуро глядя на свои ободранные пальцы.

Я ведь чётко помнил момент своего появления здесь. Но кем теперь был я? На этот счёт у меня, как у человека прагматичного, было всего три логичных варианта.

Первый вариант, самый простой: оригинальный Зак просто окончательно сдох в этом глухом лесу от болевого шока или страха ещё до того, как волки окружили нору. Его слабая, паникующая душонка отлетела к праотцам, освободив тело. В таком случае я просто занял пустующее место и доедаю объедки его неудавшейся судьбы.

Но был и второй вариант, куда более безумный. Что, если между нашими мирами произошёл эквивалентный обмен? Что, если в момент его гибели наши души просто поменялись местами? И пока я тут выживаю в грязи, этот изнеженный дворянский сынок внезапно очнулся в моём старом теле, посреди мегаполиса, и сейчас в ужасе пытается понять, куда он попал? От этой мысли на губах сама собой появилась циничная ухмылка.

Хотя существовал и третий, самый логичный, но при этом жуткий вариант. Слияние. Наши души могли намертво склеиться ещё в самый первый миг, когда я только очнулся в его теле. Из-за этого я и помню его детство так чётко, словно сам его прожил. Мы оба слились в единое целое, породив нечто новое. И возможно, настоящий Зак Эшвуд прямо сейчас заперт где-то в тёмных глубинах этого мозга, молча наблюдая за тем, как я управляю его руками и жру сырых кроликов.

— Если ты ещё здесь и как-то меня слышишь, парень, то мне тебя искренне жаль, — негромко прохрипел я вслух, и мой голос глухо потонул в шорохе листвы. — Потому что обратно эту рулевую колонку я тебе уже не отдам. Ты свою игру проиграл. Теперь играть буду я.

Пока Зак Эшвуд делал свои первые тяжёлые шаги по лесной глуши, в нескольких десятках километров от оврага плавно покачивалась роскошная карета из лакированного чёрного дуба. На её дверцах красовался золочёный герб семьи Эшвуд. Карету сопровождал эскорт из дюжины закованных в латы конных гвардейцев, чьи мечи мерно звенели в такт движению.

Внутри, на мягких шёлковых подушках, сидела Эвелин. Её лицо было бледным, но взгляд оставался сосредоточенным. Прошло всего несколько часов с того момента, как её Печать пробудилась на балу. Система одарила её боевым классом — **«Паладин Света»**. Стартовый навык **«Клинок Очищения»** уже наполнил её каналы чистой маной, а платье до сих пор едва заметно пахло озоном.

Эвелин повернула голову к окну, провожая взглядом мелькающие деревья. В её мыслях не было триумфа. Только пугающие картины из её прошлой жизни.

«Через пять лет этот мир захлебнётся в крови, — мрачно думала девушка, крепче сжимая пальцы. — Великая Катастрофа... В прошлый раз Проклятые Кланы прорвали барьеры империи, действуя по прямому приказу Короля Демонов. И наш род был уничтожен в первые же часы. А всё потому, что тогда у руля стоял Зак. В том будущем мой отец внезапно бесследно пропал, и Зак занял его место, став новым Лордом Эшвуд. Из-за своей изначальной слабости и отсутствия боевого класса он совершенно не умел воевать, поэтому семья не смогла удержать оборону собственных владений. Хуже того, поддавшись панике, Зак со временем окончательно лишился рассудка. Эвелин отлично помнила его дикий, параноидальный взгляд в те дни. От страха перед монстрами он превратился в настоящего безумца. Она до самого своего возвращения во времени была уверена, что именно Зак, жаждущий власти, как-то приложил руку к исчезновению её отца».

Но теперь история изменилась. Слабый кузен со всеми его будущими грехами вышвырнут в лесную чащу, а у неё есть сила Света. Чтобы остановить грядущий кошмар, ей нужно попасть в Имперскую Академию Авалон. Эта поездка была окутана строжайшей тайной. Эвелин скрывала истинную цель отъезда от всех, включая собственную семью. Глубоко под центральным корпусом Академии покоился древний секрет, способный перевернуть ход будущей войны. Ей кровно необходимо было добраться до него раньше, чем Проклятые Кланы начнут своё вторжение.

Кузина Зака была полностью погружена в свои планы, но её до сих пор не отпускало сильное удивление от утреннего разговора с главой рода. Она была уверена, что отец — Лорд **Реджинальд Эшвуд** — будет категорически против её внезапного отъезда, ведь она назвала ему лишь поверхностный, фальшивый повод.

Реджинальд всегда был жестоким, холодным и отстранённым человеком. Для него существовали только политика, репутация и власть. Он никогда не проявлял к Эвелин тёплых чувств, а Зака вышвырнул в лес без тени сомнения, едва на кону встала безопасность его тайных делишек. Эвелин ожидала долгих расспросов и подозрений. Но когда она объявила, что немедленно отправляется в Академию, Реджинальд лишь равнодушно кивнул. Его каменное лицо не выразило ни единой эмоции. Он не стал копаться в её туманных объяснениях, сухо подписал разрешение, выделил ей лучший эскорт гвардии и отпустил.

Именно это леденящее равнодушие заставило Эвелин крепко задуматься. Прежняя уверенность пошатнулась.

«Почему он согласился так легко? — этот вопрос пугал её сильнее всего. — Если в прошлой жизни отец действительно пропал из-за козней Зака, то почему сейчас, когда Зака здесь нет, отец ведёт себя точно так же? Словно сам сплавляет меня подальше. Что, если Зак тогда был ни при чём? Что, если холодный Лорд Реджинальд уже тогда вёл какую-то свою, куда более опасную игру?»

Она сделала глубокий вдох, прогоняя сомнения. Времени на разгадывание тайн отца не было. Зак, её никчёмный кузен, которого она считала корнем всех бед, теперь гниёт в глухой чаще. С ним покончено, он больше не угроза. Теперь её главная цель — Академия и спасение мира.

Глава 12 Лесной приют

Прошло полтора дня с тех пор, как я покинул свою земляную нору. Полтора дня тяжёлого пути. Обычное мясо клыкастого кролика, которое я с таким трудом в себя запихал, быстро переварилось, и моё истощённое тело снова начало сдавать. Сил не было вообще. Моя Сила, застывшая на позорной четвёрке, превращала каждый шаг в изощрённую пытку. Мышцы горели, а в горле пересохло так, что трудно было дышать. Я выживал только тем, что разжёвывал сочные стебли лесных лопухов и слизывал утреннюю росу с листьев. Благо осквернённая магия Фармацевта худо-бедно фильтровала эту болотную жижу в моём желудке, не давая мне окончательно погибнуть от лесной заразы.

Я брёл, тупо переставляя ноги и наваливаясь всем весом на толстый сук, пока деревья наконец не расступились. Передо мной стоял дом.

К моему удивлению, это был не ветхий шалаш браконьеров, а нормальная, добротная, свежесрубленная хижина из толстых, ещё пахнущих липкой смолой брёвен. Крыша была целёхонькой, а стыки аккуратно проконопачены. Сразу видно — строили недавно и на совесть.

Я замер в тени деревьев, осторожно выглядывая из-под своей повязки правым глазом.

«И какой человек додумался заселиться в такой глуши? — в голове зашевелились подозрительные мысли. — Для беглых каторжников слишком аккуратно. Для бандитов — чересчур прилично. Кто здесь обосновался?»

Подождав несколько минут и не услышав ни звука, я двинулся к крыльцу. Тяжёлая дубовая дверь оказалась приоткрыта. Я аккуратно толкнул её концом палки. Дверь плавно поддалась, и в нос мне мгновенно ударил тяжёлый, удушливый, сладковатый запах трупного разложения. Странный и пугающий контраст: новый, чистый дом снаружи и филиал кладбища внутри.

Зажав рот и нос рукавом разорванной рубахи, я перешагнул порог. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном: разбитый стол, щепки от стульев, клочья распоротого матраса. А посреди этого разгрома, раскинув руки, лежал покойник.

Я подошёл ближе, едва сдерживая рвотный позыв, и нахмурился. Одежда на мертвеце была очень приличной, даже дорогой — добротный суконный камзол, крепкие кожаные сапоги с серебряными пряжками. Это явно не бандит и не бродяга. Скорее, какой-то зажиточный горожанин или богатый купец. Вот только камзол на его груди был разорван в клочья, а плоть под ним почти полностью сгнила.

Труп лежал здесь уже недели три, не меньше. Одежда покрылась плесенью, сквозь провалившийся живот зловеще желтели рёбра, а по лицу, которое успело превратиться в череп с остатками подсохшей кожи, лениво ползали жирные лесные черви.

Я внимательно изучил это зрелище, и в моей голове сама собой всплыла сухая логика интерфейса Системы. Свежий труп. Для активации навыка «Трупная Жатва» мне нужно было исключительно свежее мёртвое тело.

Из горла вырвался сухой, разочарованный вздох. Я быстро догадался, в чём заключалась главная проблема моего осквернённого класса. Мой лечебный навык был просто бессилен против этой тухлятины, ведь магия тлена требовала плоть, которая ещё не успела превратиться в гниль.

Внутренности скрутило от смеси голода и дикого отвращения. Желудок требовал подзарядки, но я бы ни за что в жизни не заставил себя прикоснуться к этой кишащей червями плоти, даже если бы это могло меня спасти. Человеческий разум внутри меня наотрез отказывался опускаться до такой степени.

Я осторожно обошёл мертвеца, стараясь не наступать на пятна высохшей крови. Раз уж лечиться здесь было нечем, стоило извлечь из ситуации другую пользу. Прежде чем таскать мебель, я решил провести хотя бы беглый обыск.

Осторожно, стараясь лишний раз не дышать, я приблизился к мертвецу и принялся прохлопывать карманы его подгнившего камзола. Пальцы то и дело натыкались на склизкую ткань, отчего по коже пробегал мороз, но я упрямо продолжал. Никаких денег. Ни кошелька, ни единой завалящей монеты. На поясе сиротливо болтались пустые ножны — дорогой нож или кинжал убийцы тоже заграбастали себе.

Зато на кухне, среди разбитой глиняной посуды, мне улыбнулась настоящая удача. В закрытом настенном шкафчике, до которого каким-то чудом не добрались лесные грызуны, нашёлся мешочек с сухими пресными лепёшками и запечатанный глиняный кувшин с чистой, ключевой водой.

Я сорвал сургучную печать с горлышка и сделал несколько жадных глотков. Прохладная влага обожгла пересохшее горло, возвращая к жизни. Следом я в два укуса разжёвал чёрствую лепёшку. Настоящая, нормальная человеческая еда. Мой желудок благодарно заурчал, а Сила, кажется, поднялась на полпункта от одного только ощущения сытости.

Вытерев губы тыльной стороной ладони, я огляделся вокруг и задумался.

«Раз этот бедолага гниёт здесь уже третью неделю, значит, убийцы давно убрались восвояси, — размышлял я, цинично оценивая обстановку. — Но кто это был? Обычные бандиты вряд ли стали бы строить такой добротный дом посреди чащи. Скорее всего, этот зажиточный господин нанял себе личную стражу для тайного побега или перевозки ценностей, а его собственные наёмники его здесь и грохнули. Забрали всё золото, оружие и сбежали, оставив хозяина остывать в его новом убежище».

Для меня это означало только одно — хижина сейчас была абсолютно безопасна. Здесь была крыша, были стены, защищающие от ветра и ночных хищников, и даже немного еды. Идеальное место, чтобы заночевать и восстановить силы перед долгой дорогой к деревне. Я твёрдо решил остаться здесь.

Вот только делить комнату с разлагающимся покойником я не собирался. Жуткое соседство.

— Ладно, приятель. Раз уж я занимаю твой дом, придётся оказать тебе последнюю услугу, — негромко пробормотал я.

Я решил вытащить тело на задний двор, подальше от крыльца, и закопать где-нибудь под раскидистой елью. Преодолевая дикое отвращение, я зашёл со стороны головы, крепко обхватил mертвеца под мышки и потянул на себя, пятясь к выходу. Труп оказался неожиданно тяжёлым. Моя позорная четвёрка Силы тут же дала о себе знать — в глазах потемнело, мышцы задрожали от дикого перенапряжения, а дыхание перехватило.

Я сделал три тяжёлых шага, упираясь ногами в дощатый пол. Плоть мертвеца под моими пальцами подозрительно затрещала.

Раздался мерзкий, влажный хруст.

В следующую секунду я с размаху полетел назад, больно приложившись спиной о перевёрнутый стол. Камзол мертвеца с треском порвался, и левая рука покойника, полностью подгнившая в суставе, с хлюпаньем оторвалась от плеча, оставив в моих руках. На пол хлынула тёмная, зловонная жижа.

По комнате разнёсся такой удушливый шквал вони, что меня мгновенно и жестоко вывернуло наизнанку той самой лепёшкой, которую я только что съел. Из горла вырывались судорожные рвотные позывы. Сердце бешено колотилось в груди от шока и омерзения. Я в панике отшвырнул от себя оторванную конечность в угол и отполз к двери, хватая ртом свежий воздух.

— Чёрт... Господи, какая гадость! — прохрипел я, утирая слёзы, выступившие от кашля и рвоты.

Психика трещала по швам. Проклятая Печать Фармацевта внутри моего сознания при виде этой оторванной руки даже не дрогнула, но мой человеческий разум был готов кричать от первобытного ужаса. Выживание в этом мире с каждой секундой становилось всё более грязным и суровым.

назадназад
1 2 3 4 5 6
впередвперед