Игры теней и света
Глава 5 из 6
Настройки чтения
18px
1.8
1

Игры теней и света

Глава 5

Игры теней и света

Глава 13 Игры теней и света

Превозмогая судорожные рвотные позывы, я кое-как заставил себя вернуться в комнату. Дотронуться до мертвеца руками я больше не рисковал. Найдя длинную деревянную подпорку, я упёр её в бок покойника и, навалившись всем весом, буквально вытолкал гниющий труп через порог на задний двор. Закапывать его сейчас под раскидистой елью у меня не было ни сил, ни лопаты. Похоронный ритуал подождёт — сейчас главным было собственное выживание.

Вернувшись в дом, я настежь распахнул окно, чтобы хоть немного выветрить удушливую вонь. Убийственный запах медленно отступал, уступая место свежему лесному воздуху.

Немного придя в себя, я продолжил беглый осмотр хижины. В небольшом сундуке у кровати мне наконец-то повезло — там лежала сменная одежда. Самый обычный, прочный серый плащ, чистая полотняная рубаха и простые штаны. Очевидно, вещи принадлежали кому-то из наёмников. Осмотрев свои грязные обрубки пальцев на левой руке, покрытые древесной корой, и бросив взгляд на залитый кровью и волчьей слюной дорогой камзол Зака, я принял единственное верное решение. Избавиться от улик. Кто бы ни напал на этого богача, мне незачем носить на себе клеймо чужой мишени.

Я быстро переоделся в грубую одежду простолюдина, а старые вещи спрятал с глаз долоoffice. Дикая усталость навалилась мгновенно, едва я застегнул плащ. Организм, истощённый токсинами зелья и недавним шоком, окончательно сдался.

«Если прямо сейчас сюда ворвётся ещё один монстр, я даже руку поднять не смогу», — уныло подумал я. Пошатываясь, я рухнул на матрас и мгновенно вырубился, провалившись в глубокий, беспамятный сон.

Я не мог видеть, как в паре десятков метров за домом, под густой кроной вековой ели, оторванная рука и наполовину сгнившее тело мертвеца в дорогом камзоле вдруг судорожно дёрнулись. Мутировавшие лесные черви, копошащиеся в его черепе, на мгновение замерли. Гнилые суставы с сухим треском начали медленно переламываться, принимая неестественное вертикальное положение... Процесс, запущенный остаточной тёмной энергией, только начинался.

Пока Зак погружался в тёмное забытьё в лесной глуши, Имперская Академия Авалон гудела, как растревоженный улей.

Большой бальный зал, отведённый под сбор первокурсников, поражал своим великолепным убранством. Огромные хрустальные люстры заливали светом сотни прибывших студентов, чьи шёлковые наряды и начищенные до блеска доспехи слепили глаза. Но атмосфера внутри была накалена до предела. В этом году по личному указу Императора к поступлению впервые допустили одарённых детей из простонародья. Для высокомерной аристократии, привыкшей к абсолютной монополии на магию, это стало личной пощёчиной.

Эвелин Эшвуд стояла чуть поодаль, опёршись на резную колонну. Белоснежный наряд Паладина подчёркивал её строгую, холодную манеру держаться, а ладонь привычно покоилась на эфесе турнирного меча. Она внимательно наблюдала за вспыхнувшим в центре зала конфликтом, мысленно просчитывая последствия.

«Император играет с огнём, — размышляла Эвелин, прищурив глаза. — Разбавлять ряды дворян простолюдинами накануне Великой Катастрофы... Это либо гениальный ход по привлечению скрытых талантов, либо фатальная ошибка, которая расколет империю изнутри ещё до начала войны».

— Какая мерзость, — раздался надменный, звенящий от злости голос, прервавший её думы.

Стильный, одетый в роскошный пурпурный камзол молодой аристократ с тонкими, хищными чертами лица брезгливо кривил губы. Это был Блейк из дома Вортигерн — наследник влиятельного боевого маг-клана, чья семья веками ковала военную мощь государства. Он мёртвой хваткой держал за шиворот насмерть перепуганного паренька-простолюдина в дешёвой серой куртке.

— Вы, безродные псы, должны знать своё место, — процедил Блейк, приподнимая парня над полом. — Вам позволили переступить порог Академии, чтобы вы чистили наши сапоги, а не дышали с нами одним воздухом. Пошёл вон с моих глаз.

— О, ну надо же, какое благородное негодование!

Из толпы студентов, вальяжно покачиваясь, вышел высокий парень с растрёпанными пепельными волосами и наглой, лисьей ухмылкой на лице. Одет он был с нарочитой небрежностью, разбавлявшей строгий этикет, а его тёмные глаза искрились откровенным издевательством.

— Эй, голубки, может, вы сразу поцелуетесь, а не будете разыгрывать тут комедию? — громко, на весь зал выдал он, насмешливо оглядывая и Блейка, и его испуганную жертву. — А то со стороны вы оба выглядите как дешёвые балаганные шуты. Подсуетитесь, пока публика не разошлась!

В толпе послышались робкие, приглушённые смешки. Эвелин внутренне напряглась, мгновенно узнав наглеца. **Джером из клана Кастеллано**. Коварная, скользкая и заведомо опасная гадина. Семья Кастеллано официально числилась крупной торговой династией, но вся имперская знать знала теневую правду: они полностью контролировали преступный синдикат и подпольный мир столицы.

«С ним шутки плохи, — подумала Эвелин, провожая Джерома тяжёлым взглядом. — Высокомерная, расчётливая тварь. Его семья не гнушается ни шантажом, ни заказными убийствами. Именно поэтому его все избегают и боятся — никто не хочет обнаружить нож под своими рёбрами на следующее утро».

Блейк Вортигерн, однако, был не лыком шит. Представитель военного клана не собирался терпеть насмешки от «торговца». Медленно разжав пальцы и позволив простолюдину с хрипом рухнуть на паркет, он резко развернулся к Джерому. Его ладонь легла на рукоять кинжала, а вокруг тела завихрились багровые искры боевой маны.

— Ты зубы мне не заговаривай, крысиный выродок, — холодно ответил Блейк, делая шаг вперёд. — Твой гнилой род привык прятаться в подворотнях и считать медяки. Хочешь проверить, как твоя воровская кровь горит на моём огне прямо здесь?

Джером лишь ещё шире улыбнулся, и в его расслабленной, ленивой позе появилось нечто зловещее, предвещающее скорую расправу. Воздух между парнями буквально заискрил от чужой, неприкрытой жажды крови. Драка казалась неизбежной.

— Довольно.

Глухой, раскатистый голос, усиленный мощной магией порядка, эхом ударил по стенам зала, мгновенно подавив всю атакующую ману молодых магов. Студенты замерли на месте, ощутив, как их плечи придавило невидимой плитой.

По широкой мраморной лестнице медленно спускался пожилой мужчина. Профессор **Мортимер**. На нём была строгая тёмно-синяя мантия с серебряной вышивкой имперских созвездий, а его длинная седая борода и проницательный, ледяной взор заставили притихнуть даже самых буйных наследников великих домов. Магическое давление, исходящее от архимага, было колоссальным.

— Академия Авалон — это обитель знаний и будущего Империи, а не притон для уличных разборок, — ледяным тоном произнёс Мортимер, останавливаясь ровно между конфликтующими. — Ещё один жест, и оба отправитесь на рудники, невзирая на ваши родовые гербы и заслуги отцов. Живо по местам.

Джером картинно, с издевательской грацией поклонился и сделал шаг назад, растворяясь в толпе. Блейк, гневно раздувая ноздри, с трудом убрал руку от оружия и отвернулся. Конфликт был временно исчерпан, но Эвелин прекрасно понимала: это была лишь крошечная искра перед настоящим пожаром, который скоро охватит всё учебное заведение.

Глава 14 Стук из могилы и первый приказ

Профессор Мортимер обвёл притихший зал первокурсников тяжёлым, проницательным взглядом. Магическое давление архимага медленно спадало, но никто из молодых аристократов и простолюдинов по-прежнему не решался издать ни звука. Наконец пожилой мужчина подошёл к центральной трибуне, поправил тёмно-синюю мантию и заговорил. Его глубокий, раскатистый голос эхом разнёсся под высокими сводами зала.

— Приветствую вас в стенах Имперской Академии Авалон, — спокойно начал Мортимер. — Каждый человек в нашем мире рождается со своим знаком. Клеймо на руке — это дар, определяющий вектор нашей судьбы. Однако далеко не всем суждено пробудить его силу. Миллионы людей так и проживают свои жизни, оставаясь обычными пустышками с безжизненными рисунками на коже. Но вам повезло. Ваши Печати откликнулись. Вы переступили порог шестнадцатилетия и получили право на выбор класса.

Архимаг сделал короткую паузу, внимательно всматриваясь в лица студентов. В его глазах не было тёплых чувств — лишь холодная требовательность.

— С сегодняшнего дня вы больше не являетесь избалованными наследниками великих домов или бродягами с городских окраин. Вы — будущий щит Империи. И правила здесь диктую я. Ваше официальное распределение по направлениям начнётся завтра утром. Маги займутся истинной теорией и заклинаниями в лекционных залах, мечники отправятся на тренировочные полигоны, а целители и классы поддержки займут лаборатории. Никаких исключений и поблажек.

Профессор уже собирался отойти от трибуны, но вдруг замер, словно что-то вспомнив. На его строгом лице появилась едва заметная, сухая ухмылка.

— Чуть не забыл, — негромко добавил архимаг, но его вкрадчивый тон услышал каждый присутствующий. — Сдайте ваше оружие. Всё, до единого клинка. Начиная от фамильных турнирных мечей и заканчивая скрытыми воровскими кинжалами. Детям незачем баловать себя такими опасными вещами в стенах учебного корпуса. Академия сама обеспечит вас тренировочными деревянными мечами, когда сочтёт нужным.

Зал мгновенно взорвался волной возмущения. Высокомерные молодые аристократы начали гневно перешёптываться. Сдать личное оружие, которое для каждого благородного дома было главным символом чести и статуса? Для них это было неслыханным унижением! Блейк Вортигерн в ярости сжал кулаки, а его багровая боевая мана снова едва не вырвалась наружу. Даже скользкий Джером Кастеллано на мгновение перестал улыбаться, недовольно прищурив тёмные глаза — оставаться без скрытых клинков в его планы точно не входило.

Эвелин Эшвуд, напротив, осталась внешне абсолютно спокойной. Наклонив голову, она послушно отстегнула свой турнирный меч и первой положила его на подкаченную гвардейцами тележку для конфиската. Её класс «Паладина Света» даровал ей навык «Клинок Очищения», так что физическое оружие ей прямо сейчас было не нужно — она могла создать меч из чистой маны в любую секунду. Наблюдая за её действиями, остальные студенты, скрипя зубами от злости, тоже потянулись сдавать свои клинки.

Пока Эвелин сдавала оружие в залитом светом зале, за десятки километров от неё, в глухой лесной чаще, Зак Эшвуд спал глубоким, беспамятным сном.

Я ворочался на жёстком матрасе свежесрубленной хижины. Накатившая после переодевания усталость намертво сковала тело, но разум продолжал метаться в полубреду. Мне снились черви, оторванные руки и холодное сырое мясо.

Покойник, которого я с таким трудом вытолкал днём, подошёл к крыльцу хижины. Тяжёлые половицы на веранде противно, протяжно заскрипели. Мертвец замер на секунду, а затем с силой обрушился на дубовую дверь.

*Бам! Бам!*

От оглушительного, утробного грохота я мгновенно проснулся. Сердце бешено, до боли заколотилось в грудной клетке. Левый мутировавший глаз, идеально видящий в кромешной тьме, сразу сфокусировался на дверном проёме. Ночное зрение чётко прорисовало в серо-зелёных тонах силуэт разлагающегося хозяина дома. Он ломился внутрь, и гнилые доски косяка уже трещали с противным писком.

Меня захлестнула дикая, первобытная паника. Руки затряслись, а к горлу подкатил холодный комок. Труп ожил сам по себе! Времени на страх не было — дверь вот-вот разорвёт на щепки.

— К чёрту! Взорву его! — прохрипел я, судорожно пытаясь активировать «Трупную Жатву», ведь её вторая часть ясно обещала взрыв мёртвой плоти.

Я сосредоточился, собирая остатки сил. Из моей правой ладони с едва слышным треском вырвалась тонкая, призрачная нить чёрной энергии. Я направил её точно сквозь древесину двери, привязывая к груди мертвеца. Тёмная нить успешно соединилась с покойником, установив чёткую связь. Я затаил дыхание, мысленно приказывая плоти разлететься на куски.

Ничего не произошло. Вообще ничего.

Тёмная нить оставалась на месте, прочно связывая меня с покойником, но взрыва не следовало. Труп продолжал яростно выбивать дверь. В голове вспыхнуло паническое: «Что за чертовщина?! Связь есть, мана уходит, так почему он не взрывается?! Что не так?!» Я абсолютно не понимал, почему моя магия тлена бессильно замерла, отказавшись уничтожить чудовище.

Поняв, что навык не сработал, я в панике рванулся в сторону и схватил старый кухонный нож, который днём положил у кровати. Сжав рукоять побелевшими пальцами, я приготовился дорого продать свою жизнь.

С очередным оглушительным треском дубовая дверь наконец не выдержала. Деревянные петли с мясом вырвало из косяка, и дверь с грохотом рухнула внутрь комнаты, подняв тучу пыли.

И в то же мгновение, как труп переступил порог, меня словно замуровали в невидимый цемент. Я застыл с занесённым ножом в руке, не в силах даже пошевелить пальцем. Тело полностью сковало параличом. Я не знал, что со мной происходит — то ли это было проявление чувой магии, удерживающей меня на месте, то ли первобытный ужас заблокировал все нервные окончания, но я не мог даже закричать. Оставалось только беспомощно наблюдать.

Труп, неестественно покачиваясь и дёргаясь, шёл прямо ко мне. Его изломленная левая рука безжизнечно моталась, шлёпая по косяку, а из разорванного живота на пол с тихим хлюпаньем капала вонючая чёрная жижа.

Мертвец сделал два тяжёлых, шаркающих шага. От него несло таким концентрированным смрадом разложения, что у меня перехватило дыхание, а глаза обожгло слезами. Он остановился у самого края кровати. Его пустые, подгнившие глазницы уставились прямо на меня.

И тут начался настоящий кошмар. Труп медленно, с влажным треском костей засунул свою правую руку глубоко внутрь собственного распоротого, гниющего живота.

Раздалось омерзительное, громкое хлюпанье. Мертвечина слепо копалась в своих разлагающихся кишках, ворочая пальцами внутри серой брюшины. Наружу лениво посыпались потревоженные лесные черви, шлёпаясь на мои штаны. Меня едва не вывернуло наизнанку от дикого отвращения, но оцепенение намертво держало моё тело.

Труп замер. Из его иссохшего черепа, сквозь остатки чёрных подсохших губ, вдруг вырвался жидкий, свистящий, зловеще рваный голос:

— До… ста… вить… Мне нужна деревня… — просипел мертвец, обдавая моё лицо могильной гнилью. — Там… под старым деревом… лежит камень. Его нужно… разбить…

С этими словами покойник с хлюпаньем вытащил руку из своего живота. В его покрытых волдырями и гнилой слизью пальцах тускло, зловеще поблёскивало массивное старинное кольцо из тёмного металла.

— Доставишь… и па… дёт… — выдавил труп последнюю фразу.

Он резко вытянул руку в мою сторону. Прежде чем я успел хотя бы моргнуть, кольцо само по себе сорвалось с его пальцев. Словно живое насекомое-паразит, оно пролетело по воздуху и с глухим стуком намертво нанизалось на указательный палец моей левой руки — прямо поверх жёсткой древесной коры. Металл обжёг кожу ледяным холодом.

В ту же секунду, выполнив свою жуткую миссию, мёртвое тело безвольно обмякло. Неведомая сила, удерживавшая его, исчезла. Труп зажиточного господина с глухим, тяжёлым стуком рухнул лицом прямо на пол у моей главной кровати, окончательно превратившись в безжизненную кучу тухлого мяса. Мои мышцы наконец расслабились, и я тяжело повалился назад, судорожно глотая воздух. В хижине снова воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только моим бешеным, прерывистым дыханием.

назадназад
1 ... 3 4 5 6
впередвперед