Глава 140. В уединении
Распрощавшись с Лю Чанде и оставив своей женщине щедрое денежное содержание, Ли Сюаньфэн оседлал попутный ветер. Несколько часов он летел на юг вдоль Тракта Гули, пока перед его взором не раскинулась гора Лицзин, окутанная клубами тумана под нежно-золотым куполом защитного барьера. Опустившись на горную вершину, он сразу же столкнулся с сияющим от счастья Ли Сюаньсюанем.
— Брат Сюаньсюань, какая муха тебя укусила, что ты светишься как начищенный медяк? — весело спросил Ли Сюаньфэн, не удержавшись от ответной улыбки.
— Наш дорогой дядя раздобыл легендарный клинок! — Ли Сюаньсюань громогласно рассмеялся и протянул ему нефритовую пластину. — Внутри сокрыто наследие техник Секты Линъюй — Шаги Бурного Речного Потока. Настоящая техника третьего ранга! Для клана это величайшее благословение.
Он перевел дух и продолжил:
— Все наши уже ознакомились и заучили текст наизусть, а сам дядя поспешил уйти в закрытую медитацию. Так что бери, читай скорее.
Ли Сюаньфэн с улыбкой принял пластину и скользнул внутрь божественным чувством, бегло изучая строки. Лицо его сделалось серьезным:
— Сейчас как раз наступила очередь Кланов Лу и Ань охранять рудную жилу, так что важных дел в поместье нет. Пожалуй, я тоже воспользуюсь моментом и уйду в уединение, дабы совершить прорыв. Эту нефритовую пластину я заберу с собой, а все заботы о доме оставляю на тебя, брат.
— Дело доброе. Ступай со спокойным сердцем, за домом я пригляжу, — согласно кивнул Ли Сюаньсюань и махнул рукой, призывая брата не беспокоиться.
И Ли Сюаньсюань, и Чэнь Дунхэ уже достигли пятого уровня Зарождения Дыхания и сформировали Колесо Юйцзин, так что защитить родовое гнездо им было вполне под силу. Ли Сюаньфэн кивнул, спрятал пластину в рукав и, призвав ветер, устремился к пику Мэйчи, чтобы запереться в пещере для совершенствования.
Тем временем Ли Сюаньсюань спустился к подножию горы, где его тут же перехватил взволнованный Ли Сюаньлин:
— Брат Сюаньсюань! Клан Юй прибыли к воротам усадьбы. Их предводитель настойчиво требует встречи с тобой.
— Неужто практик Конденсации Ци пожаловал? — Ли Сюаньсюань нахмурился. Обычно высокоранговые гости из других кланов окликали хозяев прямо из-за границ защитного массива, и лишь безродные гонцы или ученики на стадии Зарождения Дыхания смиренно ждали, пока их пропустят.
— Самый настоящий мастер Конденсации Ци, — подтвердил Ли Сюаньлин. — Спустился прямо с небес, оседлав ветер. Вот только едва сойдя на землю, он прямо заявил, что не желает тревожить нашего отца. Потому я и поспешил сразу к тебе.
Ли Сюаньсюань озадаченно кивнул. Поправив складки одежд, он прошел по тропе к гостевому двору. Переступив порог, он увидел зрелого мужчину в глухом длинном плаще. Тот сидел в кресле, нервно побарабанивая пальцами по деревянному подлокотнику, а его мощная, давящая аура выдавала в нем практика как минимум средней стадии Конденсации Ци.
— Младший Ли Сюаньсюань из Клана Ли приветствует старшего, — уважительно сложил руки Ли Сюаньсюань.
Незнакомец, за спиной которого покоился длинный меч, с каменным выражением лица ответил на приветствие. Убедившись, что перед ним стоит не Ли Тунъя, он заметно расслабился и выдохнул:
— Я Юй Муцзянь из Клана Юй.
На недавнем состязании на речном судне Юй Муцзянь знатно опозорился, за что по возвращении домой получил знатную головомойку от Юй Сяогуя. Как раз в это время Клан Юй готовился к открытию своего торгового рынка, и разгневанный старейшина буквально выставил Юй Муцзяня вон, велев явиться к Ли Тунъе с извинениями и заодно вручить приглашение на торжество.
Всю дорогу Юй Муцзянь исходил желчью от стыда и страха. Он до смерти боялся, что Ли Тунъя решит, будто тот притащился требовать обратно свой меч.
Видят боги! Какая еще «всепоглощающая острота»? Какое «умение вовремя отпускать и сдерживать силу»? Юй Муцзянь слушал наставления великого мастера как баран на новые ворота, не понимая и половины слов. Он искренне верил, что ухватил суть Пути Меча, но на деле так и не смог постичь ровным счетом ничего. Разумеется, предстать пред ясные очи Ли Тунъя ему было невыносимо стыдно, потому он и решил пойти по формальному пути общения через младших учеников.
Узнав от Ли Сюаньлина, что Ли Тунъя заперся от мира ради уединенной культивации, Юй Муцзянь едва не заплясал от радости. «Сам небосвод сжалился надо мной! — ликовал он про себя. — По крайней мере, мне не придется сгорать со стыда перед этим чудовищем».
Однако стоило ему дождаться Ли Сюаньсюаня и обменяться именами, как на лице того отразилось понимание, и он вежливо улыбнулся:
— Так вы и есть тот самый старший Муцзянь!
Увидев, как исказилось лицо Юй Муцзяня, Ли Сюаньсюань мгновенно догадался о его мыслях и поспешно добавил, спасая положение:
— Мой дядя Ли Тунъя лично рассказывал мне о той встрече. Он изволил заметить, что среди всех кланов вокруг озера лишь фехтование молодого господина Юй Муцзяня достойно именоваться истинным Путем Меча. Остальные же, по его словам, просто машут железками, словно заправские дровосеки.
Вообще-то эти слова были лишь дежурной лестью ради поддержания беседы, но прямодушный и простоватый Юй Муцзянь принял всё за чистую монету. Его лицо мгновенно озарилось неподдельным восторгом. Вспомнив свои дерзкие выходки на корабле, он устыдился до глубины души и громогласно воскликнул, воздев очи к небу:
— Великие боги! Ли Тунъя — истинный благородный муж! А я... я лишь жалкий, ничтожный червь!
Ли Сюаньсюань опешил, решительно не успевая за ходом мыслей этого странного гостя. Юй Муцзянь тяжело вздохнул, бережно протянул ему роскошно оформленное приглашение и с предельной серьезностью произнес:
— Как только почтенный старейшина завершит свое уединение, передайте ему, что Муцзянь непременно прибудет лично, дабы принести глубочайшие извинения!
С этими словами он резко развернулся и зашагал прочь, продолжая бормотать под нос загадочные слова вроде «острота» и «контроль силы». Спустя мгновение он оседлал ветер и растворился в небесной выси, оставив Ли Сюаньсюаня и Ли Сюаньлина ошарашенно смотреть ему вслед.
— Вот уж чудной человек... — пробормотал Ли Сюаньлин, так и не найдя нужных слов. Ли Сюаньсюань лишь пожал плечами и раскрыл свиток приглашения.
Клан Юй уже объявлял дату открытия рынка на корабле, но отправка личного посланника в Клан Ли преследовала две цели: выказать особое почтение и сделать шаг к примирению.
— Брат Цюян всегда отличался рассудительностью и твердым нравом, да и его уровень культивации подходит как нельзя лучше — Клан Ли не покажется излишне заносчивым. Пожалуй, отправим его, — принял решение Ли Сюаньсюань и отдал соответствующие распоряжения.
Время, подобно бурной воде, безжалостно утекало прочь. За целый год забот в поместье убавилось, и Ли Сюаньсюань делил дни между усердной культивацией и пристальным наблюдением за соседями. Увы, техника Шагов Бурного Речного Потока оказалась столь глубокой и запутанной, что освоить её за пару месяцев было решительно невозможно.
Обмакнув руническую кисть в тушь, Ли Сюаньсюань единым росчерком завершил создание талисмана. За десять лет упорных тренировок он наконец-то добился того, что создание рун стало приносить чистую прибыль, превратившись в еще одно надежное подспорье для клановой казны.
Из окна наискось падали лучи вечернего солнца, окутывая маленького Ли Юаньсю золотистым ореолом. Мальчику исполнилось пять лет; едва закончив уроки, он тихо стоял у стола и не мигая смотрел на отца.
Ли Сюаньсюань оторвался от работы и с улыбкой спросил:
— Что стряслось, сынок?
— Отец, ты уже целый месяц не навещал брата Цзяо-эра, — тихо, но отчетливо произнес Ли Юаньсю.
Ли Сюаньсюань на мгновение замер. Его брови гневно сошлись на переносице, и он вкрадчиво спросил:
— Кто надоумил тебя сказать это?
— Никто, — Ли Юаньсю упрямо поджал губы. Было видно, что он до смерти боится разгневать строгого отца, но мальчик все равно продолжал гордо и открыто смотреть ему прямо в глаза.
— Хорошо, — Ли Сюаньсюань смягчил взгляд и кивнул. Подхватив ребенка на руки, он зашагал к выходу, чувствуя, как на сердце скребут кошки.
Ли Сянпин сложил голову на землях дикарей Шаньюэ. И пускай старейшины Клана Ли не знали всех грязных подробностей, для них не было секретом, что к этой трагедии приложили руку Му Цзяомань и колдуны с Горы У. Однако ради хрупкого мира и дабы не привлекать лишнего внимания повелителей Горы У, эту кровавую обиду пришлось временно затаить.
Когда Му Ялу прибыла в их дом в качестве невесты, Ли Тунъя и Ли Сюаньсюань преследовали сугубо прагматичные цели: они помнили о древней крови клана Мулу, текущей в ее жилах. Это была далеко идущая шахматная партия. Если в землях Шаньюэ вспыхнет междоусобица, потомок Клана Ли, несущий в себе кровь Мулу, сможет явиться на запад и без лишней крови подчинить себе дикие племена.
Но Му Ялу приходилась родной сестрой Му Цзяоманю. Ли Сюаньсюань никогда не говорил об этом вслух, но в глубине души питал к ней глухую неприязнь, которая невольно проецировалась и на маленького Ли Юаньцзяо. Теперь же, выслушав старшего сына, он мысленно укорил себя: «Как бы то ни было, ради прочного мира и согласия в клане через сотню лет, я не должен столь явно обделять кого-то лаской».
Едва они приблизились к усадьбе Седьмой госпожи, Ли Сюаньсюань бережно опустил Ли Юаньсю на землю. Мальчик с радостным криком ворвался во двор, спеша к младшему брату. Тотчас донесся звонкий, ласковый голос Му Ялу:
— О, Сю-эр пришел! Скорее беги сюда, присаживайся!
Ли Сюаньсюань невольно усмехнулся и тоже переступил порог, отчего Му Ялу испуганно вздрогнула и поспешно склонила голову:
— Глава клана пожаловал.
Маленький Ли Юаньцзяо, сжимавший в кулачке деревянную игрушку, уставился на вошедшего и звонко, по-детски крикнул:
— Отец!
— Умница, — Ли Сюаньсюань кивнул Му Ялу и присел на скамью, наблюдая за шумной возней двоих мальчишек. Солнечные лучи у подножия горы казались ярче и горячее; Ли Юаньцзяо весело смеялся, подставляя лицо закатному солнцу, отчего его глаза отливали странным, едва заметным янтарно-карим блеском.
— Цзяо-эр, подойди ко мне, — голос Ли Сюаньсюаня едва заметно дрогнул.
Стоявшая подле Му Ялу мгновенно вскинула голову, полная скрытой тревоги. Когда ничего не понимающий ребенок подбежал ближе, Ли Сюаньсюань бережно обхватил ладонями его лицо и заглянул в глаза. Но стоило мальчику оказаться в тени, как загадочный карий оттенок бесследно растаял, уступив место привычной черноте.
Тяжело выдохнув, Ли Сюаньсюань медленно поднялся. Его взгляд блуждал, словно он пытался уйти от неприятных мыслей.
— На горе еще остались важные дела, мне пора, — легким тоном бросил он напоследок.
Ли Сюаньсюань стремительно покинул усадьбу, оставив братьев резвиться во дворе. Му Ялу еще долго смотрела на опустевшие ворота, сокрушенно замерев в углу и не проронив ни звука.