Заказчик, который уже несколько дней торопил со встречей, выложил, что у него на уме, едва Хи Со села.
— Убей моего внука.
Требование было слишком прямолинейным, а заказ — невообразимым. Но на этом старик не остановился.
— Выходи за моего внука. И убей это.
С чего тут вообще начинать? Хи Со, потянувшаяся было к дорогой чашке, ненадолго задумалась.
Уважаемый, вы обознались. Вид у меня, может, и зверский, но людей я пока не убивала, вообще-то. Хотя нет, стойте. Мы с вами когда виделись, чтобы вот так, с ходу, замуж? Хотя нет, дело даже не в этом…
— То есть вы собираетесь убить родного внука?
Законопослушностью она не отличалась, но что думать о старике, который в открытую заявляет, что убьёт внука, не знала. Тем более если этот старик не выживший из ума дед, а председатель GM Group.
Пожилой человек, сидевший напротив Хи Со, был из тех, кого трудно не узнать, если хоть иногда заглядываешь в газеты.
Ким Чжон Хёп — председатель международной медицинской компании, которой принадлежат знаменитые на весь мир клиники и которой этого мало: она выпускает новые лекарства и создаёт новые технологии.
Благообразный старик входил в число владельцев десяти крупнейших групп Кореи. И если он был в своём уме, то уж точно не должен был говорить такое женщине, которую видел впервые.
— Не знаю, что и от кого вы обо мне слышали, но будем считать, что я ничего не слышала. Всего доброго.
Разумеется, необычным тут был только собеседник — председатель огромной группы; сами по себе такие сцены её не удивляли.
Виной тому были странные слухи: будто она одним кутом 1 вызывает умерших предков и угадывает номера лотереи, будто насылает проклятие на загулявшего мужа и делает его калекой.
1 Кут — корейский шаманский обряд с музыкой, танцем и подношениями духам.
Пора и правда уезжать из Кореи. Найти сбежавшую невестку — это, оказывается, ещё милые просьбы.
Люди, которые к ней приходили, давно осточертели. Хи Со, уже готовая подняться так холодно, что и иголке не найдётся щели, посмотрела на свою руку. Морщинистая ладонь без единого старческого пятна крепко держала её за запястье.
По привычке она глубоко выдохнула и осмотрелась.
Ровно пять шагов. Неподалёку от них за ней наблюдал телохранитель старика. Держался он безупречно, по всем правилам охраны.
Если бы Хи Со вывернула старику запястье, охранник бросился бы к ним секунды через две. И тогда скрутить их и уйти было бы, пожалуй, непросто.
Впрочем, не сказать чтобы невозможно.
— Я прошу убить не внука.
— Что?..
Но после этих слов Хи Со отложила свой план. Старик заговорил так же, как говорили все «клиенты», которые к ней приходили.
Старик, всё это время сохранявший спокойствие, скрипнул зубами. На сухой щеке вздулся и опал желвак.
— Убей «то», что заняло тело моего внука.
Горящий взгляд впился в Хи Со. В неожиданно ясных для его лет зрачках кипела ненависть.
По бесстрастному лицу Хи Со скользнуло что-то острое. Просьба старика, которую она сочла бредом, наконец подобралась близко к её «настоящей работе».
— Хотите сказать, что ваш внук одержим?..
Одержимость. Когда мёртвый занимает тело живого. Люди привыкли считать, что такое бывает только в кино и выдуманных мирах, но для Хи Со это слово значило другое.
На её вопрос старик промолчал. Похоже, прикидывал, что сказать, а что скрыть. Молчание длилось недолго.
— Да. В теле моего внука что-то есть. Оно притворяется моим внуком, обманывает меня, позорит мой род и одно забрало себе всё, что должно было достаться моей крови. Так покончи с ним.
В голосе старика была ярость, которую он не мог скрыть.
Глядя на эту почти неприкрытую ярость, Хи Со поглаживала ручку чашки.
Человек напротив был не из тех, кого встретишь по соседству. Воротила, чьё лицо показывают в новостях и печатают в газетах, приходит к ней и просит разобраться с одержимостью внука. Поживёшь — и не такое увидишь.
Хи Со распробовала остывающий чай и поставила чашку. А потом заговорила — без всякого сожаления.
— Отказываюсь.
— Отказываешься, даже не выслушав, какие условия я предложу?
— Да. При любых условиях.
От твёрдого ответа у старика коротко дёрнулась щека. Сдерживаемая злость чувствовалась ясно, но Хи Со, наоборот, посмотрела ему прямо в глаза и продолжила.
— Вы наверняка предложите столько денег, сколько я и вообразить не могу. Раз заказ такой трудный, что мне придётся побыть поддельной женой вашего внука, сумма должна быть такая, что выигрыш в лотерею и рядом не стоял. Ну, мне даже любопытно, сколько вы дадите.
От такой дерзости взгляд старика стал острее. Хи Со это ничуть не заботило.
— И всё-таки от этого заказа я откажусь.
— Почему? — спросил старик, впившись в неё взглядом.
Она легко вздохнула и убрала упавшие волосы. Председатель, живший в мире, где деньгами решается что угодно, её не поймёт. И всё же, из некоторой вежливости, она объяснила свою позицию.
— Первая причина, по которой я отказываюсь от вашего заказа, в том, что я не мудан. Я не проходила посвящения. А значит, то, что я делаю, — сам обряд изгнания — может кончиться тем, что человек пострадает.
На словах о том, что пострадает «человек», председатель нахмурился. Хи Со усмехнулась: так она и думала.
— И если я всё-таки выгоню призрака из вашего драгоценного внука, а на нём останется хоть царапина, вы ведь меня в покое не оставите?
Если говорить точно, у Хи Со было два способа изгнания.
Тот, о котором она сказала, требовал «немного» применить силу. Был и безопасный, но раз уж она отказывалась, рассказывать о нём старику не хотелось.
— И второе. У вас наверняка есть причина, по которой меня нужно приставить к этому призраку да ещё и через поддельный брак. Хотите, угадаю?
— …
— Скорее всего, призрак этот весьма коварный, и вы боитесь, что, если притащить его ко мне в лоб, он спрячется. Вот вам и нужно, чтобы я исподтишка, со спины, к нему подобралась… Я не права?
Старик крепко сжал губы.
Она попала в самую точку. Её ход разгадали раньше, чем камень лёг на доску. Но старик не занервничал, а спокойно признал её правоту.
— Я думал, ты имеешь дело только с призраками, а ты, оказывается, умеешь читать и людей. Мне это нравится. Да, всё верно. Причину, по которой я требую от тебя этот поддельный брак, ты угадала совершенно точно.
Он продолжил, словно скрежеща зубами:
— Эта тварь давным-давно захватила тело, которое должно было принадлежать моему внуку, и вот сейчас, в эту самую минуту, обманывает людей, притворяясь моим внуком, моей кровью, моим наследником.
Давным-давно… Хи Со вдруг стало жаль того человека, внука.
Легче всего изгонять сразу после того, как человек стал одержим. И наоборот: чем дольше длится одержимость, тем труднее. Две души, поначалу отдельные, со временем смешиваются и спутываются.
Но брать бессмысленный заказ из одной только жалости она не собиралась.
— Тем более не стоит терять время. Человек с вашими возможностями и без меня найдёт хорошего экзорциста или мудан. Кажется, я отказалась достаточно ясно, так что позвольте откланяться. За чай я не плачу, ладно?
Не дожидаясь ответа, Хи Со подхватила сумку через плечо и легко поднялась.
В последнее время из-за разных дел с деньгами было туго, и она собиралась браться за всё мало-мальски приемлемое, но тут не сложилось. Дел у неё хватало и без того, чтобы вязнуть в подобной бессмыслице.
Но не успела она отвернуться и сделать шаг, как застыла. Из-за слов, которые бросил старик, у неё оборвалось сердце.
— Твои родители пропали больше десяти лет назад, верно?
— Не понимаю, при чём тут мои родители, уважаемый.
В голосе Хи Со, до сих пор непринуждённом, прорезалась сталь. Она повернула только голову и холодно посмотрела на старика сверху вниз.