— Пусть даже свадьбу продавил председатель, но до церемонии вы друг друга ни разу в глаза не видели. И что тогда это сейчас было?
С чётким механическим сигналом лифт остановился. Двери мягко разошлись, и стоявшие в коридоре руководители один за другим склонили головы в приветствии.
Так тихо, чтобы они не услышали, Чже Он шепнул:
— Хватит лезть в супружеские дела, давайте лучше сосредоточимся на совещании. Госпожа директор.
Договорив, Чже Он пересёк коридор.
Широкий шаг, за которым не поспеть, яркий облик и аура, к которой не подступиться даже при его улыбке, — всё тот же Ким Чже Он.
Вершина GM Group, наследный принц, занявший верх башни. Он был бесспорным будущим председателем GM Group.
Только после того, как Ким Чже Он сел во главе стола вместо председателя, седеющие руководители по очереди опустились на места.
Со Хён А села не рядом с Ким Чже Оном, а напротив. Если роль Ким Чже Она — наследный принц, то Со Хён А была единственным оком императора, способным этому принцу противостоять.
Он ведь никому не доверяет…
Ким Чжон Хёп не верил людям. Ради внука, Ким Чже Она, он создал управление стратегических инноваций, но одновременно посадил Со Хён А в главное управление менеджмента — чтобы сдерживать Ким Чже Она. Со Хён А была и клинком, и глазом, направленными на Ким Чже Она.
И как теперь доложить о том, что я видела?
Ким Чжон Хёп тайно вызывал Со Хён А ещё в дни подготовки к свадьбе Ким Чже Она. И председатель, державший абсолютную власть, велел ей быть ближайшим человеком при супругах и наблюдать за ними.
Ну что за…
Как ни странно, из всех, кому не доверял Ким Чжон Хёп, самым подозрительным для него был Ким Чже Он. Ким Чжон Хёп держал Ким Чже Она у самого трона — и не переставал его подозревать.
Подозрительность Ким Чжон Хёпа с каждым днём рождала фантазии, всё более далёкие от реальности, — Со Хён А этого не понимала.
— Госпожа… госпожа директор?
Задумавшись, она упустила нить совещания. Со Хён А постаралась скрыть замешательство и посмотрела на Ким Чже Она. Взгляд, в котором не было упрёка, но не читалось и мысли, всегда давил без слов.
— Проект «Трайдент» идёт без сбоев. Подробности проектная группа отдельно доложит председателю.
В переводе это означало: докладывать будем председателю, так что не вмешивайтесь. Такой короткий отчёт на совете руководителей был привилегией одной лишь Со Хён А и её главного управления менеджмента.
После этих коротких отчётов, будто пренебрегавших властью Ким Чже Она, в переговорной всегда повисала тишина. Но сегодня всё вышло иначе.
Раньше он в такую минуту отделался бы лёгким смешком. Но сейчас Ким Чже Он, вертевший в руках чашку с кофе, вдруг спросил, будто только что вспомнил:
— Центр в Дубае — какие там сроки сдачи, госпожа директор Со?
Вопрос был неожиданным. В дела Со Хён А Ким Чже Он почти не вмешивался. Пусть бюджет проекта и исчислялся триллионами, ответственной была Со Хён А, и не было человека, который не знал бы, что за её спиной стоит Ким Чжон Хёп.
От неожиданности Со Хён А помедлила и ответила:
— Полагаю, закончим в следующем месяце.
— Вот как? А председатель собирается присутствовать на церемонии открытия?
— Это пока не согласовано.
— Хм-м.
Со Хён А и сотрудники главного управления менеджмента следили за выражением лица Ким Чже Она.
Это был первый совет руководителей после свадьбы Ким Чже Она. Что за ветер надул ему такое непривычное поведение, понять было нельзя. Ясно было одно: единственная причина перемен, какую можно назвать, — женитьба. И догадка эта оказалась куда точнее, чем думали.
— Как вы, вероятно, знаете, из-за загруженности я, к сожалению, не смог поехать в свадебное путешествие.
По залу пробежал шум.
Ким Чже Он почти не говорил о личном и ни разу не брал отгул по личным делам. Одно то, что из его уст прозвучало «свадебное путешествие», было в диковинку.
Но сам он с невозмутимым лицом продолжал:
— На открытие в Дубае я поеду вместе с женой. Проект, на который наша группа поставила всё, стоит осмотреть лично, так что прошу не воспринимать это превратно. Совещание в следующем месяце заменим видеоконференцией из Дубая.
В переговорной снова повисло молчание, но уже другого рода. В одностороннем порядке завершив совещание, Ким Чже Он лёгким шагом удалился.
Дверь закрылась, и, едва он вышел, все вокруг зашумели.
Вздох подступил к самому горлу. Со Хён А прижала пальцы ко лбу от накатившей головной боли.
И как я всё это объясню председателю…
Ким Чже Он определённо менялся. Точка отсчёта перемен тоже была очевидна. Вот только описать, во что именно он меняется, никак не получалось.
Со Хён А снова вздохнула.
— Ну что, онни 1, узнала что-нибудь?
1 Онни — «старшая сестра»; так девушка обращается к старшей подруге или сестре.
Голос Хэ Чжон донёсся из трубки. Торопить она не торопила, но сказать было нечего. Молчание затянулось, и Хэ Чжон позвала снова:
— Онни? Онни-и? Алло?
— Да, Хэ Чжон.
— Ты использовала пхаёнбу? Что-нибудь узнала?
— Понимаешь…
Хи Со замялась, что было ей несвойственно.
Пхаёнбу трудно и изготовить, и применить. Хи Со знала, чего стоило слабой Хэ Чжон изготовить его, и слова давались тяжело.
— Онни, всё нормально. Я готовлю ещё один. Израсходуешь этот — приезжай и забирай, хорошо? В этот раз я как следует помолилась духу-отроку и наставнику Кыльмуну 2, так что выйдет гораздо сильнее прежнего.
2 Кыльмун-тоса — дух-покровитель письма и учёности, к которому обращаются мудан.
На молчание Хи Со Хэ Чжон ответила так, будто заранее всё предвидела. Но от следующих её слов Хи Со снова пришлось прикусить язык.
— А что с порошком кольсэбо 3? Подействовал?
3 Кольсэбо — лекарственное растение (костенец); мудан используют его в обрядах.
— Ну… тут такое дело.
Кольсэбо — растение, которое идёт и на лекарства. Обычно его заваривают как чай или используют в восточной медицине, но мудан находили ему другое применение.
— Расшевелить силу духа с помощью кольсэбо ведь и правда непросто, онни. Дух, который так соображает, и следов бы не оставил. Тем более вы хоть и живёте в одном доме, но комнаты у вас разные, ты же говорила? Где тебе взять его ношеное бельё. Взрослая женщина — и как ты достанешь чужое мужское бельё? Поймают — вот сраму-то. Ох… разве это простое дело. Ничего. Ничего. Кольсэбо тебе всё равно не очень подходит. Это был просто один из способов.
От такой взрослой рассудительности Хи Со с трудом скрыла отчаяние.
Сказать, что бельё отняли у неё прямо из-под носа, она не могла. Перед глазами стоял взгляд незнакомой женщины, смотревшей на неё из-за этого белья как на извращенку.
Потрясение было таким глубоким, что даже Хи Со, вовсе не склонной падать духом, потребовалось время, чтобы собраться.
— Хэ Чжон. Он с самого начала знал. Знал, что я подделка.
— А? В смысле?
— В смысле, он знал, что я подобралась к нему ради изгнания.
— Что-о?!
Хэ Чжон закричала так, что Хи Со отвела телефон от уха. Реакции она, впрочем, и ожидала. Мало того что закричала — Хэ Чжон, подпрыгивая, затараторила:
— Онни, онни. Возвращайся прямо сейчас. Скажи, что не сможешь! Это же не обычный дух. Какой дух сам заведёт к себе домой мудан, которая пришла его гнать? Разве так бывает?! Да где во всём свете видано такое привидение!
Ужас Хэ Чжон был совершенно понятен. И сама Хи Со, чем спокойнее думала, тем подозрительнее ей всё казалось.
Ким Чже Он, впустивший её в дом, зная, кто она. Люди в особняке, молчащие о духе, вселившемся в Ким Чже Она. Одна мысль всё настойчивее вызывала у Хи Со недоброе предчувствие.
…А что, если.
Выставить приманку, от которой невозможно отказаться, и перекрыть пути к отступлению. Самый обычный охотничий приём, каким берут зверя. Быть может, Хи Со собственными ногами вошла в ловушку.
— Онни. Даже если ты узнаешь, кто он, ещё неизвестно, сумеешь ли ты его выгнать. Да? Я, я не то чтобы тебе не верю, но ты…
— Я половинка, у которой и духовное зрение не открылось.
— Я не об этом!
— Всё нормально, Хэ Чжон. Я знаю, о чём ты волнуешься.