Меч взвыл.
Лорен шёл вперёд, не давая ни секунды. Первый рубящий удар разорвал воздух сбоку — чуть не оторвал ей голову. Она успела податься назад: сталь прошла в пальцах от горла, ветер от клинка обжёг кожу.
Взметнулась пыль.
Сухая земля под ногами вспухла полосой — будто её полоснули плугом. В темноте линия смотрелась чёрным шрамом.
Второй удар — сверху.
Она не отскочила. Шагнула внутрь траектории, поднимая руку. Клинок скользнул по предплечью, вскрывая кожу до мышцы. Брызнула тёмная, густая кровь, ударила по лицу. Боль вспыхнула — острая, жгучая, на миг отнимающая дыхание.
Она рефлекторно сжала пальцы на рукояти ножа, но не выронила. Тело приняло удар как факт. Сознание — как информацию.
«Быстро, — отметила она. — Сильный. Не в первый раз убивает».
Лорен не дал отдышаться.
Третий удар — низом, по ногам. Будь она обычной — колени уже не держали бы. Она подскочила, перепрыгивая клинок, почувствовала, как боком задело кожу на голени. Тонкая полоса огня прорезала плоть.
Приземлилась, перекатилась. Свежие раны тут же залило грязью.
— Тварь, — прохрипел Лорен, поворачиваясь за ней. — Ты… нечисть?!
Глаза у него были бешеные, но не пустые. Взгляд цеплялся, просчитывал. Он двигался грубо, мощно, но в этих грубых движениях угадывался опыт.
Она ничего не ответила.
Вынырнула из переката снизу — как зверь — и попыталась зайти Лорену под руку. Нож метнулся к подмышке: туда, где кожа тоньше, а сердце ближе. Лорен успел. Повернул корпус, подставил ребро меча. Клинок ножа ударил по стали — искры брызнули в сторону.
Она использовала этот контакт.
Развернулась, зашла с другой стороны, ударила коленом в бедро. Под кожей — тугая мышца, плотная, тренированная. Удар прошёл, но не так глубоко, как хотелось. Лорен шатнулся, но не упал. Меч ответил — короткий, рубящий, по диагонали.
На этот раз она не успела.
Остриё коснулось ключицы, прорезало по диагонали вверх, к шее. Неглубоко — кожа, мышца, — но кровь хлынула горячая, скользкая. Тело дёрнулось. На миг голову заволокло лёгким туманом.
Она отскочила, оставляя между собой и мечником пару шагов.
Воздух пульсировал.
Костёр позади хрипло потрескивал, обжигая спину жаром. Наёмник дышал тяжело, ноздри раздувались, грудь под кожанкой ходила ходуном. На щеке уже запеклась чужая кровь — не её.
— Что ты… — Лорен не сводил с неё стального взгляда. — Что ты такое?
Она посмотрела на себя.
Предплечье — разорвано. Кожа разошлась, как задранная тряпка. Мышца под ней — тёмная, влажная. Кровь капала на землю, рисуя тяжёлые алые точки.
И… прямо на глазах капли становились мельче.
Края раны стягивались. Медленно — но не как у людей. Не через часы. Через… вдохи. Каждое сердцебиение — и разрез становился уже, глубина — меньше. Сначала затягивалась мышца — словно кто-то ткал новый слой под кожей. Потом по краям начала нарастать бледная плёнка.
Тонкая, как паутина. Но она чувствовала: зарастёт. Совсем.
Лорен увидел то же самое.
На миг его шаг сбился.
— …Чёрт, — выдохнул он. — ЧТО это?
Он поднял меч выше, ставя его в линию с плечом. Носком ноги прочертил в земле черту, стабилизируя стойку. Колени чуть согнуты, центр тяжести — низко. Взгляд — в точку между её глазами.
Боевой опыт вылез на поверхность.
«Так он сражается по-настоящему, — оценила она. — До этого — только ярость».
Воздух между ними натянулся, как струна.
Крики у костра стихли. Молчун уже не шевелился, превращаясь в обгоревший комок. Пахло жареным мясом, кровью, горелой кожей, горячим металлом.
Она двинулась первой.
Сделала ложный шаг вправо, одновременно бросая взгляд туда — заставляя Лорена поверить в намерение. В ту же секунду ушла влево, низко, почти касаясь пальцами земли. Нож метнулся низом, нацеливаясь на ахилл.
Лорен ждал.
Меч опустился, встречая. Лезвие звякнуло о сталь, отбросило нож. В тот же миг свободное колено наёмника ударило ей в плечо, отправляя назад.
Она отлетела на шаг, удержав равновесие только за счёт нечеловеческой координации. В плече хрустнуло — не перелом, смещение. Боль полоснула, но тут же отступила на задний план, растворяясь в общем фоне.
— Тварь, — повторил Лорен — уже не как оскорбление, а как констатацию. — Нечисть, сбежавшая из ямы.
Она выпрямилась.
«Нечисть», — слово прозвучало в голове, как чужое имя. — «Пока точнее, чем всё остальное».
Кровь на ключице уже почти перестала течь. По коже пробегали мелкие судороги. Тело стягивало рану изнутри.
— Как ты двигаешься… — Лорен скривился, видя это. — Такого не бывает.
— Бывает, — ответила она ровно.
Первый раз за всё время сражения её голос коснулся ночи.
Она удивилась, насколько спокойно он прозвучал. Ни срыва, ни хрипа. Холодный, ровный, чуть низкий, без явных интонаций. Услышь её кто — принял бы за голос человека, привыкшего отдавать приказы.
Лорен на миг дёрнул бровью.
Эта короткая пауза стоила ему пореза.
Она рванулась вперёд, оставляя нож внизу. Наёмник ждал удара по животу, по ногам. Она же вскинула невооружённую руку и ладонью ударила по лицу. Не кулаком — открытой, но пальцы при этом сложились когтями.
Подушечки упёрлись в глазницу, на мгновение лишая зрения. Пальцы почувствовали хрящ носа, кожу щеки.
Она сжала.
Ногти на миг удлинились сами собой, впиваясь в плоть, как маленькие шипы. Кожа под ними пошла волнами, лопаясь. Лорен зашипел, резко дёрнул головой. Меч всё равно пошёл — по памяти тела, по привычке.
Сталь полоснула по её боку.
Глубоко.
Тёплая пустота открылась под рёбрами — будто кто-то резким движением вспорол мешок. Кровь хлынула тяжёлым потоком. Тело скрутило. Ноги почти подогнулись.
«Вот оно, — холодно отметила она. — Обычный человек уже не встанет».
Она отскочила в сторону, выпуская наёмника.
Ладонь была в крови. Не только её — чужой. На щеке Лорена остался рваный, кровавый шрам, проходящий от скулы к виску. Глаз не задел — тот по-прежнему был цел, но теперь щурился от боли.
— Тварь… — прошипел тот, переводя дыхание. — Ты не из людей.
— А ты? — спросила она. — Кто ты?
Вопрос прозвучал почти автоматически. Но в нём было больше, чем интерес к врагу.
«Если он скажет — я узнаю что-то и о себе».
— Наёмник, — коротко бросил Лорен. — И мне платят, чтобы таких, как ты, отправлять обратно в яму.
Он снова поднял меч.
Она чувствовала, как её собственное тело работает.
Рана на боку — хуже, чем на руке. Глубже. Там, где кровь, казалось, выливалась вёдрами, тьма внутри оживилась. Она потянулась к разрыву, как густой дым, затягивающий пробоину. Тепло и холод смешались.
Боль была.
Реальная.
Каждое движение отзывалось нехорошей, тянущей, ноющей — как ржавый крюк под кожей. Но с каждым вдохом она становилась… не тише, а менее важной. Словно кто-то внутри спокойно говорил: «Да, это есть. Но у нас дела поважнее».
Лорен не ждал, пока рана затянется.
Он пошёл сам.
В этот раз он атаковал не рубящими, а колющими ударами. Меч стал змейкой — вперёд, назад, чуть в сторону, снова вперёд. Он сокращал расстояние, не давая уйти на дистанцию.
Сталь свистела.
Она уходила.
Клинок полоснул по предплечью другой руки, оставляя зеркальный порез. Пронёсся по бедру, вскрывая кожу. Чиркнул по груди, роняя алые капли на землю.
Каждый удар Лорен вкладывал с силой — как в последний. Пыль под их ногами поднималась, каждый шаг оставлял грязные отметины. Земля вокруг костра быстро превращалась в месиво из пепла, крови и выбитой травы.
Она чувствовала, как слабость медленно подступает изнутри.
Не смертельная. Но непривычная.
«Если продолжу принимать удары — тьма не успеет затянуть всё. Надо…»
Она сменила тактику.
Перестала уходить от каждого клинка. Вместо этого начала сближаться, входя в зону, где меч становится неудобен.
Лорен понял.
Попытался оттолкнуть её ударом плеча и колена одновременно. Меч пошёл по диагонали вниз, нацеливаясь на коленную чашечку.
Она бросила нож.
Буквально. Не метнула, как метатель, а выбросила вперёд, в линию удара. Сталь встретила сталь. Нож отлетел в сторону, меч на долю секунды вышел из равновесия.
Этой секунды хватило.
Она шагнула впритык.
Схватила Лорена за ворот кожанки одной рукой, второй перехватила запястье с мечом. Мышцы натужились, сухожилия натянулись.
У человека и нечеловека была разная сила.
Наёмник впервые по-настоящему ощутил это.
Он попытался вырвать руку — нет. Попробовал развернуть клинок, ткнуть в живот — сталь застыла в полушаге, как прибитая к воздуху.
Она вдохнула.
Внутри чернота сгустилась, обволокла предплечья. Мышцы под кожей вздулись чуть сильнее.
Она выкрутила руку Лорена.
Не так, как делает опытный боец — через рычаги и центры тяжести, — а грубо. Просто начала крутить кисть дальше, чем позволяют суставы. Сухожилия натянулись до предела, запястье скрипнуло, локоть взвыл.
— А-а! — сорвался крик.
У меча был один недостаток: если хозяин теряет контроль над рукой, сталь становится обузой.
Лорен вынужден был отпустить.
Меч выскользнул, он успел только посмотреть, как тот падает в пыль в метре от них. В следующий миг плечи столкнулись с её грудью. Она повалила его назад.
Они рухнули на землю.
Пыль взвилась облаком, искры от костра прошипели, встречаясь с влажными комками грязи. Она оказалась сверху — тело само выбрало позицию, прижав бёдрами его таз, коленями — его руки.
Лорен рванулся, пытаясь вывернуться.
Тщетно.
Она сидела на нём, как на поверженном звере. Спина гудела, рана на боку сочилась, но хватка оставалась железной.
— Кто вы? — спросила она, сжимая его запястья, чувствуя под пальцами биение пульса. — Откуда?
Лорен выплюнул в сторону кровь, попавшую в рот.
— Пошла… к… — попытался выдохнуть Лорен.
Она взяла его правую кисть.
Пальцы — крепкие, натруженные. Мозоли вдоль фаланг. Человек, всю жизнь державший оружие, верёвки, поводья.
Она взяла большой палец.
Не резко.
Медленно.
Сначала просто сжала. Косточки хрустнули тихо. Потом, не разжимая хватки, начала гнуть в сторону. Не туда, куда привык палец, а в противоположную.
Связки вытянулись до предела.
— А-а… ст-стой…
Она не остановилась.
Хруст был мягким — как если бы треснула сухая ветка.
Крик Лорена уже был не боевым. Высокий, срывающийся. Боль прорвалась, потянулась по нервам к голове, врезалась в мозг. Он попытался вырвать руку, но хватка не ослабла.
— Кто вы? — повторила она.
Голос оставался ровным.
Лорен дышал часто, прерывисто. На лбу — пот, на щеках — кровь. Один глаз прищурен от разорванной щеки. Взгляд всё ещё цепкий, даже сквозь боль.
— Наёмники… — выдохнул он, морщась. — Городские. Нас наняли…
— Какой город? — она усилила давление на указательный палец. Тот ещё был цел.
Лорен стиснул зубы.
— Верст… — выдавил он. — Город Верст. Четвёртая застава… северная стена…
Слова давались через боль. Но он говорил. Боевой опыт не помогал здесь — против человека, который не знает, что такое «нельзя».
— Кто я? — спросила она.
Вопрос прозвучал тише.
Лорен вскинул на неё взгляд.
Секунда — он смотрел на неё просто как на врага. Как на нечисть. Потом в глубине глаз что-то дрогнуло.
«Она… не знает?»
— Ты… — он дёрнул уголком рта. — Ты думаешь, я скажу тебе, что ты за тварь?
Она взяла указательный палец.
— Я человек, — спокойно солгала она. — Такой же, как ты.
Она начала гнуть.
На этот раз звук был громче. Кость лопнула, сустав вышел из гнезда, кожа натянулась, пока не треснула. Пальцы Лорена судорожно разжались, ладонь выгнулась. Крик ударил ей в грудь, пробив воздух.
— Скажи, — повторила она, дожидаясь, пока крик Лорена перейдёт в хрип. — Как звали эту девушку. До того, как я занял её тело.
Она произнесла это отдельно — чтобы понять, как звучит.
«Занял её тело».
Фраза легла естественно. Без сожаления.
Лорен захрипел, пытаясь поймать дыхание.
— Дев… девка с печатью… — слова рвались, спотыкались. — Я не знаю… имени…
Он был не из тех, кто много внимания уделяет телам, которые кидает в яму. Он видел её как груз. Ноша. Ещё одна единица. Не личность.
— Кто-то должен был назвать, — спокойно ответила она. — Ты — нет. Кто?
— Маг… — выдох. — Старик… Фарен. Он с ней говорил… он её забрал из казематов…
«Фарен», — имя врезалось острым гвоздём. — «Маг. Казематы. Значит, до ямы была тюрьма».
— Где она жила? — продолжила она. — До казематов. До печати. До ямы.
Лорен замолчал. На этот раз — не от боли.
Он искал ответ.
И… не нашёл.
Плечи дёрнулись.
— Откуда мне знать, где жила какая-то беловолосая сука, — прошипел он. — Я не её нянька.
Она взяла третий палец.
Лорен это понял.
— Погоди! — сорвался он. — Я… знаю только, что её привезли из верхнего города. Сказали — из дома купца. Имя… не называли. Для нас она была просто… грузом. Поняла?! Грузом.
«Верхний город. Дом купца», — цепляла она каждое слово.
— Почему её выбросили в яму? — спросила она. — За что?
— За печать, — Лорен захрипел. — За отметку. Чародеи сказали — проклятая. Опасная. Хозяин не хотел держать её в стенах. Велел сжечь. Потом… — он скривился, вспоминая, — …потом передумал. Приказал — в яму.
— Почему передумал? — давление на палец стало ощутимым.
Лорен прикусил губу, кровь пошла по подбородку.
— Не знаю… — выдох. — Я не слушаю разговоры хозяина с магами. Я… просто… делаю свою работу.
В глазах — на секунду мелькнуло что-то вроде мольбы.
«Хочешь, чтобы я поверила?»
Она смотрела в эти глаза, прислушивалась к сердцу. Оно билось часто, но без явных провалов. Ложь звучала бы иначе. Это была правда — частичная. Всё, что он действительно знал.
«Мало», — холодно решила она.
Она отпустила руку на миг. Лорен чуть расслабился, думая, что пытка закончилась.
Она схватила его за ногу.
Не за стопу — за голень, чуть выше лодыжки. Другой рукой — за бедро. Прижала коленом его таз.
— Подожди… — выдох Лорена стал рваным. — Мы… мы можем договориться. Хочешь серебра? Я проведу тебя в город. Я…
Она дёрнула.
Косточка над лодыжкой треснула первой. Сустав вышел из гнезда, связки, не выдержав, порвались, как мокрые нити. Нога пошла под углом, которого у людей быть не должно.
Крик был уже неотделим от хрипа.
На этот раз он долго не стихал. Лорен выгнулся, пытаясь вырваться, но каждое движение только усугубляло. Он задыхался, слова бились о горло, не вылетая.
Она смотрела ему в лицо.
«Наёмник, — думала она. — Лоялен до цены. За боль продаст всё, что знает. Но не то, чего не знает».
Она отпустила ногу.
Та осталась лежать, странно вывернутая, дёргаясь в судорогах.
— Кто хозяин? — спросила она, когда крик перешёл в кашель. — Имя.
— Господин… — Лорен захрипел. — Господин Хадрет. Старший над Верстом… он же нанимает нас… он же говорит с магами… он…
Речь распадалась. Боль съедала слова изнутри.
В глубине леса — далеко, но уже слышимо — протянулся звук.
Вой.
Протяжный, хриплый, низкий. Не волчий. Слишком густой, слишком дрожащий — будто его тянули через ржавое железо. Он вспорол тишину, разбил остатки ночного спокойствия.
Она подняла голову.
Слух натянулся, как струна.
Тот же вой, что она слышала, когда выбралась из ямы. Тогда это было просто фоном. Далёкой отметкой. Теперь… ближе.
Гораздо.
В лесу что-то сломалось. Треск — не ветки, а целого молодого дерева, которое кто-то отогнул, а потом отпустил. Земля под ними дрогнула — будто по ней прошёлся тяжёлый молот.
Лорен тоже услышал.
Взгляд, ещё секунду назад прикованный к её лицу, дёрнулся в сторону деревьев. В глазах — страх, настоящий, не от боли.
— Ты… — прохрипел он. — Ты нас всех… подписала…
Он не договорил.
Между стволами показалась тень.
Сначала — просто слишком широкая, слишком высокая. Потом — детали. Плечи, достигающие нижних веток. Спина, покрытая чем-то, что в полумраке казалось смесью шкуры и костяных пластин. Лапа размером с человеческую грудь ставит на землю когти — длинные, искривлённые, как ножи.
Глаза.
Два угольных чёрных озера, в глубине которых тлел тусклый, болотный-желтоватый свет.
Тварь вышла на опушку, втянула воздух.
Язык, похожий на сероватый хлыст, лизнул воздух в её сторону. Ноздри — тяжёлые, мясистые — раздулись, ловя запах крови, горелого мяса, страха.
Она сделала шаг к костру.
Их взгляды встретились.
— …Только этого не хватало, — почти с насмешкой отметила она.