Курсант бьется в конвульсиях, изрыгая кровь.
Сзади виднеется Ли Се А, прибежавшая на шум. Ее лицо буквально кричит: «Что вы собираетесь делать?!»
— Фу-х… — роняет Кан Хён короткий вздох.
Причина, по которой он терпел выходки этих профессоров до этого момента, проста: он хочет спокойно жить здесь, на Земле, в Южной Корее, куда так долго мечтательно стремился. Он хочет приспособиться и следовать местным правилам.
А местное правило, судя по всему, запрещало какому-то кандидату в профессора вмешиваться в подобные ситуации.
— Вы вообще понимаете, что говорите?! Какое еще разорванное сердце?! — вскричал профессор, пытавшийся его остановить, натянув жилы на шее.
На мгновение губы Кан Хёна искривились — истинные мысли едва не вырвались наружу:
«Идиоты. Вы своими руками наглухо перекрыли выходы. Куда, по-вашему, денется дым из горящего дома? Естественно, он хлынет обратно и разорвет самое слабое место — сердце!»
Но он сдержался.
В голове всплыло предупреждение Цыпленка по дороге сюда:
«Там ни в коем случае нельзя обращаться к людям на "ты", как вы делали со мной! Только на "вы", строго вежливо! Вы ведь сами хотели стать профессором. Если устроите скандал еще и здесь, даже Управление не сможет вам помочь!»
Честно говоря, это было адски непривычно.
В тринадцать лет он попал в Мурим и двадцать лет говорил только по-китайски. Нет, вежливые формы корейского языка он знал, но они категорически отказывались слетать с языка естественным образом.
Но что поделать? Это тоже испытание, через которое нужно пройти ради адаптации.
— Его энергия перекрутилась: один раз в точке Чжун-вань, и дважды — в точке Ци-мэнь.
— Что?! Как вы можете это знать, даже не проверив пульс?!
Обычно без проверки пульса такое определить невозможно.
Вот только Кан Хён учился медицине у Сумасшедшего Лекаря - безумного старика, наставлявшего Божественных Лекарей, Демонических Врачей и Святых Фармацевтов. Сумасшедший Лекарь, один из семерых его наставников, читал потоки ци одним взглядом и определял болезненные очаги по запаху.
— Верить или нет — ваше дело, но парня-то спасать надо?
— Что вы вознамерились сделать?! — перед ним встал старший профессор Джин Мён Хун.
Время было на исходе, поэтому Кан Хён просто проигнорировал его и решительно шагнул к курсанту. Он приложил ладонь к точке Ци-хай (氣海穴), расположенной на два цуня ниже пупка.
— С-стойте! Вы что делаете?! — глаза курсанта, осознавшего происходящее, наполнились ужасом.
Вот смотрите. Будь это настоящее искажение ци, он бы даже не соображал, что происходит.
— С ума сошел?! Это же даньтянь!
— Какой безумец бьет по даньтяню человека в состоянии искажения ци?! Немедленно отвали от него!
Профессора подняли панический гвалт.
«Сколько же от них шума…»
Кан Хён полностью проигнорировал их вопли, подобные жужжанию мух, и нанес точный удар по акупунктурной точке.
— Кха-а-ах!
Из рта парня фонтаном выплеснулась темно-алая кровь.
Кап, кап!
Кровавые брызги алой россыпью окропили пол полигона. Выхаркнув сгустки, курсант мгновенно обмяк и рухнул на землю, подобно марионетке с перерезанными нитями.
«Лечение окончено».
Этот единственный удар полностью распутал скрученные каналы.
Однако…
— Ах ты, сумасшедший ублюдок! Ты все-таки убил курсанта!
На полигоне поднялся невообразимый хаос.
Даже Ли Се А, наблюдавшие за всем от самого входа, побледнела как полотно и в ужасе прикрыла рот руками.
И в этот момент…
Чэ-э-энг!
Раздался металлический звон.
Джин Мён Хун обнажил меч.
— Как ты смеешь убивать курсанта Академии?! Я заставлю тебя ответить за это!
Кан Хён лишь равнодушно уставился на приближающегося профессора, извергавшего волны ауры.
В обычных обстоятельствах голова Джин Мён Хуна уже слетела бы с плеч в ту самую секунду, когда тот взялся за рукоять. Таковы законы Мурима, в котором Кан Хён прожил двадцать лет.
В эту секунду Кан Хён колебался: поддаться инстинктам Мурима или поступить по законам Земли?
Из этого опасного раздумья Джин Мён Хуна спас не кто иной, как ректор.
— Стой, профессор Джин! — он перегородил ему дорогу.
Выражение лица ректора буквально кричало: «Пожалуйста, уймись! Если жить хочешь!»
— Господин ректор!
— Убери меч! Ты слишком взбудоражен.
— Н-но этот человек только что забил парня насмерть!
— Даже если и так, разве это повод обнажать клинок?!
— …!
От грозного оклика ректора Джин Мён Хун лишился дара речи.
— Господин ректор! Вы что, принимаете сторону этого незнакомца?! Неужели все потому, что у него связи в Управлении?!
— Не переходи черту, — голос ректора стал леденящим.
Обычно добродушный и улыбчивый старик сейчас смотрел тяжело и строго.
— Даже если этот человек навредил курсанту, разбираться и наказывать его будут Дисциплинарный комитет Академии и Инспекция Ассоциации. Простой профессор не имеет права обнажать меч и вершить самосуд!
— Кх-х…
— Вложи меч в ножны. Немедленно.
От этого сурового предупреждения лицо Джин Мён Хуна исказилось. Он неохотно начал убирать клинок, как вдруг…
— Кхем, кхем!
В тишине полигона раздался кашель. Все взгляды мгновенно устремились к полу.
— Кха, кха-а-ах!
Тело лежавшего в крови курсанта дернулось, и он с трудом выдохнул воздуха. Затем, пошатываясь, парень приподнял верхнюю часть туловища.
К бледной коже возвращался здоровый румянец, а бушевавшая ранее энергия полностью улеглась.
— Ха-а, ха-а… — тяжело дыша, курсант ощупал свою грудь и живот, пробормотав: — Н-не болит…
От этой картины опешил даже ректор. Все присутствующие застыли с глуповатыми минами.
— В-выжил?!
— Ударить по даньтяню, чтобы снять искажение ци?!
— Как… да что это вообще было?!
Точку в происходящем поставил ректор.
Кодовое имя: Блэк — государственная тайна. Ректор прекрасно понимал, что лишний шум ни к чему хорошему не приведет.
— Что вы застыли?! Немедленно доставьте курсанта в медкабинет и обеспечьте покой!
По приказу ректора профессора суматошно подхватили парня и увлекли его с полигона. Мгновенно уладив ситуацию, ректор полуоборотом повернулся к Кан Хёну.
— Кхм. Господин Кан Хён?
— Можете звать просто Хён.
— Ха-ха, вот как? Прошу прощения за этот неприятный инцидент.
— Пустяки. Зато все быстро разрешилось.
— Спасибо за курсанта. Понимаю, что это хлопотно, но не могли бы вы подождать в приемной? Как только я улажу формальности, мы продолжим разговор.
— Хорошо.
Медицинский центр.
Профессор Хван Е Рим, только что вернувшаяся из командировки, замерила пульс курсанта.
— Состояние стабильное.
От ее спокойного голоса напряжение, сковывавшее профессоров, спало.
— Вы сказали, был нанесен удар по точке Ци-хай? Это была отличная экстренная помощь. Каналы в областях Чжун-вань и Ци-мэнь были скручены, а в таких случаях нужно заставить организм выхаркнуть застоявшуюся кровь, одновременно открыв пути для ци.
В глазах Хван Е Рим читалось искреннее восхищение.
Одно дело — знать теорию, и совсем другое — обладать столь глубокими познаниями в ци-медицине, чтобы провести процедуру так безупречно.
— Кто это сделал?
— …
— Кто назначил столь идеальное лечение?
Гробовая тишина.
Ни Джин Мён Хун, ни другие профессора не смогли вымолвить ни слова.
Метод, который они с пеной у рта осуждали, оказался безупречным!
Какой позор!
И тут ректор, до сих пор наблюдавший со стороны сложа руки, подал голос:
— Профессор Хван. Позволь спросить.
— Да, господин ректор.
— Если бы… — взгляд ректора устремился на застывших профессоров. — Если бы они попытались силой подавить ци снаружи, сформировав сеть ци… Что бы произошло с курсантом?
Он спросил это не ради упрека, а чтобы расставить точки над «i».
— Гм, — Хван Е Рим нахмурилась и без колебаний ответила: — Кто вообще занимается подобным безумием?
— …!
— В ситуации, когда скрученная ци и так ищет выход, внешнее давление направило бы ее к самому слабому месту — к сердцу. Сердечные каналы просто не выдержали бы, и парень скончался бы на месте.
У Джин Мён Хуна подогнулись колени.
Он едва не убил ребенка, а тот самый «блатник», на которого он занес меч, оказался спасителем курсанта.
Ректор больше не задавал вопросов. Что возьмешь с профессоров, умеющих только махать мечом? Он знал, что они искренне хотели помочь.
Однако…
— Думаю, квалификация кандидата доказана более чем убедительно. Что скажете?
Пользуясь моментом, нужно было окончательно давить протесты.
Ни один профессор не возразил. Даже будь у них десять ртов, им нечего было сказать. Кан Хён исправил их роковую ошибку.
— Что ж, считаю это согласием.
Глядя на выходящего ректора, Джин Мён Хун стиснул зубы.
В этот раз он признает поражение.
Однако медицинские знания — это одно, а умение преподавать — совсем другое.
«Ну давай, попробуй. Посмотрим, помогут ли твои медицинские познания за кафедрой».
С трудом подавив клокочущую ярость, Джин Мён Хун удалился.
— Господин Кан Хён! Ой, нет, теперь господин профессор!
В машине по дороге к конспиративному дому Ли Се А, сидевшая за рулем, сияла от восторга.
В руках Кан Хёна, сидевшего на заднем сиденье, лежал документ о назначении, врученный лично ректором.
[Государственная Академия Охотников]
Приказ о назначении специального профессора
Имя: Кан Хён
Должность: Специальный профессор
Дисциплина: Специальная методика руководства
Срок назначения: 1 год
Настоящим назначается специальным профессором Государственной Академии Охотников.
Ректор Государственной Академии Охотников: Со Иль Хён [Печать]
«Специальная методика руководства».
Занятия внесли в расписание всего на один день — в субботу, на два часа. Ректор извинился, что из-за отсутствия статуса штатного профессора поставить дисциплину как основную невозможно, и Кан Хён просто кивнул.
— Это было просто невероятно! Вы даже пульс не проверяли, как вы узнали?! Врезали по даньтяню, парень выхаркнул кровь и тут же ожил! Вы видели лицо этого профессора Джин Мён Хуна?!
Та-та-та!
В зеркале заднего вида рот Ли Се А не закрывался ни на секунду. Если раньше она дрожала от одного его взгляда, то теперь явно расслабилась.
Кан Хён даже не стал отвечать. Он просто…
Глоток, глоток.
Припал к бутылке виски, словно это была обычная вода.
— Кха-а-а.
Хмель глушил боль в даньтяне и давил яд Асуры.
— И вы отличный молодец! Сделали все, как я просила, и говорили вежливо! Хотя ваше «Всем прочь с дороги» звучит немного…
— Эй. — Кан Хён, нахмурившись, пнул переднее сиденье.
— Д-да?!
— Заткнись и газуй.
В конце фразы промелькнул едва уловимый стон боли.
И проницательная Се А это заметила.
«Опять…»
Она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида на побледневшее лицо Кан Хёна.
«Так и есть».
Блэк определенно чем-то болен.
Заволновавшись, Се А утопила педаль газа в пол:
— Вы в порядке? Если вам очень больно…
— Ты глухая? Я сказал: тишина.
— Поняла.
Вскоре они прибыли к дому.
БЭМ!
Дверь захлопнулась.
По какой-то причине Се А показалось, что спина уходящего Кан Хёна выглядела отчаянной и одинокой.
«Что же с ним происходит? Почему он молчит и делает вид, что все хорошо? Он ведь может уничтожить Левиафана одним взмахом руки… С каким же адом он сталкивается в одиночку?»
Ли Се А все больше хотела узнать правду.