В общей сложности набралось двадцать человек.
К троим добровольцам ректор своей властью добавил ещё семнадцать.
— Ого, — Ли Се А быстро листала записи на экране планшета. — Досье у них одно ярче другого! Есть тот, кто умудрился получить больше десятка дисциплинарных взысканий, а другой нагло замахнулся мечом на профессора, уповая на влиятельных покровителей, за что и схлопотал отстранение. Зачитать вам список?
— Нет.
Вернувшись в дом, Кан Хён по своему обыкновению устроился на диване.
Хруст.
Он привычным движением откупорил бутылку виски.
Глядя на это, Се А лишь скривилась от досады.
У него там что, вместо крови алкоголь по венам течёт?
— Даже смотреть не будете? Это ведь ваши будущие студенты, хотя бы имена и биографии…
— И зачем мне всё это знать?
— Что?
— Напал ли кто-то на профессора или выставлял напоказ своих покровителей — мне плевать.
Он сделал глоток виски и спокойно продолжил:
— Важно лишь то, с каким взглядом они предстанут передо мной.
За двадцать лет в Муриме, срубив головы бесчисленному множеству гениев и талантов, он усвоил одну непреложную истину.
Даже тот, кто родился в сильнейшем клане и с детства впитывал редчайшие эликсиры и ценнейшие фолианты, превращался в обычную откормленную свинью, если перед лицом смерти обделывался и пускался внаутёк.
И напротив: даже нищий оборванец, подворотный пёс, рвущий глотку зубами ради спасения собственной жизни, обладал истинными костями и был настоящим сосудом.
И пусть ректор лично обратился к нему с просьбой, Кан Хён не намеревался спасать всех подряд.
— Когда первое занятие?
— В следующую субботу. Это первая неделя семестра.
Поскольку Кан Хён пришёл по особому контракту в самый последний момент, он пропустил торжественную церемонию в честь двадцатилетия Академии и вводную часть.
В глубине души он немного сожалел об этом.
Сложно найти лучшее место, чтобы оценить потенциал молодёжи.
Впрочем, спешка здесь ни к чему.
Семь сосудов, способных удержать формацию перед лицом жуткого Асуры…
Такие настоящие самородки всё равно не вычисляются по тому, насколько смирно они хлопают в ладоши под трибуной на открытии семестра.
«Истинный клинок раскрывает свою суть не в ножнах, а когда рубит плоть, ломает кости и омывается чужой кровью».
Оставалось лишь надеяться, что среди этих двадцати найдётся хотя бы один.
Хотя бы один-единственный.
Кан Хён снова отправил восвояси Ли Се А, которая упорно порывалась убраться в его комнате.
Когда за ней закрылась дверь, он отставил стакан с виски на стол и болезненно нахмурился.
— Кх…
Даже алкоголь уже с трудом глушил эту адскую боль.
«Только и ждёт момента, чтобы вырваться наружу».
Кан Хён скрестил ноги на диване и прикрыл глаза.
Его дыхание постепенно замедлилось, а воздух вокруг начал стремительно остывать.
Техника Предельного Инь.
Уникальное искусство безумного старика-мечника, который положил всю свою жизнь на служение единственному клинку.
Стоило пустить энергию по каналам, как яд Асуры, свернувшийся змеёй в его жилах, содрогнулся и был принудительно вбит в самый низ даньтяня.
Разумеется, это лишь временная мера.
«Нужно избавиться от него как можно скорее».
Восемьдесят процентов его внутренней энергии уходило исключительно на сдерживание этого яда.
В таком положении у него не было никакой возможности поглощать новую ци и развивать внутренние силы.
«Я должен стать сильнее».
В прошлом бою с Повелителем Демонов он с трудом вырвал победу, сражаясь на равных.
Из-за этого погибли все его наставники, а большая часть Мурима превратилась в пепел.
«На этот раз я такого не допустит».
Нужно подготовиться так, чтобы одержать разгромную и безоговорочную победу.
Так, чтобы местные жители решили, будто мимо них пронёсся лишь лёгкий порыв ветра.
Шорох.
Кан Хён окончательно погрузился в медитацию.
Суббота, 9:50 утра.
Тренировочный зал в старом корпусе Академии.
К десяти часам здесь собралось несколько студентов, решивших посетить первое занятие Кан Хёна.
— Твою мать, блядь…
Грубая ругань вырвалась у одного из присутствующих.
Голос принадлежал Квак До Джину, курсанту восемнадцатого набора.
По-хорошему, он должен был перерасти даже третий курс и давно покинуть стены Академии.
В местных кругах его прозвали Бешеным Псом.
Получив десятки дисциплинарных взысканий, он был оставлен на второй год.
— Суббота, утро, делать мне больше нечего…
Бум!
Он со злостью пнул стоящий неподалёку манекен.
Несмотря на то что он откровенно буйствовал, никто не смел его остановить.
В Академии иерархия строго строилась на старшинстве наборов.
«Если бы не личный приказ ректора, я бы хрен сюда пришёл».
Квак До Джин скрипнул зубами.
Каким бы отбитым Бешеным Псом он ни был, пойти против воли Со Иль Хёна — одного из семи охотников S-ранга в стране — он не решался.
— Эй, вы двое. Вы ведь первокурсники? А ну подошли сюда.
Зажатый гнев всегда ищет лёгкую мишень.
Его свирепый взгляд упёрся в двух сжавшихся в углу новичков.
Топот!
Вышколенные первокурсники мгновенно вытянулись в струнку перед старшим.
— Двадцать первый набор! Хан Тэ Хо!
— Двадцать первый набор! Приветствуем старшего!
— Ну надо же, какие шелковистые, — Квак До Джин вальяжно встал на одну ногу и похлопал обоих по плечам. — Так это вы двое из той тройки лохов, что добровольно записались на этот конченый курс?
— Т-так точно!
— И какого хрена?
— Что?
— Спрашиваю, на кой хрен вы сюда записались?
Быстро сориентировавшись, глуповатого вида Хан Тэ Хо ответил первым:
— Я… я увидел в описании, что здесь научат, как стать сильнее, вот и записался!
— Не пизди, — хмыкнул Квак До Джин.
«Стать сильнее, как же».
Среди первокурсников уже вовсю ходили слухи, что этот профессор — обычный блатник, застрявший тут по знакомству.
— Совсем мозги пропил, идиота кусок, — брезгливо сплюнул Квак До Джин и перевёл взгляд на второго. — А ты?
— Я… я?
— Да, ты.
— …Я случайно не туда нажал, когда выбирал предметы.
— Охуеть, — он аж опешил и невольно расхохотался. — Этот ещё глупее! Ну и цирк!
Он обвёл взглядом зал и повысил голос:
— Идеальное комбо! Отбросы на грани отчисления, тупорылые лохи, пришедшие добровольно, и ноунейм-блатник, который пытается всё это вести!
Тьфу!
Квак До Джин сплюнул на пол.
— И из-за какого-то Кан Хёна я должен тратить время на эту херню…
— Вы заходите слишком далеко.
В этот момент из глубины зала вышел ещё один студент.
— Это ещё кто?
— Двадцатый набор, Юн Хён Джон.
— И на кой хрен ты мне вылез, а, мелкий? — Квак До Джин сделал шаг вперёд, возвышаясь над ним на целую голову.
— Я тот самый третий, кто записался добровольно.
— А-а, так это ты? Тот самый гений, который едва не сдох от искажения ци?
— Именно.
— И что дальше? — губы Квак До Джина искривились в оскале. — Тебя задело, что я хейчу твоего спасителя?
— …Считать человека никчёмным, даже не поработав с ним, — как минимум опрометчиво.
— Чего? — Квак До Джин прыснул от смеха. — Ха-ха! Ну надо же, до чего времена дошли! Мелкий на два набора младше пытается читать мне морали!
Он подступил вплотную к лицу Юн Хён Джона:
— Думаешь, раз я остался на второй год, со мной можно так разговаривать? Может, преподать тебе урок субординации до прихода профессора?
— Думаю, урок субординации в первую очередь нужен вам, старший.
— Ах ты тварь…
Вскипев от ярости, Квак До Джин мёртвой хваткой вцепился в грудки Юн Хён Джона и занёс кулак для удара, когда…
— Квак.
Неподалёку раздался ленивый, низкий голос.
— …!
От этого единственного слова плечи Квак До Джина заметно вздрогнули.
Из тени зала медленно выходил молодой человек.
Девятнадцатый набор, Ча Ю Сик!
Фактический хищник этой Академии.
Никто из студентов, независимо от навыков, не смел переходить ему дорогу. Даже профессора обходили его стороной.
А всё потому, что за его спиной стояла гигантская тень.
Ча Ха Ран — охотник S-ранга и глава гильдии «Небесный Волк».
А этот парень был его младшим сыном.
— Для первого дня вполне достаточно, — произнёс он.
— А… ну да. Как скажешь, Ча, — Квак До Джин медленно разжал пальцы и отступил.
Каким бы Бешеным Псом его ни кликали, перед настоящим монстром приходилось поджимать хвост.
«Я хоть и прибитый, но на профессоров с мечом не кидаюсь».
А вот Ча Ю Сик действительно ни во что не ставил местный преподавательский состав.
Да и с чего бы?
Большинство профессоров — бывшие охотники A-ранга, ушедшие на покой.
Кем они могли казаться второму сыну главы одной из трёх крупнейших гильдий страны?
«Они и в подмётки не годятся командирам рейдов из нашей гильдии».
С самого детства его обучали монстры, прошедшие через ад настоящих битв.
Занудные теоретические лекции и суррогатные тренировки Академии вызывали у него лишь зевоту.
И всё же этим субботним утром он пришёл в тренировочный зал по одной-единственной причине.
— Ха-а… — Ча Ю Сик коротко вздохнул и откинул челку со лба.
«Ректор Со Иль Хён…»
Этот старик лично связался с его отцом.
— Не стоит так кипятиться, Квак, — Ча Ю Сик высокомерно усмехнулся. — Всё равно это занятие сегодня будет последним.
— В смысле?
— Зачем тратить целый семестр на предмет, который не стоит ни гроша? Я сегодня всё красиво закончу.
— О-о, неужто решишь умыть его прямо на первом уроке?
— Умыть? Что вы, — он хищно оскалился. — Я лишь проверю, имеет ли он право нас учить.
Похлопал.
Ча Ю Сик слегка задел ножны своего меча.
Профессор, который не способно справиться с одним-единственным студентом?
У ректора просто не найдётся поводов покрывать подобную некомпетентность.
— Ха-ха-ха! Вот это дело! Не тянет — пусть собирает манатки и валит!
Глядя на ликующего Квак До Джина, Юн Хён Джон сжал кулаки.
«Дело дрянь».
По Академии ходили слухи, что Ча Ю Сик не уступает в дуэлях даже штатным профессорам.
Он знал, что медицинские познания Кан Хёна невероятны, но гарантировать его боевую силу в реальном бою не мог никто.
Остальные курсанты, собравшиеся в зале, тоже задавались вопросами.
«Ча Ю Сик решил вмешаться? Отлично, хоть скучно не будет».
«Если сегодня курс сорвётся, на следующей неделе можно будет поспать подольше».
Некоторые искренне радовались.
«И всё же его рекомендовал сам ректор… Не просто так ведь?»
«Он обещал научить, как стать сильнее. Может, хоть что-то покажет…»
А кто-то всё ещё надеялся на лучшее.
Так прошло ещё немного времени.
БО-О-ОН-Н-НГ!
Когда эхо колокола огласило ровно десять часов утра…
Шаг, шаг.
Шаркая по песку, в тренировочный зал вошёл мужчина.
— …
В ту же секунду лица курсантов перекосило.
— Х-а-а-ам…
Профессор шел, откровенно зевая во весь рот. Его волосы были взъерошены, будто он только что встал с кровати, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты.
Но вишенкой на торте была бутылка виски в его руке.
Ветер моментально донёс до присутствующих резкий, терпкий запах алкоголя.
«…Алкоголь?»
«Глушит виски прямо из горла с самого утра?! Профессор?!»
«Это ещё что за…»
Даже Юн Хён Джон, до последнего защищавший Кан Хёна, стоял с открытым ртом.
«Господин профессор! Вы что творите?!
За такое даже штатного преподавателя выгнали бы с треском!»
Те немногие, кто питал хоть какие-то надежды, тут же сменили милость на глубокое разочарование.
Однако Кан Хёну было глубоко плевать на их взгляды.
Лениво дойдя до середины зала, он остановился и смерил студентов холодным взором.
Никакого журнала посещаемости у него в руках, естественно, не было.
Он лишь переступил с ноги на ногу и снова поднёс бутылку к губам.
Глоток, глоток.
В звенящей тишине, где замерли даже дыхания двадцати человек…
— Ха-а…
Выдохнув горячий перегар, Кан Хён медленно опустил бутылку.
— В ваших шарах нет ни капли злости.
Губы Кан Хёна искривились в презрительной ухмылке:
— У скотины, которую ведут на убой, и то больше жизни в глазах.