В подземной части Блэк-хауса я наконец-то смог пойти в сторону, что была до этого защищена чарами. С перстнем в руках и в сопровождении Кикимера, постепенно снимая чары консервации, защищённые самой системой защиты особняка, я спускался, проходя мимо мест, куда так желал заглянуть. Но в конце концов пришлось спуститься аж до Сердца — защищённая глубинная комната находилась на том же уровне, что и хранилище. Я очень хотел в хранилище, но пока была другая задача.
Сердцем называли объект-артефакт, на котором и собирался каскад статичных чар, подпитываемый магическим источником или иным способом.
В фанфиках из того мира, о которых я помнил, самой близкой аналогией был так называемый родовой Алтарь, но подобной мистической, сверх много функциональней, полу разумной штуки не существовало в принципе, да и термин не слишком подходил. У Сердца функционал ограничивался банальной функцией генератора, системы безопасности и пункта управления, связанного с Перстнем Лорда. То бишь перстень на моём пальце в том числе был как пульт, которым можно было управлять всем особняком на расстоянии. Иначе пришлось бы каждый раз спускаться в подземную часть особняка, затем направляться в самую глубокую часть и оттуда что-то делать.
Увы, сейчас, несмотря на всю простоту обращения к защитной системе особняка, я так и не смог на расстоянии переключить особняк в осадный режим. То ли надо потренироваться с перстнем, то ли слишком кардинальная функция, дабы управлять ею через перстень.
Подземная часть Блэк-хауса пахла просто камнем, который не видел солнечного света столетиями. Стены, вырубленные в толще земли, были гладкими, явно отполированными до более чем цивильного вида, а красиво интегрированные факелы, горящие вечным синим огнём, придавали особой атмосферы этому месту.
— Сюда, хозяин, — проскрежетал Кикимер, семеня впереди. — Хозяин должен идти за Кикимером. Здесь опасно для тех, кто не знает пути.
Я шёл следом, сжимая в руке перстень. Каждое моё движение рукой снимало одну защиту за другой — чары консервации, которые бабушка Вальбурга наложила задолго до смерти, я снимал, словно паутину, опутывающую коридоры. Они были из числа активной защиты, поэтому через них, не снимая, я не мог пройти.
Мы спускались всё глубже. Каменные ступени уходили вниз, и с каждым шагом магический фон вокруг становился лишь плотнее. Я уже чувствовал её кожей. На таком близком от Сердца расстоянии плотность магии зашкаливала даже по сравнению с Хогвартсом.
Наконец Кикимер остановился перед дверью, которая, казалось, была вырезана из цельного куска чёрного камня, представляя собой гигантскую каменную плиту с интересной резьбой и огромным количеством рунных цепочек на ней.
— Дальше хозяин должен идти один, — сказал эльф, низко кланяясь. — Кикимер не может ступить туда, как и все другие. Только вы хозяин, только Лорд Блэк!
Я кивнул и коснулся перстнем скважины. Толстая, громадная плита весом, наверное, в центнер резко сдвинулась с места, не без скрежета тяжёлого камня о камень.
В отличие от активных чар, которые можно было активировать или деактивировать перстнем, эти пассивные нельзя было просто так снять. Они признавали только владельца перстня, только истинного Лорда Блэка, защищая центр работоспособности особняка насколько это вообще возможно.
Комната, в которую я попал, была похожа на каменный мешок — гладкие отполированные стены, высокий потолок и пол, выложенный тёмными плитами. Комната крестообразно разделялась плотной и широкой рунной цепью, резанной прямо в каменных стенах, полу и потолке. Магические факелы, зажжённые синим пламенем, горели ровно, не давая теней. А воздух здесь был чуть ли не стерильным, и пахло от него чем-то древним — могу подобрать только слово: магией!
В центре же комнаты стоял пьедестал. Невысокий, сделанный из того же чёрного камня, что и стены. Но не просто камень привлёк моё внимание. Вся поверхность пьедестала была покрыта золотом — тончайшие линии, сплетающиеся в бесконечные рунные цепочки. Они были настолько мелкими, что на первый взгляд казались просто узором. Но чем ближе я подходил, тем отчётливее видел эти тысячи и тысячи рун, обвивающих пьедестал, словно цепи.
А в центре пьедестала, прямо в камне, сиял сапфир. Он был огромным — размером с кулак, и почти чёрным, но внутри него, в глубине, виднелась форма звезды. Шестилучевая… видимо, это дорогой подвид сапфиров, называемый чёрным звёздчатым сапфиром. Не знал, что они бывают такого размера.
И даже этот сапфир, есть даже убрать, что является якорем для Сердца магического особняка, стоил целое состояние. Мне кажется, больше миллиона галлеонов. На сапфире с звёздным узором тоже были руны — но без золотого напыления, они были вырезаны прямо на сапфире. Узор внутри драгоценный камни пульсировал от количества магии в нём.
Я протянул руку и коснулся камня. Мир вокруг меня… не поменялся. Но когда я наконец смог разобраться с Сердцем, точнее, с тем, как с ним работать, то в тот момент всего на пару секунд я почувствовал всё, а именно чуть ли не каждый сантиметр особняка. Я почувствовал даже пыль, которая лежала на чердаках, и паутину, куда не мог попасть Кикимер, пока я не сниму консервационные чары до сих пор ограничивающие перемещение по Блэк-Хаусу . Было странно ощутить собственный дом, как самого себя.
Увы дальше дело пошло туго. Управлять им у меня больше не получалось, как и чувствовать весь особняк при касании, как в тот момент.
Перстень на моём пальце начинал гудеть, откликаясь на магию Сердца, когда я касался якоря, но между ними не было той прямой связи, которая нужна для полного контроля. Я будто мог чувствовать, но не мог приказывать.
— Кикимер, — позвал я, выходя из комнаты.
Эльф, ждавший у дверей, тут же подбежал.
— Хозяин?
— Мне нужно пособие, записи или что-то подобное на тему управления Сердцем и перстнем.
Кикимер кивнул и исчез. Вернулся он через полчаса, с потрёпанным томом в руках.
Три часа я вчитывался в каракули старого волшебника, разбирая почерк одного из моих предков, анализируя всё написанное тем.
В конечном счёте я, конечно, справился, но потратил много полезного времени. К вечеру же Блэк-хаус перешёл в осадный режим.
Все внешние барьеры теперь активизировались, достигая пика своей мощи. Как и внутренняя магия дома перестроилась, блокируя любую попытку трансгрессии или иного перемещения. Кикимер точно охнул где-то в коридоре, обнаружив, что больше не может телепортироваться по комнатам.
А снаружи, с маггловской стороны, дом перестал существовать на этот раз в буквальном смысле. Даже секрет Фиделиуса теперь был бесполезен — двенадцатый дом на площади Гриммо не исчез, он просто… перестал быть. Его невозможно было найти, даже если знать, где он находится. Осаждать эту твердыню могли разве что волшебники, знающие особые методы взлома пространственных карманов. Для всех остальных — хоть снеси одиннадцатый и тринадцатый дома до основания, двенадцатый не появится.
Не будь способа так защититься от бед со стороны магглов, Блэк-хаус бы не построили в таком месте. Даже если забыть, что вся площадь Гриммо территориально принадлежала Блэкам как потомственным аристократам, которые веками получили немалые земельные участки по всей Британии от Британской короны.
Я вышел из подземелья теперь уже моего родового особняка, уставший, но довольный.
Интересно, раз Блэк-хаус по факту построен не слишком уж и давно — даже близко не сравнимо с тем количеством времени, которое существовал род, — то становится интересно, когда произошёл выбор между удобством и традиционным Мэнором. И раз так, то должен же существовать где-то мэнор Блэков. И об этом я явно узнаю, когда получу сведения о том, что же всё-таки я унаследовал, как теперь уже глава рода Блэк.
В любом случае, теперь больше не стоило беспокоиться о своей безопасности. Так что можно было приступать к главному.
После ритуала, я окончательно вылезу за пределы поля зрения всех. А это даст время, чтобы окрепнуть и больше не бояться, что отец силой отнимет то, что моё по праву. Я после битвы с Сириусом, даже несмотря на все эти месяцы с начала года, до сих пор не забывал, что толковый боевик уровня Сириуса меня закатает, а чуть менее толковых у отца более чем достаточно чтобы они провернули то же самое.
И я не сомневаюсь, что отец прибегнет к силе. С самого начала года, даже несмотря на помолвку с Амандой, отец быстро начал укорачивать мой язык, объясняя каждым жестом и словом, что мой поезд уехал и был завязан лишь на Сириусе. Отец был уверен, что сможет убить его без поддержки Дамблдора, учитывая, что тот пропал даже не предупредив Дамблдора. Думаю, люди отца до сих пор караулили окрестности площади Гриммо, так что отец сейчас точно знает, где я, но это ему не поможет.
Вопрос лишь времени и аккуратности, когда у меня будет достаточно личной силы и верных людей, чтобы перестать бояться влияния отца, а затем исполнить своё обещание данное сегодня Лордам Визенгамота. А то вдруг лорды воспримут те мои слова как шутку. А я ой как не шутил, хоть в тот момент и преследовал больше цель — занять отца на ближайшее будущее. Ведь лорды точно подумают, что это всё устроенный им фарс, или по крайней мере это заставит его меньше сил выделять на доставание меня.
Под эти мысли я и готовился к ритуалу Полной Очистки Крови или, как его называли иначе — ритуал Кровавого Очищения. Вскоре всё будет готово, и я приступлю к этой мерзкой и сложной штуке и следующие день-два будут не лучшими в моей жизни. Но главное, что точно не станут худшими.
***
Арктурус Блэк стоял на коленях в центре ритуальной комнаты Блэк-хауса, и холодный камень под его ногами медленно, но верно забирал то, что оставалось от сил после долгого и изнурительного дня, который сам по себе мог бы измотать любого другого волшебника, не привыкшего к такому напряжению. На нём сейчас не было верхней одежды, оттого ничто не скрывало подтянутость его тела. С каждым годом всё более подходящее под определение идеально развитого, накачанного тела, где каждая мышца выделялась своей геометрией и симметрией, демонстрируя великолепное физическое развитие ныне уже Лорда Блэка, но без перекаченности, что лишь бы помешало манёвренности. Курсы специальных укрепляющих зелий и нещадные тренировки годами вытачивали этот результат.
За время, прошедшее с его принудительно-добровольного изгнания из Хогвартса и сдачи экзаменов экстерном, чтобы иметь возможность пойти в другую школу уже на четвёртый курс, он не бросал ни свои тренировки в магии, ни тренировки тела. Часто эти два аспекта развивались одновременно, а тренировок стало лишь больше, ведь свободного времени стало тоже больше.
Тем не менее, он сейчас был на каменном пьедестале, что на десять сантиметров возвышался от уровня пола. Вокруг был вырезан контур круга — глубоким желобком — и этот круг был окружён сложнейшей блок-схемой из множества взаимосвязанных рун. А по центру тянулись желобки в центр круга, выдолбленные так, чтобы кровь, которая должна была наполнить их, текла ровно и без помех.
Два рунных аметиста лежали на своих местах, прямо приникая к желобкам, ведущим к круговому контуру, слева и справа соответственно. Эти огранённые драгоценные камни, что продаются в лавках Косого переулка за сотни галлеонов, были покрыты им рунами. Арктурусу пришлось постараться, дабы вывести все необходимые символы на скорую руку, ведь он знал, что ритуал требовал не столько умений, сколько готовности выдержать его.
Он глубоко вздохнул и приставил палочку к груди — к тому месту, где под рёбрами билось сердце. Надавив на палочку так, что кончик её уже начал причинять дискомфорт, он начал ритуал.
— Cor et sanguinem, — произнёс он, и первый импульс магии прошёлся по телу, словно пальцем по струне. — Anima et potentia, — выдохнул он, и новый импульс прошёлся по телу. — Spiritus ligare. Sanguinem vocare. Magiam imperare! — Срывалось с его губ слово за словом, и ритм становился частью его самого; магия переставала быть внешней силой, превращаясь в простое продолжение его воли, такое же естественное, как дыхание или биение сердца.
Началось ритуальное пение на латыни, приводящее ритуал в движение.
Он положил левую руку на аметист.
— Apertum est quod clausum erat, fluat quod stare debet, surgat quod mortuum iacet, — прошептал он, водя палочкой сверху вниз, чётко от внутренней стороны локтя до аметиста, ровно по линии вены. И на третьем круге палочка замерла у запястья. Не отрывая палочки, он провёл ею по запястью лёгким взмахом.
— Sanguinem do, sanguinem accipio, vitam do, vitam renovo, — произнёс он, когда из этого горизонтального надреза ровно той глубины, чтобы рассечь вену, но не задеть сухожилия, не повредить мышцы и не затронуть артерию, хлынула густая, тёмно-бордовая кровь, заливая руку, обтекая аметист и оттуда уже стекая по желобку.
Боль от кровотечения пока не мешала ему, хвала высокому болевому порогу, но всё равно была неприятна.
— Fluat, currat, impleat, — командовал он, глядя, как тёмно-бордовая жидкость течёт медленно, но неуклонно по углублённой выемке круга, растекаясь по всей окружности. Руны в блок-схемах, окружающих это дело, начали слабо светиться, приступив к очистке.
Затем он положил палочку в левую руку, которая вскоре уже начнёт неметь, но пока было достаточно сил, чтобы удерживать концентратор между пальцев. Крепко сжав палочку, чтобы не выпала, он продолжил ритуал — кровь потекла ещё обильнее, пачкая всё вокруг: его штаны, торс, камень под коленями и аметисты, которые теперь купались в алом, впитывая его. И казалось, что эти драгоценные камни жадно притягивают эту влагу.
Затем он коснулся правой рукой аметиста справа и повторил всё то же самое, но в обратном порядке: от аметиста вверх, к внутренней стороне локтя, три круга, и на третьем, когда палочка замерла у запястья, он снова сделал надрез. Кровь обильно вытекала из не самого ровного надреза. Левая рука дрогнула в последний момент, было бы странно, если бы не дрогнула учитывая перерезанную вену.
— Destra sinistram vocat, sanguis sanguinem iungit, — шептал он, перехватывая палочку дрожащими, окровавленными пальцами, правой руки. На этот раз кончиком вверх. Держа рукоять палочки пальцами, он упёр кончик к внутренней стороне локтя.
Затем рухнул на колени.
— Perfice quod coepi, comple quod volui, da mihi quod mereor.
А затем палочка высвободилась из ослабевших рук, ведь надобности в ней больше не было.
Кровь уже соединилась по всему контуру, создавая идеальный кровавый круг, но теперь она не просто текла — ритуал начал своё действие. С левой стороны кровь всё ещё шла из разрезанной вены, стекая к аметисту, затем по желобку покидая тело, словно жизнь перед смертью. С правой же стороны начало происходиить нечто иное: кровь переставала вытекать, замерла на краю раны, будто не решаясь сделать следующий шаг, а затем, подчиняясь неведомой силе ритуала, начала втекать обратно. Кровь буквально поднималась вверх по аметисту с правой стороны, возвращаясь обратно в тело.
И в этом заключалась суть ритуала: кровь, вытекающая из разрезанной вены на левой руке, проходила по желобкам и углублениям, заполняя рунный круг, и по пути проходя рядом с очищающими блок-схемами проходя через аметисты призванные убрать из крови всякую магическую схожесть с кровью «до», втекала обратно. Уже изменённая и обновлённая, несущая в себе ту же кровь Арктурус-Корвуса Арманда Блэка, но чистую от иного, она втекала через порез на правой руке обратно в тело, замыкая круг и создавая вечное движение крови вне тела.
Минута за минутой кровь разновременным потоком вытекала из тела, возвращаясь обратно с другой стороны, пока блок-схемы, окружающие кровавый круговой контур, продолжали свою работу, едва светясь.
Благодаря медленному темпу кровопотери и такому же темпу восполнения этой крови, каким-то образом организм не умирал. Но при этом ритуал, регулируя скорость, не позволял крови слишком быстро течь или свернуться.
Арктурус дрожал всем телом, надеясь лишь, что ритуал продолжит работу в том же темпе, ведь случись, что с ритуалом и такая циркуляция крови его убьёт. Ему было больно терять кровь, но он даже не морщился.
Уже через несколько часов всякие силы покинули его тело. Палочка лежала где-то там, пока его руки плетью висели, касаясь аметистов и поддерживая тем самым эту бесконечную циркуляцию крови.
Правая рука горела огнём, будто по ней текла не кровь, а расплавленный металл, а левая, онемев, была словно лёд. Вскоре время перевалило за час, а потом и два, и три, пока Арктурус не потерял счёт времени. За это время вся кровь внутри тела успела многократно пройти весь цикл. Но чем больше прошло бы, тем выше была вероятность избавиться от той магической компоненты, через которую и работал поиск по крови. Эта компонента после такой очистки просто возникнет заново, но уже иная, словно кровь нового человека, но не совсем.
Прямо как когда юный Лорд Блэк принимал свою анимагическую форму — уникальную и настолько малоизвестную, что до её получения он нигде не видел информации о возможности подобного превращения, что и неудивительно.
***
От Автора
Можете пока предположить, что же за анимагическая форма у него . Сразу скажу, форма не магического существа, ибо было бы натянуто и имбалансно. Думаю с такой подсказкой угадать будет сильно легче.
Насчёт главы же… пришлось подробно написать о ритуале, иначе у меня бы не было аргументов, почему столько странных запросов в гугле ради одной короткой сцены. А так, всё должно быть понятно :)