# Аверис
## Глава 7 — Кровавый пирог
В просторном кухонном крыле поместья Фореверингод царил ленивый утренний покой.
В воздухе плыли сытные, сладкие ароматы: запах свежего дрожжевого теста, горьковатой корицы, топлёного масла и ванили.
Слуги в белых фартуках суетились у колоссальных печей в дальнем конце зала. Они тихо переговаривались, звеня медной посудой.
Но здесь, у массивного мраморного стола в полутени колонны, время словно замедлило свой ход.
Лиза сидела на деревянном ларе, обитом тёмной кожей. Она неловко болтала ногами. Носки её туфелек с тонкими серебряными пряжками то и дело постукивали о деревянную обшивку.
Её русые волосы слегка растрепались. Пара непослушных прядей упала на лоб, а зелёные глаза блестели от редкого, детского возбуждения.
Вчерашняя хищная воительница сейчас казалась самой обычной девочкой, сбежавшей с уроков ради сладостей.
Катаракта стоял рядом, прислонившись спиной к шершавому камню колонны. В его пальцах, покрытых свежими ссадинами, была зажата маленькая серебряная десертная вилка.
На тарелке между ними оставался последний кусочек пирожного — слоёное тесто с нежным кремом, сочная вишня и лепестки миндаля.
*— Наклон плеч неверен,* — безжизненный, монотонный шёпот в глубине черепа заставил Катаракту внутренне содрогнуться.
Серебряный фантом на задворках сознания не умолкал.
*— Ты расслабляешь корпус в присутствии потенциальной угрозы. Твой левый локоть открыт для удара. Внимание рассеяно. Это нерационально.*
Катаракта незаметно сжал зубы. Он выпрямил спину, расправив плечи.
Физическое тело тут же отозвалось тупой болью в пораненных рёбрах. Но он не поморщился. Он привык терпеть. Тренировки с отцом и издёвки брата научили его прятать слабость.
Лиза заметила это резкое движение. Она удивлённо моргнула и склонила голову набок.
— Ты всё ещё держишься так, словно твой отец стоит за спиной, — тихо пробормотала она, ковыряя край светлого платья. — Расслабься. Нас здесь никто не увидит.
Она вздохнула, и на её лице проступила несвойственная детям грусть. Девочка поджала колени к груди.
— Мама говорит, что на нашем суровом Западе никогда не будет таких кухонь. Там, в землях Доллс, только серые скалы, сталелитейные шахты и бесконечный, тяжёлый снег.
Лиза опустила взгляд на свои ладони.
— С пяти лет отец заставлял меня держать тренировочный меч. До тех пор, пока пальцы не начинали кровоточить. Он говорил, что у Доллсов нет права на слабость.
Она шёпотом добавила:
— А я ненавижу мечи, Катаракта. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Мне у вас нравится. Здесь тепло. И пахнет сладостями, а не гарью и копотью.
Катаракта посмотрел на её порозовевшие щёки.
Внутри него поднялась волна щемящего сочувствия. Он ведь тоже ненавидел этот культ силы, где его считали пустым местом.
Ему хотелось ответить, подбодрить её. Хотелось поверить, что они — просто дети, а не пешки в безжалостной партии великих герцогов.
*— Фатальный дефект уязвимости,* — презрительно отозвался фантом. — *Эмпатия к чужому ресурсу снижает твою выживаемость на 45%. Это сделает тебя трупом в первой же реальной схватке.*
Катаракта проигнорировал ледяной голос. Он открыл рот, чтобы сказать Лизе что-то тёплое.
Но не успел.
*— Внимание,* — ледяной скрежет в голове превратился в оглушительный набат. — *Ритм шагов изменился. Частота вибрации пола указывает на приближение объекта. Дыхания нет. Боевая тревога!*
Воздух на кухне изменился мгновенно.
Он словно потерял весь свой кислород, став плотным и ледяным. Сладкие ароматы выпечки исчезли. Их вытеснил приторный, удушливый запах гнили, ржавого железа и старого могильного ладана.
Из коридора послышался тяжёлый, грохочущий шаг. Двери кухни со скрипом распахнулись.
В зал вошёл самурай. На нём была форма гвардейца Империи Росс — северного врага Федерации, но под изорванной шинелью виднелись ржавые пластины восточных доспехов.
Это не был призрак, способный к телепортации. Он пробрался в замок скрытно, сквозь бреши в обороне. Его целью было совершить теракт, посеять кровавый хаос и стравить Великие Дома.
Облик существа был ужасен. Из-под доспехов виднелись усохшие серые мышцы. Лицо наполовину сгнило, обнажая желтоватую кость челюсти. Из пустых глазниц медленно капала тёмная, почти чёрная жидкость.
Это была марионетка, поднятая Игорем Зиггодером. От неё исходила режущая Аура меча Планетарного уровня.
Слуги и повара замерли в панике. Медная кастрюля, выпавшая из рук поварёнка, покатилась по плитам с оглушительным, долгим звоном.
Самурай хищно оскалился, заметив в полумраке у колонны двух беззащитных детей. Для подлого теракта это была идеальная мишень.
Катаракта попытался заслонить Лизу. Но ноги словно вросли в пол. Воздух вокруг превратился в вязкий свинец.
В ту же секунду самурай оказался рядом. Сине-серая ладонь мертвеца с дикой силой вцепилась Катаракте в волосы, рванув его голову назад.
Самурай безумно, раскатисто рассмеялся. Звук напоминал шуршание сухих листьев.
Его свободная рука перехватила правое запястье Катаракты. Кости мальчика хрустнули. Самурай заставил его пальцы сжаться, намертво зафиксировав серебряную десертную вилку.
— Ты же хочешь убить её, да? — прошипел самурай, обдавая лицо мальчика гнилью. — Или ты, ЖАЛКИЙ СМЕРТНЫЙ, ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ СЛЕДУЮЩИМ? ХА-ХА!
Катаракта захлёбывался слезами. Он отчаянно пытался вырваться. Но его детские мышцы были ничем против мёртвой хватки, напитанной звёздной кровью Игоря Зиггодера.
Самурай полностью контролировал его руку, неумолимо направляя её вперёд.
Лиза видела его отчаянную борьбу. Из её глаз катились слёзы.
В последние секунды перед ударом она закричала так громко, как могла:
— Нет! Не надо-о-о! Катаракта, пожалуйста!
Самурай резко, всем весом обрушил их сжатые руки вниз.
Тонкие металлические зубья серебряной вилки с влажным хрустом вошли прямо в девичье горло.
Лиза резко выгнулась назад. Из раны хлынула тёмная кровь, залив пальцы Катаракты. Её крик превратился в страшный, булькающий хрип. Она покачнулась и начала падать на пол.
— Ха-ха-ха! Ты убил её! Сам! — затрясся в экстазе самурай.
Но уйти ему не удалось. Почуяв всплеск магии, двери кухни разлетелись в щепки.
В зал мгновенно ворвались Омниа Фореверингод и Бернард Доллс. Их переполняла ярость.
— Ублюдок! — взревел Бернард Доллс.
Главы семей атаковали самурая одновременно. Омниа выставил свой «Стальной Вектор», зажав мертвеца в тиски давления. Двуручный меч Бернарда с серым вихрем кинетики «Несокрушимого Бастиона» обрушился на самурая.
Мёртвое тело диверсанта Росс не могло противостоять сразу двум сильнейшим лордам. Одним скоординированным ударом они сокрушили самурая, повалив его на пол.
Катаракта стоял на коленях рядом с поверженным врагом. Лиза лежала неподалеку, её жизнь угасала с каждой секундой.
В этот момент в голове Катаракты раздался приказ фантома:
*— Быстрее. Самурай умирает. Его созвездие меча растворяется. Коснись его. Поглоти его навык, пока они заняты девчонкой.*
Катаракта, повинуясь инстинкту, скрытно протянул руку к груди поверженного самурая.
Его спящий божественный дар `1.25` `Серебряный Бог` на долю секунды приоткрыл свою бездну.
Из его ладони со свистом вырвались тонкие, призрачные серебряные цепи.
Они со звоном обвили угасающее созвездие самурая, намертво сковывая его волю и подавляя любое сопротивление.
Цепи натянулись и с силой вонзились обратно в душу Катаракты, утаскивая за собой подчинённый планетарный навык владения мечом. По его телу пробежал ледяной огонь.
В этот же миг София Доллс уже стояла на коленях перед Лизой.
— Она ещё дышит! Её созвездие угасает, но оно ещё здесь! — закричала София.
Её планетарная магия `Шёпот Чёрного Милосердия` вспыхнула фиолетовым светом. София мгновенно наложила сложнейшее проклятие перенаправления урона.
Рана на горле Лизы затянулась на глазах, а сама София бледно покачнулась, перенося часть повреждений на себя. Лиза сделала судорожный вдох, но её глаза остались закрытыми.
— Она жива... но её разум ушёл слишком глубоко. Она впала в кому, — прошептала София, прижимая девочку к себе. Из-под вуали катились слёзы облегчения.
Бернард Доллс тяжело дышал, опуская свой гигантский меч. На полу лежали остатки поверженного самурая, чьё созвездие странным образом полностью погасло и осыпалось серым пеплом.
Магилае замер в тени дверного прохода. Его разноцветные глаза лихорадочно горели.
Его `Багровый Император` зафиксировал аномалию. Он не понимал, как именно, но его зрение отчётливо видело: в момент смерти самурая Катаракта забрал что-то очень ценное. Серебряные цепи, промелькнувшие на грани видимости, утащили силу врага.
«Ты... скрытно подчинил его навык прямо у них под носом?» — подумал Магилае с диким любопытством и азартом.
***
Через час в главном зале Совета поместья Фореверингод повисла удушливая, ледяная тишина.
Лиза была срочно доставлена в медицинское крыло под личный надзор лучших целителей и Софии. Бернард Доллс, мрачный как грозовая туча, стоял у окна, сжимая кулаки до белизны суставов.
Напротив, на возвышении за длинным дубовым столом, восседал Омниа Фореверингод. Справа от него тихо сидела Диана, чьё лицо казалось бледной гипсовой маской.
Катаракта стоял в самом центре зала на холодных каменных плитах. Его руки всё ещё были испачканы в подсыхающей крови Лизы.
— Наше поместье подверглось атаке диверсанта из Империи Росс, — ледяным, размеренным голосом заговорил Омниа, и его слова эхом отразились от высоких сводов. — Это прямая попытка спровоцировать войну между нашими Домами. Самурай был лишь марионеткой.
Омниа перевёл свой тяжёлый, безжалостный взгляд на младшего сына.
— Но меня беспокоит не враг, Бернард. Врага мы уничтожили. Меня беспокоит то, что прямо в моём доме растёт паразит. Мусор, из-за которого едва не погибла твоя наследница. И я обещаю тебе, Бернард, что мы решим этот вопрос по справедливости.
— По справедливости?! — Бернард резко развернулся, и его лицо исказилось от бешеной ярости. Он тяжело шагнул к Катаракте, сжимая кулаки. — Этот никчёмный щенок стоял и скулил, пока мою дочь убивали! Он пальцем не пошевелил, чтобы дать отпор! Твоя гнилая порода, Омниа! Он собственными руками заколол Лизу! Своей трусостью, своей беспомощностью он сам вогнал эту вилку ей в горло! Я требую настоящей справедливости, Фореверингод! Моя наследница в коме из-за твоего бракованного отродья, и я требую, чтобы он ответил по законам крови!
— В роду Фореверингод слабость — это преступление, — Омниа медленно поднялся со своего кресла. Его планетарное давление на мгновение заставило воздух в зале Совета потяжелеть. — Сын, чьими руками враг может вертеть как убогой марионеткой, не имеет права носить нашу фамилию. Диана, не пытайся защитить его. Вчера он проиграл Лизе. Сегодня он едва не убил её её же вилкой, послушно подчинившись чужой воле. Завтра враги используют его, чтобы вырезать нас во сне?
Омниа сделал несколько шагов к Катаракте.
— Если я оставлю тебя здесь, Катаракта, это будет оскорблением для Дома Доллс. Но выдать тебя им на казнь — трусость, которая ударит по нашей чести. Ты лишаешься фамилии Фореверингод. Отныне ты лишён всех титулов. Твоё имя стёрто из родовых книг. Я изгоняю тебя на северную границу, в Сноулесс.
Катаракта не шелохнулся. Но затем он медленно поднял голову, откидывая назад мокрые от пота и крови волосы. Его зелёные глаза, обычно мягкие и покорные, горели холодным упрямым огнём.
— Я пойду не просто в гарнизон, — тихо, но на удивление отчётливо произнёс двенадцатилетний мальчик. — Отправьте меня на передовую. Туда, где прорываются морозные монстры.
В зале повисла мёртвая тишина. Бернард Доллс осёкся на полуслове, удивлённо приоткрыв рот.
Диана Фореверингод резко вскочила со своего места, её лицо побелело от шока:
— Катаракта! Прекрати! О чём ты говоришь?! Ты же ещё совсем ребёнок! На передовой взрослые, обученные рыцари гибнут десятками! Тебя разорвут в первую же ночь!
Омниа нахмурился, вглядываясь в сына с непривычным сомнением и холодным интересом:
— Передовая Сноулесса — это бойня, Катаракта. Без врождённого таланта ты не протянешь там и дня. Ты осознаёшь, что просишь о смерти?
— Я выживу, — перебил отца мальчик, и в его голосе не было ни капли страха. — Я уверен в этом. Я пойду на передовую Сноулесса и докажу, что я не мусор.
Бернард Доллс прищурился, шумно выдохнув сквозь зубы:
— Дерзкий щенок...
Омниа долго молчал, взвешивая слова сына. Наконец, холодная, хищная ухмылка тронула его губы.
— Что ж. Раз ты так уверен, что выживешь... Я принимаю твой выбор. Это докажет Дому Доллс, что ты готов искупить вину кровью на самых опасных рубежах Федерации. Ты отправишься на передовую Сноулесса. Гвардия доставит тебя до лагеря. Вон из моих глаз.
Катаракта молча развернулся. Его шаги были на удивление ровными и твёрдыми.
Он чувствовал, как внутри его груди пульсирует похищенный планетарный навык меча, крепко зажатый серебряными цепями. Сила рвалась наружу, но цепи держали её мёртвой хваткой.
В глубине его сознания серебряный фантом торжествующе рассмеялся:
*— Сноулесс... Прекрасное место. Там нет их надзора. Там мы сможем охотиться на ледяных монстров и затягивать их души в наши серебряные цепи. Они считают это изгнанием, Катаракта. Но для нас это начало восхождения.*
***
### Эпилог: Эхо, которое услышат все
В тот же день по всей территории Единой Людской Федерации поползли страшные слухи.
— Слышал новости? Диверсант из Империи Росс пробрался в поместье Фореверингод. Он пытался убить дочь герцога Запада. Она впала в кому...
В императорском дворце Альтеона бледный советник спешно докладывал Верховному Королю:
— Ваше Величество, Росс нанесла скрытый удар. Запад требует возмездия. Это официальный повод для начала глобальной войны с Севером.
А далеко на заснеженном севере, в замке из чёрного льда, Игорь Зиггодер лениво крутил в бледных пальцах хрустальный бокал со звёздной кровью. Его красные глаза светились садистским удовольствием.
— Диверсант выполнил задачу. Доллсы и Фореверингоды готовы вцепиться в горло Росс, — тихо рассмеялся вампир. — Но этот изгнанный мальчишка... он забрал силу марионетки. Похоже, эта игра будет куда интереснее. Пора готовить новые фигуры.
Весь Моддерсклаб затаил дыхание. Великие Дома собирали армии, и тяжёлая, кровавая тень надвигающейся войны медленно накрывала Великую гору Аверис.
Конец главы 7.