Прочитав документ, я ясно осознала, до какой степени нахожусь под его контролем.
Меня охватило чувство предательства.
Половина всего, чего я так усердно добивалась, по сути была выстроена им. Все мои усилия… все эти бессонные ночи, весь пот и тяжкий труд — вдруг показались напрасными. В этот момент во мне поднялась ярость, какой я прежде никогда не испытывала.
Как он мог зайти так далеко?
Это было поистине чрезмерно.
Я запомнила всё до мельчайших деталей, а затем сожгла документы, которые дала мне Энни, не оставив ни следа.
Потом неохотно я всё же открыла письмо от Ассоциации Гильдий — обычно такие письма просто игнорирую, поскольку в них, как правило, оказываются одни только приглашения. Разумеется, и на этот раз там было приглашение на собрание представителей гильдий.
Учитывая, что у меня не было подходящего предлога, я задумалась, не даст ли мне это собрание возможность на некоторое время отдалиться от Ноа. К тому же это стало бы законным поводом для моего присутствия в столице.
Какой бы дурной славой ни пользовался Кайрос, он всё же обладал почётным статусом дворянина и носил престижный титул герцога. А значит, ему приходилось часто взаимодействовать с дворцом и посещать светские мероприятия.
Ему было бы непросто выдавать себя за Ноа Эдита и обманывать людей прямо в столице.
Кстати, если подумать, сегодня утром Ноа впервые за долгое время предложил мне пойти с ним на свидание. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отработать контроль над выражением лица, которое всю последнюю неделю омрачала подавленность.
Всю прошлую неделю Кайрос пребывал в дурном настроении. Формально прошло не совсем две недели, но ощущалось это почти так же долго.
Хейзел была занята.
Его пленница была занята.
С тех пор как она заявила о своей цели расширить дело, она каждый день была занята подготовкой чего-то нового, и в то же самое время из столицы приехала подруга Хейзел.
Из-за этого им даже не удавалось уходить с работы вместе — она часто засиживалась допоздна. Она стала уставать куда сильнее обычного, так что нормально поговорить или хотя бы обнять друг друга ночью у них не получалось. А в те немногие часы, когда она бодрствовала, была занята бумажной работой.
Раздражённый, он покусывал пальцы и даже до боли прикусывал внутреннюю сторону щёк.
Знай он заранее, что так получится, сам бы помог ей подготовиться к расширению дела.
Мысль о том, что Хейзел занята своими собственными делами и ему не нужно о ней беспокоиться, казалась привлекательной, однако, как ни странно, именно она вызывала у него раздражение. Это выглядело нелепо, если учесть, что всего неделю назад он находил утешение в собственном обществе.
Что вообще происходит?
Почему, во имя всего святого, у него такое дурное настроение?
Может, стоит избавиться от неё прямо сейчас? Нет, и этого ему тоже не хотелось. Но вот сегодня, когда он предложил устроить свидание — по случаю завершения строительства здания гильдии, — она, как обычно, с готовностью согласилась и улыбнулась ему.
Разумеется, так оно и должно было быть.
Тем временем Сид продолжал работать, украдкой поглядывая на своего господина. Он никак не мог понять, почему Кайрос пребывает в таком дурном настроении. Причину его дурного настроения на самом деле не так уж трудно было предположить, хотя саму точную причину он никак не мог уловить.
— Ваша светлость.
— …
— Ваша светлость.
— Говори уже, хватит звать меня, как попугай.
Ответ Кайроса прозвучал будто рычание дикого зверя.
— Если вас это так беспокоит, почему бы просто не избавиться от неё прямо сейчас?
— Что?
— Разве вы не расстроены из-за пленницы?
— …
— Если честно, мне любопытно. После того как вы отдадите ей здание гильдии, вы её устраните? Прошло уже немало времени… или у вас другие планы?
Кайрос не ответил.
Прошёл уже целый год.
Сид не мог не почувствовать, что дело отклоняется от изначального плана. Хотя он прекрасно понимал, что к предателям или изменникам Кайрос никогда не проявлял снисхождения, впервые ему казалось, что ситуация затягивается вот так надолго.
Обычно, даже если для этого приходилось марать руки кровью, его господин быстро устранял любые препятствия. Весь этот план вообще был приведён в действие именно потому, что Кайросу не удалось схватить её, несмотря на все усилия подчинённых.
Наблюдая за своим господином, Сид заметил в нём нечто необычное.
Чего ещё ему может недоставать?
Неужели?
— Ваша светлость…?
— Я сейчас не в настроении.
— Ах, понимаю. Разумеется. А, случайно, вы не—
— Что ещё?
— Случайно, вы… что-то почувствовали?
Кайрос повернул голову.
Несмотря на это, Сид не остановился.
— Вам стало её жаль?
— Что?
— Разве мы не говорим о той, что украла ваши сведения и деньги? Мне казалось, её давно следовало устранить. Она и её гильдия причиняют куда больший ущерб, чем сами украденные деньги…
Брови Кайроса нахмурились.
Сид поспешно добавил:
— О, разумеется, деньги ваши, и весь план родился из раздражения. И всё же, раз дело так затянулось, я подумал — может, вы проявляете снисхождение из жалости.
— Жалости?
— Да. Я думал, что она — впечатляющая личность, но выясняется, что эта пленница — всего лишь простолюдинка из скромной семьи, разве нет? Она поступила в рыцари благодаря своим навыкам, и украденные сведения — единственное, что она взяла.
Кайрос слегка кивнул, будто соглашаясь со словами Сида.
— Если честно, если отбросить этот факт, она довольно незначительна и ничего не стоит, разве нет? Покопаться в её прошлом было легко, ведь у неё не было семьи, чтобы её защитить. Это и навело меня на мысль, не жалеет ли её Ваша светлость. Все эти дорогие подарки и прочее.
Должно быть, дело в сочувствии.
Это было не совсем точно, но и не сказать чтобы совсем неверно.
Хотя он продолжал говорить Хейзел слова любви, все они были фальшивы. Порой, глядя на неё, свернувшуюся клубочком в одиночестве ранним утром, со своим маленьким телом, его охватывало странное, необъяснимое чувство.
Казалось уместным отнести это чувство к жалости.
Впрочем, оставим это.
— Но почему ты продолжаешь называть её пленницей?
— Что?
— Пленницей?
— Э, ну, нет… я не то имел в виду.
Испугавшись, Сид ответил с глуповатым выражением лица.
Брови Кайроса нахмурились ещё сильнее.
— Незначительна, ничего не стоит… с чего вдруг о Хейзел говорить в таком тоне? Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?
«Погодите, разве вы сами только что не кивали в знак согласия, господин?»
Сид сморщил лицо, чувствуя несправедливость и едва сдерживая слёзы. Видя, как выражение лица его господина становится всё более угрожающим, он тут же выпрямился.
Это выражение лица было опасным.
Он подумал, что стоит поскорее убраться отсюда. При этой мысли Сид яростно замотал головой.
— Нет, всё не так! Мои слова были неуместны! Я буду осторожнее, обещаю.
А затем, прежде чем случилось что-то серьёзное, поспешно удалился.
— Куда мы едем? Я думала, мы едем домой?
— Мы почти на месте.
Впервые за неделю мы уходили с работы вместе. Когда мы вместе покинули работу, Ноа удивил меня, упомянув, что мы едем куда-то ещё. Меня мгновенно захлестнула волна напряжения.
Почему вдруг именно сейчас?
Вплоть до сегодняшнего утра не было никаких признаков чего-то странного. Его способность так тщательно всё планировать была просто пугающей! Несмотря на то что во мне поднималось глубокое чувство предательства, мне удалось его подавить и сделать несколько глубоких вдохов.
Держась за руку Ноа, я быстро моргала, пытаясь увлажнить глаза, и спросила дрогнувшим голосом:
— Ноа, куда мы на самом деле едем?
— Тебе любопытно?
— Да, любопытно.
Взгляд Ноа впился в меня с неослабевающей пристальностью, но затем он снова отвёл глаза.
Было ясно, что он твёрдо решил ничего мне не говорить. В глубине живота поселилось зловещее предчувствие неминуемой беды, однако на его губах заиграла едва заметная улыбка, прежде чем он коснулся моих щёк.
— Хм?
— Ну, это зависит от тебя.
— Ох.
Я воспользовалась моментом и, наклонившись, поцеловала Ноа в щёку. От этого его улыбка стала ещё шире.
— Ну что, теперь расскажешь?
После того как я его поцеловала, он ведь не станет вдруг раскрывать что-то ужасное, правда?
— Раз уж ты хочешь расширить дело, начинать нужно с главной штаб-квартиры.
— Это… что ты имеешь в виду?
— Не лучше ли будет, если я покажу тебе это лично?
Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, карета остановилась перед каким-то зданием, и он открыл дверь, протянув мне конверт.
— Надеюсь, тебе понравится, Хейзел. Это второй подарок в честь нашей первой годовщины.
— Что?
— Я должен был вручить это тебе вместе с ожерельем, но случилась задержка из-за ремонта дороги. Знаю, это поздно, но мне хотелось подарить это тебе.
Ошеломлённая, я повернула голову и увидела огромное пятиэтажное здание. Разве это место не должно было быть в упадке? Когда же появилось это здание?
Оно стояло крепким и величественным, напоминая мне здание гильдии, которое я увидела, впервые прибыв в столицу. Дорожка, ведущая ко входу, была вымощена булыжником, точь-в-точь как у входа в город и в центре.
Я изумлённо разглядывала здание, не в силах отвести взгляд, пока Ноа открывал дверцу кареты и протягивал мне конверт.
— Это документы на твою новую штаб-квартиру.
— Что это значит?
— Я подумал, что начинать расширять дело лучше именно с главной штаб-квартиры.
Он вручил мне документы, не дав мне возможности спросить что-либо ещё.
Владелицей действительно значилась «Хейзел Лав».
Разве эта земля не должна была стать моей могилой? И всё же теперь передо мной было нечто совершенно иное. Значит ли это, что он вовсе не намеревался меня устранять?
Смесь облегчения и растерянности захлестнула меня.
— Ноа…
Произнесла я дрогнувшим от смешанных чувств голосом.
Видя меня в таком состоянии, Ноа мягко улыбнулся и взял моё лицо в ладони.
— Лучше было бы, если бы я вручил это тебе вместе с ожерельем. Прости, что не получилось так, как задумывалось. Но, значит, у нас были одинаковые мысли.
Да, знай я раньше, я бы так не тревожилась.
— Подарок, который я подарила тебе раньше, был всего лишь маленькой виллой.
— Какое значение имеет размер? Главное — то, что моя жена меня любит.
Он произнёс эти слова так легко…
И всё же я не могла сдержать улыбку.