Будучи нищим сиротой-подростком, Виктор никак не мог сбежать в империю.
Ему не хватало припасов, денег и сил, необходимых для столь долгого пути, но главное — стоило покинуть город, как он непременно попал бы в лапы грабителей и разбойников, спастись от которых не было никакой возможности.
Даже с помощью мини-карты он не был уверен, что сумеет удрать от взрослых мужиков с клинками наперевес.
После поступления в военную академию королевства даже просто заикнуться о симпатии к империи стало немыслимо.
Драгонийская империя и Королевство Рус враждовали ещё задолго до того, как я попал в этот мир.
Точнее говоря, аристократы Королевства Рус питали к империи слепую, одностороннюю ненависть, а в военной академии как раз училось полно дворянских отпрысков.
Если бы я хоть словом обмолвился об империи, надо мной вполне могли бы жестоко расправиться.
Когда же меня распределили на службу в действующую армию, шанс на побег и вовсе испарился.
В любой армии дезертирство считается тягчайшим преступлением.
К тому же с ростом моих боевых заслуг росло и число имперских генералов, жаждавших любой ценой схватить меня, так что вздумай я просто сдаться в плен — мне первым делом снесли бы голову.
И вот поэтому...
Слова о том, что меня передадут империи, показались спасительной верёвкой, спущенной прямо с небес.
— Хе-хе.
— Ты что, совсем с катушек слетел? Ухмыляешься в такой ситуации?
— Ха-ха-ха...
Жалкие колкости Андрея меня ничуть не задевали.
Ведь все проблемы, связывавшие меня по рукам и ногам, разрешились в один миг.
Прежде всего, из действий Андрея можно было извлечь массу зацепок.
Раз он прихватил только верёвки, значит, я нужен им живым. А то, что он лишь сыплет насмешками и не распускает руки, явно указывает на приказ свыше не применять силу.
Не будь такого запрета, Андрей врезал бы мне кулаком в лицо в ту же секунду, как связал.
— Знал бы ты, какая участь тебя ждёт...
Андрей продолжал бесплатно снабжать меня ценными сведениями.
Судя по его трёпу, Королевство Рус само первым запросило перемирие. Император же прямо назвал моё имя, потребовав выдать меня, и королевство покорно согласилось.
И решающим здесь был тот факт, что император назвал меня лично.
Как гласит пословица, враг моего врага — мой друг, поэтому у правителя не было причин питать ко мне неприязнь: я ведь основательно подорвал силы фракции знати. Напротив, нынешний владыка империи настолько одержим вербовкой талантов, что в игре даже существовали особые события по переманиванию вражеских генералов и советников. А значит, он наверняка потребовал выдать меня, чтобы поставить к себе на службу.
В таком случае моя задача предельно проста.
— Пойдём, Андрей.
— ...Ха.
Нужно просто спокойно дать увести себя.
В конце концов, всё складывалось именно так, как я и хотел.
◇ ◇ ◇
Я опустила усталое тело на ставшую уже привычной походную койку.
— Фух...
Незаметно пролетели полтора года с тех пор, как я стала личным адъютантом генерала Виктора.
Поначалу я думала, что это понижение.
В армии, где всё держали в кулаке высшие аристократы, назначение секретарём к простолюдину в офицерских погонах не сулило ничего хорошего.
К тому же я и сама была незнатного рода, отчего сомнения лишь усиливались.
Мне ещё в военной академии не раз давали понять, что простолюдины должны держаться себе подобных — такова была привычная манера дворян делить людей по происхождению.
Кроме того, в ту пору сам Виктор окончил академию всего четыре года назад и был неопытным младшим офицером, так что я всерьёз опасалась погибнуть из-за какого-нибудь его безрассудства.
Тщеславное рвение к славе, присущее молодым офицерам...
Мне вовсе не хотелось переживать подобное снова.
Но Виктор оказался другим.
Одни считали его бездарем за то, что даже после побед в бою он неизменно отступал; другие, более толковые командиры, напротив, восхищались его стратегией и тактикой успешных манёвров и контратак.
Однако я считала, что обе эти оценки далеки от истины.
Разумеется, он действительно постоянно отступал, да и в тактике со стратегией ему не было равных.
Но главное его достоинство крылось в непостижимой харизме, способной вести за собой солдат.
Это можно понять, лишь оказавшись под его началом.
Как бы далеко ты ни находился, его приказы отчётливо звучат в голове, и тело словно под наваждением само двигается в нужное место.
Стоило хоть раз испытать подобное командование, как медлительные, неповоротливые распоряжения обычных командиров переставали внушать хоть какое-то доверие.
И когда в самом начале он руководил десятками или сотнями солдат, и теперь, ведя за собой десятки тысяч людей, в его управлении не было ни малейшего изъяна.
К тому же, в отличие от прочих, видевших в людях лишь расходный материал и бездумно бросавших их на верную смерть, под его чутким руководством потери были ничтожно малы.
Солдаты при одной только вести о том, что ими командует генерал Виктор, заметно приободрялись.
Генерал Виктор продвигался по службе с головокружительной скоростью.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного: только круглый дурак не понимал, что эта война вообще продолжается исключительно благодаря ему.
Доказав свои способности на деле, он целых два года удерживал позиции в заведомо безнадёжной войне.
В последнее время он поднимал боевой дух, уверяя, что час для контратаки уже близок.
Даже издали было заметно плачевное состояние имперских войск, поэтому многие солдаты уже всерьёз предвкушали скорую победу.
Я была безмерно благодарна ему за многое.
За то, что он спас жизни мне и солдатам, пока отовсюду доносились вести о поголовном истреблении других отрядов.
За то, что он отправлял меня отдыхать, а сам до глубокой ночи не гасил светильник в своём шатре.
Вот почему я ни разу не упрекнула его, пусть и засыпала каждый вечер без задних ног.
Ведь не будь его рядом, я наверняка служила бы под началом какого-нибудь бездаря и уже давно почила бы вечным сном.
...Может быть, оттого, что впереди забрезжил конец?
В последнее время перед сном я всё чаще ловила себя на мыслях о том, как мы останемся наедине после войны.
Я пыталась представить, каков он — не железный генерал Виктор, а мужчина по имени Виктор.
Стоило обстановке хоть немного накалиться, как я тут же просыпалась, но даже просто предаваться этим грёзам было приятно.
И вот, едва я задремала...
— Именем Его Величества короля!
Я мгновенно поднялась, услышав громкий крик и шум снаружи.
Поскольку я, как обычно, спала в военной форме, мне оставалось лишь натянуть сапоги, схватить оружие и выбежать из палатки.
— ...Что здесь происходит?
Отряд незнакомых солдат оцепил шатёр генерала Виктора, стоявший прямо по соседству с моим.
Они были странно снаряжены: без шлемов, в кожаных доспехах и с верёвками, а на их нагрудниках красовался королевский символ — алый трезубец.
«Гвардейцы?..»
Стоявшие вокруг наши солдаты растерянно топтались на месте, не решаясь приблизиться к шатру.
Не понимая происходящего, я попыталась пройти внутрь одна, но охранявшие вход люди тут же вскинули руки, преграждая путь:
— Не подходи!
— Я адъютант генерала Виктора, Анна!
— Сейчас капитан исполняет волю Его Величества. Никому не позволено вмешиваться.
— ...Капитан гвардии?
— Попридержи язык, если жизнь дорога.
В их голосах звучала непреклонность с лёгкой насмешкой.
Зачем капитану королевской гвардии посреди ночи лично вести солдат в шатёр воюющего генерала?
Ответа не было.
Но происходящее выглядело чересчур подозрительно, и я достала из-за пазухи свисток.
*Фью-ю-ю-ить!*
— Что ты, чёрт возьми...
Едва раздался сигнал тревоги, как растерянные солдаты опомнились и начали смыкать строй, беря шатёр генерала в кольцо.
Поняв, что командиру грозит опасность, они впились в гвардейцев свирепыми взглядами.
Вспыхнули факелы, и при виде надвигающихся воинов в полном боевом облачении гвардейцы заметно занервничали.
— Ч-что вы творите?!
— Как мы можем вам верить? Я должна сама всё увидеть!
— Ты кому дерзишь?! Да кем ты себя...
Несмотря на то что я подошла почти вплотную, из шатра не доносилось ни звука, и тревога в моей груди лишь нарастала.
Если они посмели причинить вред генералу Виктору...
*Фьюить!*
По короткому сигналу солдаты синхронно сделали шаг вперёд.
— Сумасшедшие! Вы вздумали пойти против воли короля?!
— Пойти против? А где доказательства, что такой приказ вообще есть?
— Командир...
— Вот я и хочу увидеть его своими глазами!
Глядя, как гвардейцы, несмотря на дрожь в коленях, упорно стоят на своём, я уже раздумывала, не свистнуть ли ещё раз, как вдруг...
*Шурх.*
— Что за шум?
— Капитан!
Полог шатра откинулся, и наружу вышел мужчина, сжимавший в руках верёвку.
Это был тот самый капитан королевской гвардии, о котором они говорили, — Андрей.
А следом за ним выволокли генерала Виктора, намертво связанного по рукам и ногам.
— ...Генерал?
Виктор опустил голову и хранил молчание.
Видимых ран на нём не было, но то, что его связали, само по себе не сулило ничего хорошего.
— Э-эта девка... она посмела угрожать нам!
— О-о?
До смерти перепуганный гвардеец, едва завидев Андрея, тут же бросился жаловаться на всё произошедшее.
Он вёл себя не как солдат, а скорее как капризный сопляк, ябедничающий родителям, так что во мне закрались сомнения: неужели эти трусы и впрямь служат в личной королевской гвардии?
— Значит, решила воспротивиться королевской воле?
— ...
Но как бы то ни было, если приказ короля подлинный, теперь опасность грозила и мне.
Неповиновение воле государя, особенно для военного, — тягчайшее преступление, караемое смертью по обвинению в измене.
— Что ж, похоже, список арестованных пополнится ещё на одного...
В тот самый миг, когда Андрей вскинул палец, указывая прямо на меня...
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Над лагерем раскатился звучный, безудержный хохот.