Старый театральный квартал давно перестал быть местом, куда приходят ради искусства.
Фасады ещё держали прежнюю гордость: колонны, тёмные окна, мраморные лестницы, вывески без букв, пустые афишные рамы под стеклом. Когда-то здесь спорили о голосах, платьях, дирижёрах и том, кто занял чужую ложу. Потом театр закрывали, открывали, продавали, реставрировали, превращали в клуб, потом в галерею, потом снова в проект реставрации, который существовал больше на бумаге, чем в камне.
Но некоторые здания не умирают от того, что люди перестают покупать билеты.
Они просто ждут другую публику.
Шестой камень лежал внутри старого оперного дома.
Рэй Арисэ чувствовал его за стенами: не ярко, не резко, но точно. Где-то в глубине здания, ниже главной сцены или рядом с оркестровой ямой. Камень отзывался тёплым давлением под рёбрами, как вызов, который не нужно произносить вслух.
Перед входом стоял Нэйр Нокт-Вейн.
Он не выглядел так, будто пришёл за камнем.
Это раздражало сильнее всего.
Нэйр стоял у закрытых дверей театра в чёрной одежде, спокойный и почти вежливый. Ветер чуть трогал его волосы и край плаща. Он смотрел на здание так, будто выбирал место в зале, а не собирался войти в зону Обряда.
— Арисэ, — сказал он.
— Нокт-Вейн.
Рэй положил руку на рукоять меча.
Он видел вампиров раньше. Обычных, обращённых, полукровок, тех, кого старшие Дома презрительно называли ошибками крови. Они были быстрыми, жадными, неприятно живучими и почти всегда слишком уверенными в своей ночи.
Нэйр не был похож на них.
Именно поэтому Рэй не отвёл взгляд.
— Вы выбрали плохую ночь для храбрости, — сказал Нэйр.
— Я выбрал Обряд. Ночь приложилась сама.
Вампир чуть улыбнулся.
— Красиво. Ваш Дом учит вас отвечать перед смертью?
— Мой Дом учит меня не отдавать дорогу тому, кто считает себя выше правил.
— А вы сами?
— Я учусь быстрее Дома.
Это вышло резче, чем Рэй планировал.
Нэйр заметил.
Конечно, заметил.
— Тогда зайдём внутрь, — сказал вампир. — Старые театры не любят, когда актёры спорят на улице.
Он первым поднялся по ступеням.
Двери, закрытые цепями и временными печатями города, открылись до того, как он коснулся ручки.
Рэй пошёл следом.
Внутри было темно и сухо.
Фойе старого оперного дома сохранило мраморные колонны, широкую лестницу и зеркала, закрытые тонкой пылью. От люстр остались металлические каркасы, похожие на мёртвые созвездия. На стенах висели пустые рамы, в которых когда-то были портреты певцов, меценатов и людей, уверенных, что их имена переживут здание.
Не пережили.
Камень чувствовался глубже.
Нэйр остановился у начала лестницы.
— Вы ранены после Виланд.
Рэй сжал пальцы на рукояти.
— Достаточно жив.
— Это не всегда преимущество.
— Для мёртвых, возможно.
Нэйр посмотрел на него внимательнее.
— Вы не боитесь.
— Боюсь.
Вампир чуть наклонил голову.
— Интересно.
— Я не обязан путать страх с отступлением.
На этот раз Нэйр улыбнулся почти искренне.
— Вот это уже лучше.
Рэй вытащил меч.
Сталь вышла из ножен без звука, но печати Ариес отозвались сразу: красная линия на руке, вторая под ключицей, третья вдоль позвоночника. Тело стало легче. Мир — медленнее. Боль после боя с Риной не исчезла, но ушла на задний план, туда, где Дом Ариес с детства учил хранить всё, что мешает удару.
— Я не буду просить вас уйти, — сказал Рэй.
— Вежливо.
— Я заберу камень.
— Попытайтесь.
Рэй атаковал.
Он не стал ждать театрального начала. Если Нэйр хотел сцену, пусть получит удар до занавеса.
Дистанция между ними исчезла.
Меч прошёл по диагонали, снизу вверх, достаточно быстро, чтобы воздух в фойе разорвался белой линией. Нэйр отступил на полшага. Не больше. Лезвие рассекло край его плаща и ударило в колонну позади.
Мрамор треснул.
Рэй уже разворачивался вторым ударом.
Нэйр уклонился, почти лениво. Его движение было неприятным: не рывок, не скачок, не техника фехтовальщика. Он просто оказывался вне линии удара, будто место, где стоял, переставало быть обязательным.
Рэй усилил печать на ногах.
Пол под ним раскололся.
Третий удар пришёл сверху.
Нэйр поднял руку.
И остановил меч пальцами.
Не ладонью.
Не барьером.
Двумя пальцами в перчатке, поймав сталь у самой кромки.
Рэй почувствовал, как по лезвию прошла холодная сила.
— Хороший удар, — сказал Нэйр.
Рэй резко отпустил меч одной рукой, развернулся всем телом и ударил кулаком в грудь вампира.
Печать Ариес вспыхнула.
Удар отбросил Нэйра через фойе.
Он пробил спиной старое зеркало, затем стену за ним, и исчез в тёмном проходе. Осколки стекла посыпались на пол тонким дождём.
Рэй вернул меч в обе руки.
Секунда.
Две.
Из пробитой стены вышел Нэйр.
На его груди был след удара. Ткань разорвана, под ней — повреждённая плоть.
Она закрывалась.
Медленно для вампира, но слишком быстро для человека.
— Мощь выше обычного A-класса, — сказал Нэйр. — Нулевой Надзор, кажется, не ошибся.
— Они любят цифры.
— А вы?
— Я люблю результат.
— Тогда вам будет больно.
Нэйр исчез.
Рэй едва успел поставить меч.
Удар пришёл сбоку — не кулаком, а ладонью, почти мягко. Меч принял часть силы, но Рэя всё равно сорвало с места. Он пролетел через фойе, спиной разбил перила лестницы и врезался в ступени.
Воздух вышел из лёгких.
Он поднялся сразу.
Если бы поднялся медленнее, Дом Ариес в его голове назвал бы это поражением.
Нэйр стоял там, где только что был Рэй.
— Быстро встаёте.
— Часто падаю.
— Хорошее воспитание.
Рэй сплюнул кровь на мрамор.
— Не вам его оценивать.
Он пошёл вперёд.
На этот раз не одним рывком.
Рэй понял, что обычная дуэль здесь бесполезна. Нэйр был быстрее в коротком движении, сильнее в захвате, живучее в обмене. Значит, нужно не поймать его ударом, а заставить выбирать между несколькими плохими вариантами.
Печать на правой руке вспыхнула ярче.
Рэй ударил не по Нэйру.
По полу.
Красная линия разошлась по мрамору, как трещина в стекле, и фойе вздрогнуло. Старые колонны приняли силу, но не удержали полностью. Вниз посыпалась штукатурка, лестница дрогнула, перила треснули ещё сильнее.
Нэйр посмотрел наверх.
На долю секунды.
Рэю хватило.
Он оказался перед ним и ударил мечом в плечо.
Сталь вошла.
Не глубоко, но вошла.
Чёрная кровь выступила тонкой линией.
Рэй дожал.
Нэйр улыбнулся.
Пальцы вампира легли на лезвие.
— Вы учитесь в бою.
— А вы слишком много говорите.
— Я редко встречаю людей, которые стоят достаточно долго для разговора.
Нэйр повернул запястье.
Меч не сломался, но Рэя повело вперёд. Вампир ударил коленом в живот.
Мир на секунду стал белым.
Рэй отлетел назад, пробил дверь большого зала и рухнул уже внутри театра.
Там было темнее.
Пустые ряды кресел уходили вниз к сцене. Над ними висели балконы и ложи, покрытые пылью и золотой отделкой, которая в темноте казалась серой. Сцена была закрыта тяжёлым занавесом, местами порванным, как старая кожа.
Камень лежал на сцене.
Теперь Рэй чувствовал его ясно.
Шестой камень.
Нэйр вошёл в зал следом.
— Продолжим?
Рэй поднялся между рядами кресел.
— Вы же пришли за камнем.
— Да.
— Тогда почему не берёте?
Нэйр посмотрел на сцену.
— Потому что вы стоите между мной и любопытством.
Рэй нахмурился.
— Любопытством?
— Я хотел понять, что сделает наследник Ариес после поражения.
Эти слова попали точнее удара.
Рэй шагнул вперёд.
— Я не ваш опыт.
— Все люди чей-то опыт.
— Тогда запомните этот.
Он бросился вниз по проходу между креслами.
Нэйр встретил его в центре зала.
Дальше бой перестал быть дуэлью.
Рэй ломал пространство грубой, честной силой. Удар меча срезал ряд кресел, второй разбил край балкона, третий оставил красную печать на полу, которая взорвалась светом под ногами Нэйра. Дерево, пыль и обломки поднялись в воздух.
Нэйр двигался внутри этого хаоса спокойно.
Иногда исчезал за падающими креслами, иногда появлялся рядом с Рэем слишком близко, иногда принимал удар, если считал, что так быстрее. Один раз меч Рэя рассёк ему бок, и Рэй увидел рёбра под тёмной тканью.
Через несколько секунд рана уже затягивалась.
Вампир ударил в ответ.
Не сильно для себя.
Достаточно для человека.
Рэй пробил спиной ряд кресел и остановился только у основания сцены.
Печати Ариес вспыхнули нестабильно.
Боль стала громче.
Он заставил себя встать.
Нэйр шёл к нему по проходу между рядами. В его движении не было спешки. Это было хуже, чем если бы он торопился.
— Вы можете отступить, — сказал Нэйр.
Рэй рассмеялся.
Коротко.
Глухо.
— Вы все сегодня предлагаете мне что-то очень разумное.
— Разум иногда полезен.
— Я видел, что он сделал с Риной.
Нэйр остановился.
— А что он сделал с вами?
Рэй поднял меч.
— Оставил злым.
Красная печать под его ногами стала глубже, почти чёрной по краям.
Он больше не пытался догнать Нэйра.
Он ударил по сцене.
Вся передняя часть сцены треснула. Камень подскочил на месте, покатился по доскам и остановился у края занавеса. Но главное было не это. Красная линия силы пошла не к Нэйру, а под весь зал, по старым деревянным балкам, по креплениям лож, по металлическим тросам занавеса.
Нэйр понял слишком поздно.
Рэй не пытался ударить его напрямую.
Он рушил театр вокруг него.
Не полностью. Не бессмысленно. Ровно достаточно, чтобы даже вампиру пришлось выбирать.
С верхней ложи сорвалась массивная балка.
Нэйр поднял руку и отбросил её в сторону. В этот момент Рэй уже был у сцены.
Камень был в трёх шагах.
Нэйр появился рядом.
Пальцы вампира вцепились Рэю в плечо.
Кость хрустнула.
Рэй закричал.
Но не отпустил меч.
Он ударил рукоятью назад, в лицо Нэйра. Удар попал. Нос вампира сломался с сухим звуком.
Через секунду он уже начинал восстанавливаться.
Но секунды Рэю хватило.
Он схватил камень.
Шестой камень лёг ему в ладонь.
Холодный.
Тяжёлый.
Нэйр посмотрел на него.
Теперь в глазах вампира впервые за бой появилось не удовольствие и не любопытство.
Оценка.
— Смело, — сказал он.
— Вы уже говорили.
— Теперь я говорю серьёзнее.
Рэй попытался отступить, но плечо почти не слушалось. Нэйр сделал шаг.
И в этот момент здание театра простонало.
Не метафорически.
Старые балки, печати реставраторов, городские укрепления и остатки сцены одновременно решили, что у них заканчивается терпение. С потолка посыпалась штукатурка, в ложах треснули опоры, огромная люстра над залом качнулась, хотя давно не горела.
Снаружи вспыхнул барьер Конклава.
Запоздало.
Слишком ярко.
Нэйр поднял взгляд.
Рэй тоже.
Красная печать появилась высоко над сценой, прямо в воздухе, и начала разворачиваться.
Это уже было не обычное предупреждение наблюдателей.
На краю разрушенного прохода, среди пыли и падающего света, появилась Хаку Рэн.
Тёмная форма Конклава, спокойное лицо, печать в руке.
Она посмотрела сначала на Рэя, потом на Нэйра, потом на разрушенный театр.
— Достаточно, — сказала она.
Рэй сжал шестой камень в ладони.
Нэйр улыбнулся, но теперь его улыбка стала тоньше.
Старый театр, наконец, получил публику, достойную своего последнего представления.