Ной спустился на первый этаж, надеясь найти Юи, однако здание встретило его той же пустотой, что и раньше. Он медленно шел по длинным коридорам, по привычке заглядывая в каждую комнату. За дверями не оказалось ничего. Ни мебели, ни документов, ни следов того, что здесь когда-либо жили люди. Только черные стены, покрытые трещинами, бетонный пол и толстый слой пыли, который не тревожили уже многие годы. Складывалось ощущение, будто кто-то специально очистил это место до основания, оставив лишь оболочку огромного здания.
Добравшись до выхода, Ной оказался на улице. Вокруг тянулись одинаковые кварталы полуразрушенных домов, но теперь он смотрел на них иначе. Он больше не искал путь или убежище, а просто шел вперед, позволяя ногам самим выбирать направление. Обойдя здание, он случайно поднял голову и впервые заметил то, на что раньше не обратил внимания. На боковой стене огромными металлическими буквами еще сохранилась вывеска.
“REBIRTH”
Часть букв давно обрушилась, остальные покрылись ржавчиной и местами едва держались на креплениях. Когда-то это название наверняка было видно за несколько кварталов, теперь же оно выглядело как памятник месту, о существовании которого все предпочли забыть.
Совсем неподалеку, во дворе между домами, играли дети. Они бегали друг за другом, смеялись, бросали старый потрепанный мяч и совершенно не замечали окружающей разрухи. Ной остановился и некоторое время просто наблюдал за ними из-за угла дома, чтобы самому не привлекать внимания. Не потому, что боялся напугать их своим видом — внешне он ничем не отличался от обычного человека. Скорее потому, что не хотел вторгаться в их маленький мир, в котором еще оставалось место беззаботности. Он поймал себя на мысли, что завидует им. Они еще могли смеяться. Еще не знали, насколько жестоким бывает этот мир. Их безмятежность казалась чем-то невозможным, словно принадлежала другой эпохе, в которой еще существовало слово «будущее». Не желая разрушать этот короткий момент, Ной тихо развернулся и продолжил путь.
Побродив по соседним кварталам, он наткнулся на старый жилой дом. Несмотря на возраст, тот выглядел значительно крепче остальных. Стены почти не осыпались, лестничные пролеты не провалились, а бетон словно до сих пор сопротивлялся времени. Поднявшись на крышу, Ной подошел к самому краю и впервые за долгое время позволил себе просто остановиться.
Перед ним открывался весь город. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в глубокие оттенки оранжевого, алого и золотого. Его лучи отражались в разбитых окнах высоток, превращая их в тысячи маленьких зеркал. Даже серый бетон, который днем казался безжизненным, сейчас приобретал теплые цвета. Разрушенные улицы, покосившиеся дома и опустевшие районы словно переставали быть уродливыми. Ной долго смотрел вперед. Он вдруг понял, что красота никогда не исчезает полностью. Даже среди руин можно найти момент, который не нуждается ни в преувеличениях, ни в красивых словах. Закат оставался прекрасным независимо от того, сколько людей погибло под этим небом.
Тишину нарушил глухой звук, донесшийся из соседнего здания. Оно стояло почти вплотную к дому, на крыше которого находился Ной. Судя по всему, шум раздался несколькими этажами ниже. Он сразу насторожился, бесшумно перепрыгнул на соседнюю крышу и начал медленно спускаться, стараясь не издать ни единого звука. Источник оказался совсем рядом. Дверь в одну из комнат была приоткрыта. Ной осторожно заглянул внутрь и на мгновение застыл.
Посреди комнаты он увидел Юи. Она занималась сексом с незнакомым мужчиной, которому было около сорока пяти лет. Судя по одежде и поведению, это был обычный житель трущоб, а сама Юи выглядела так, словно подобные встречи давно стали для нее частью повседневной жизни. Ной не почувствовал ни ревности, ни злости. Ему было все равно. Но увиденное искренне удивило его. Он тихо отошел от двери, не желая вмешиваться в чужую жизнь. Спустя несколько минут мужчина вышел из комнаты, на ходу застегивая куртку. Остановившись перед Юи, он молча достал из кармана несколько купюр, вложил их ей в ладонь и негромко произнес:
— Спасибо.
После этого развернулся и неторопливо ушел, словно только что закончил самый обычный разговор. Ной продолжал молча наблюдать из тени, пытаясь понять не сам поступок Юи, а то, насколько привычным все это выглядело для окружающих. Никакого смущения, никаких лишних слов — лишь еще один способ прожить очередной день.
Юи спустилась вниз значительно раньше него. На ее лице по-прежнему не отражалось почти никаких эмоций, словно произошедшее несколькими минутами ранее было для нее таким же обыденным делом, как поход за водой или покупка продуктов. Ной еще некоторое время оставался на крыше, всматриваясь в постепенно темнеющий город, а затем сделал шаг вперед.
Sync медленно покрыла его ладони и ступни, превращаясь в плотный слой черной материи. Не создавая ни шума, ни лишнего сопротивления, она позволила ему плавно соскользнуть по отвесной стене дома, словно сила тяжести перестала существовать. Уже в нескольких метрах от земли он почувствовал то, чего не ощущал с момента, когда поглотил последнюю жертву.
Голод.
Необычное желание поесть, а нечто совершенно иное. Он поднимался изнутри медленно, но неотвратимо, будто кто-то осторожно сжимал внутренности, напоминая о себе с каждой секундой все сильнее. Ной остановился, пытаясь понять, действительно ли чувство принадлежит ему самому. Однако ответ пришел почти сразу. Это был не человеческий голод. Его испытывала sync. Когда ноги коснулись земли, раздался негромкий удар. Юи, стоявшая у входа в здание, вздрогнула и резко обернулась, но, увидев Ноя, почти сразу расслабилась.
— Напугал... — она тихо усмехнулась и добавила: — Ну что, успел осмотреться? Как тебе здесь? Я, наверное, всю жизнь прожила в этих местах. Для меня они давно стали домом, а вот ты, судя по всему, раньше даже не думал заходить в подобные районы.
Она говорила спокойно, хотя прекрасно понимала, что Ной видел хотя бы часть происходившего несколькими минутами ранее. Ни смущения, ни попытки оправдаться в ее голосе не было. Казалось, подобные вещи давно перестали иметь для нее какое-либо значение.
Ной ненадолго задумался, после чего спокойно ответил:
— Даже в местах, которые считались красивыми и благополучными, я никогда не видел столько настоящей красоты. Наверное, дело не в самих улицах и зданиях. Красоту рождает контраст между тем, чем место было раньше, и тем, чем стало сейчас. Закат одинаково ложится и на дворцы, и на развалины, только в развалинах его почему-то замечаешь гораздо сильнее.
Юи внимательно посмотрела на него и уже собиралась что-то сказать, но Ной неожиданно перебил ее:
— Сколько лет ты этим занимаешься? Не подумай ничего плохого. Мне действительно просто интересно, как так получилось.
Она улыбнулась. На этот раз улыбка получилась заметно спокойнее прежней, будто вопрос нисколько ее не задел.
— Наверное... лет с тринадцати. Точно уже и не вспомню. Отец умер примерно тогда же. Хотя слово «умер» здесь не совсем подходит. Мы с мамой так и не узнали, что произошло. Может, снова полез в драку после очередной бутылки, может, его просто зарезали где-нибудь за углом. Если честно, мне никогда не хотелось это выяснять.
Она ненадолго замолчала, а затем продолжила тем же ровным голосом:
— Мама начала заниматься проституцией лет в шестнадцать. Нужно было как-то жить. После смерти отца денег совсем не осталось, и через несколько лет она просто втянула в это и меня. Выбора особо не было. Он, каким бы никчемным ни был, все-таки иногда приносил домой хоть какие-то деньги. Когда его не стало, оказалось, что заменить его могу только я.
Юи слегка пожала плечами, будто рассказывала не собственную историю, а чужую биографию.
— В таких районах женщины редко могут стать кем-то еще. Можно мечтать о любой профессии, можно быть умной, красивой или талантливой, но в конце концов тебя все равно начинают оценивать как товар. Здесь человек очень быстро перестает быть человеком и становится просто куском мяса, за который кто-то готов заплатить. Именно поэтому я уже давно перестала злиться на свою мать. Она не сломала мою жизнь. Она просто научила меня выживать так, как когда-то научили ее саму.
— Я тебя понял, — спокойно ответил Ной. — Звучит... даже не знаю. Так же серо, как и все вокруг. Хотя, если честно, после всего, что мне довелось увидеть за последние дни, существование чего-то подобного меня совсем не удивляет.
Юи слегка улыбнулась, словно подобный ответ ее вполне устроил.
— Пойдем прогуляемся. Здесь не так много мест, на которые действительно стоит смотреть, но сидеть на одном месте тоже быстро надоедает.
Ной молча кивнул, и они неторопливо пошли по пустым улицам. Разговор сам собой затих, вокруг слышался лишь ветер, гулявший между полуразрушенными домами. Старые фасады были исписаны выцветшими надписями, кое-где из разбитых окон свисали ржавые металлические конструкции, а потрескавшийся асфальт давно успел зарасти редкой травой. Казалось, этот район давно перестал принадлежать людям, однако продолжал жить собственной, едва заметной жизнью.
Пройдя несколько кварталов, они увидели пятерых парней. На вид им было не больше восемнадцати лет. Они сидели возле разрушенной автобусной остановки, громко разговаривали между собой и почти сразу обратили внимание на Юи. Один из них криво усмехнулся.
— Смотрите-ка, наша знаменитость себе нового дружка нашла. Ты чего, правда влюбился в местную проститутку? Она тебе хоть рассказала, сколько здесь мужиков через нее прошло? Каждый второй платил ей, использовал и выбрасывал. Она уже давно не человек, а инструмент. Еще пара лет — и даже такой инструмент никому не понадобится.
Остальные дружно рассмеялись, подхватывая издевки друг друга, будто соревновались, кто скажет что-нибудь обиднее. Юи ничего не ответила. Ее плечи едва заметно опустились, взгляд медленно скользнул вниз, а на глазах выступили слезы. Она привыкла слышать подобные слова почти с самого детства, но привычка никогда не избавляет человека от боли. Даже самые сильные люди продолжают чувствовать, просто со временем учатся не показывать этого окружающим. Ной спокойно посмотрел сначала на парней, затем перевел взгляд на Юи и почти шепотом спросил:
— Хочешь, я сделаю так, чтобы они больше никогда не говорили о тебе подобного?
Она удивленно подняла голову и несколько секунд смотрела ему в глаза, пытаясь понять, шутит он или нет.
— Каким образом?
Вместо ответа Ной перестал сопротивляться голоду, который все это время медленно разрастался внутри него. Он понимал, что вновь использовать полноценную броню нельзя: после прошлых трансформаций sync уже забрала часть его тела, и лишаться еще одной конечности он не собирался. Материя будто услышала его мысли. Она медленно окутала ноги, сделав движения почти бесшумными, а затем поднялась к предплечьям. На этот раз вместо длинных клинков появились короткие лезвия, напоминавшие широкие кинжалы. Для того, что он собирался сделать, этого было более чем достаточно. Одним резким движением Ной оказался рядом с первым парнем. Тот даже не успел осознать происходящее, когда клинок коснулся его груди. sync мгновенно поглотила тело вместе с одеждой, не оставив после себя ни крови, ни останков. Второй попытался сделать шаг назад, но исчез так же быстро. Оставшиеся трое застыли лишь на мгновение, после чего бросились бежать в разные стороны. Ной даже не двинулся с места. Он представил, как из его рук вытягиваются тонкие нити, способные настигнуть добычу быстрее любой пули, и sync тут же откликнулась на эту мысль. Кинжалы растворились внутри материи, а пальцы вытянулись в десятки почти невидимых черных нитей толщиной меньше миллиметра. Разглядеть их можно было только по слабому отблеску заходящего солнца. Нити стремительно устремились вперед, безошибочно догнали каждого из беглецов и за одно мгновение оплели их головы и шеи. Никто не успел закричать. sync сделала все сама, а спустя несколько секунд на пустой улице уже не осталось ни одного тела, словно этих пятерых никогда здесь и не существовало. Ной спокойно посмотрел на Юи. На его лице не появилось ни удовлетворения, ни сожаления — только привычное безэмоциональное выражение.
— Вот так, — уверенно сказал он.