Юи не закричала и не отшатнулась. Страх действительно был, он легко читался в расширенных зрачках и напряженных пальцах, но куда сильнее оказалось совершенно другое чувство. Перед ней стоял человек, который несколько секунд назад без малейших колебаний убил пятерых подростков, однако в ее сознании он почему-то не превращался в чудовище. Наоборот, впервые за долгие годы кто-то вступился за нее, не попросив ничего взамен и не ожидая благодарности. Последний раз подобное чувство она испытывала еще в средней школе, когда мир казался чуть менее жестоким, а люди — чуть менее безразличными. Тогда ей еще казалось, что если сделать что-то хорошее, то добро однажды обязательно вернется. С возрастом эта вера исчезла, растворившись среди грязных переулков, случайных клиентов и бесконечных дней, похожих друг на друга.
Теперь же перед ней стоял Ной — человек, которого она почти не знала, человек, способный одним движением стереть кого угодно с лица земли, и именно он оказался единственным, кто без лишних слов встал на ее сторону. Она не смогла подобрать ни одной фразы. Да и что вообще можно сказать после увиденного? Осуждать его язык не поворачивался, благодарить тоже казалось неправильным, поэтому Юи лишь молча смотрела на него, пытаясь разобраться в собственных чувствах. В голове сами собой всплывали вопросы, ответов на которые, вероятно, не существовало. Насилие сопровождало людей с самого рождения, менялись лишь причины и оправдания. Одни убивали ради денег, другие — ради власти, третьи — чтобы защитить близких, а кто-то просто потому, что иначе не умел жить. Если кто-то имеет право причинить боль тебе, появляется ли у тебя такое же право причинить боль в ответ? Или в тот момент, когда ты отвечаешь насилием на насилие, между вами окончательно исчезает всякая разница? Вопрос был риторическим, но от этого не становился менее важным. Возможно, правильного ответа никогда и не существовало.
Юи вдруг поймала себя на мысли, что почти не помнит по-настоящему добрых людей. Одни лгали, другие предавали, третьи лишь ждали момента, когда смогут использовать чужую слабость в собственных интересах. Даже те, кто улыбался искренне, рано или поздно показывали совсем другую сторону своей натуры. Может быть, человек никогда не был тем существом, которым сам себя называл. Может быть, под тонким слоем воспитания, законов и привычек всегда скрывался зверь, терпеливо ожидающий момента, когда исчезнут последствия его поступков. Она медленно перевела взгляд на Ноя. Он спокойно стоял среди пустой улицы, словно несколько секунд назад не произошло абсолютно ничего необычного. На его лице по-прежнему не было ни злости, ни удовлетворения, ни сожаления. Только бесконечная усталость человека, которому уже давно нечего терять. И именно это пугало Юи сильнее всего. Не его клинки, не странная черная материя и даже не способность убивать одним движением, а то, что он делал это без ненависти. Словно смерть для него давно перестала быть чем-то особенным и превратилась в еще одну часть окружающего мира — такую же привычную, как серые дома, пустые улицы и заходящее солнце.
Возможно, именно тот разговор с Эйко в парке стал отправной точкой всех изменений. Тогда Ной так и не смог произнести главные слова, однако именно после этого дня его жизнь начала стремительно разрушаться. Признание больше не имело никакого значения. Эйко исчезла, будто ее никогда и не существовало, оставив после себя лишь воспоминания, которые с каждым днем становились все болезненнее. Казалось, вместе с ней исчезла и та часть Ноя, которая еще умела привязываться к людям. Но теперь рядом была Юи. Она не пыталась увидеть в нем чудовище, хотя причин для этого у нее было более чем достаточно. Она смотрела совсем иначе, будто перед ней стоял не монстр, а человек, потерявший слишком многое. Потерявший дом, семью, друзей, собственное тело и даже право называться человеком. Возможно, именно поэтому она не убегала. Возможно, именно поэтому продолжала оставаться рядом. Сам Ной не понимал, почему вообще продолжает идти рядом с ней. Еще несколько часов назад ему казалось, что люди больше никогда не смогут вызвать у него ничего, кроме голода или безразличия, однако сейчас внутри возникло совершенно незнакомое чувство. Оно было тихим, почти незаметным, словно давно забытое воспоминание, которое только начинало возвращаться. Он остановился и спокойно посмотрел на Юи.
— Думаю, ты устала. Хочешь, я добуду еды для тебя? Потом могу донести тебя до дома.
Юи замерла. Она ожидала услышать что угодно: угрозу, холодный ответ, молчание или очередной философский вопрос, но никак не простое человеческое предложение помочь. За всю свою жизнь она настолько привыкла быть той, кто постоянно что-то должна окружающим, что совершенно забыла, каково это, когда кто-то предлагает помощь, ничего не требуя взамен. В голове словно стало слишком шумно. Слова Ноя никак не складывались с тем, что она увидела всего несколько минут назад. Человек, без колебаний уничтоживший пятерых подростков, сейчас с абсолютно спокойным выражением лица беспокоился о том, поела ли она. Мир вокруг будто потерял привычную логику. Юи попыталась что-то сказать, но губы лишь едва заметно дрогнули. Перед глазами поплыло, ноги подкосились, и силы окончательно покинули ее. Не успев произнести ни слова, она потеряла сознание. Ной успел сделать шаг вперед и спокойно подхватил ее прежде, чем она коснулась земли. Он несколько секунд молча смотрел на ее лицо, будто пытаясь понять, что вообще произошло. Затем без каких-либо усилий поднял девушку на руки и неторопливо направился обратно к черному зданию с полуразрушенной вывеской «REBIRTH». Улицы по-прежнему оставались тихими, однако теперь эта тишина была обманчивой. Из-за углов осторожно выглядывали взрослые, дети прижимались к разбитым окнам, а между домами то и дело мелькали макушки любопытных людей. Они прятались настолько неумело, что Ной замечал каждого из них, но никто так и не решился сделать хотя бы шаг навстречу. Одни смотрели на него с нескрываемым страхом, другие — с любопытством, третьи просто не могли отвести взгляд. По району слухи распространялись быстрее любого транспорта, поэтому почти каждый уже слышал о странном юноше, который появился словно из ниоткуда и за несколько мгновений уничтожил пятерых человек. И все же сейчас перед ними была совсем иная картина. Тот самый человек, о котором ходили слухи о его чудовищности, молча нес на руках потерявшую сознание девушку, стараясь идти настолько аккуратно, будто боялся случайно потревожить ее сон. Любопытство становилось почти осязаемым. Казалось, еще немного — и оно заполнит собой весь воздух между серыми домами, вытеснив страх, запах сырости и привычное безразличие, которым этот район жил долгие годы.
Ной шел вперед, почти не замечая дороги. Юи по-прежнему мирно спала у него на руках, а он впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не чувствует ни голода, ни желания куда-либо спешить. Мир вокруг будто на несколько минут перестал существовать, оставив лишь бесконечные улицы, дома и собственные мысли, которые становились все громче с каждым шагом. Он никогда не считал себя человеком, склонным к размышлениям о подобных вещах. Еще совсем недавно его жизнь была удивительно простой: школа, отец, Эйко, экзамены, мечты о будущем и наивная вера в то, что завтра обязательно наступит. Теперь же будущее исчезло, прошлое оказалось ложью, а настоящее превратилось в цепочку событий, которые невозможно было ни понять, ни изменить. Именно тогда он впервые задумался о том, что вообще означает быть человеком. Люди слишком часто называют человечностью способность сострадать, помогать другим и ценить чужую жизнь, однако каждый из них с самого рождения начинает смотреть на мир через призму чужих убеждений. Родители объясняют ребенку, что правильно, а что нет, школа дополняет эту картину новыми правилами, общество закрепляет их страхом быть отвергнутым, а государство завершает этот процесс, убеждая миллионы людей, что именно его представление о добре является единственно верным. В какой момент среди всего этого появляется собственное мнение, если вообще появляется? Или человек до самой смерти лишь повторяет мысли, которые однажды вложили ему в голову другие?
Если бы Ной родился не здесь, а где-нибудь в Newtar или Biotar, если бы его воспитывали совершенно другие люди, если бы он никогда не встретил Эйко и не оказался в лаборатории, остался бы он тем самым Ноем, который сейчас несет на руках потерявшую сознание девушку? Ответ казался настолько очевидным, что одновременно становился пугающим. Скорее всего нет. Значит ли это, что личность человека — всего лишь удачное или неудачное стечение обстоятельств, а свобода воли существует лишь до тех пор, пока не начинаешь задумываться, почему вообще принимаешь те или иные решения? Он вспомнил ученых, которые искренне называли себя спасителями человечества, хотя без колебаний приносили в жертву десятки невинных людей. Вспомнил тех подростков, которые несколько минут назад с удовольствием унижали Юи лишь потому, что могли себе это позволить. Вспомнил маленькую девочку, которая всего лишь искала свою кошку, но стала жертвой его голода. Никто из них не считал себя злодеем. Каждый поступал так, как считал правильным. Тогда существует ли вообще зло, если любой человек способен оправдать собственные поступки? Добро тоже переставало казаться чем-то абсолютным. Одни называли добротой помощь незнакомцу, другие — убийство одного ради спасения тысячи, третьи — полное безразличие, если оно позволяло не вмешиваться в чужую судьбу. Возможно, люди тысячелетиями спорили не о добре и зле, а всего лишь о том, чья точка зрения окажется сильнее. Победитель всегда получал право назвать себя добрым, а проигравший неизбежно становился чудовищем.
Ной медленно перевел взгляд на лицо Юи. Совсем недавно он без малейших сомнений убил пятерых человек, а теперь нес девушку домой только потому, что она устала. Если судить по поступкам, он одновременно был и убийцей, и человеком, который проявляет заботу. Одно действие не отменяло другого, а значит граница между добром и жестокостью была куда тоньше, чем люди привыкли считать. Ему вдруг показалось, что существует куда более страшный вопрос, на который никто никогда не пытался ответить. Что останется от самого понятия «человек», если однажды рядом не останется никого? Можно ли быть добрым, если некому помогать, можно ли быть жестоким, если некому причинять боль, и останется ли вообще смысл в этих словах, когда исчезнет общество, придумавшее их? Возможно, человек — это вовсе не биологический вид и не способность мыслить. Возможно, человеком нас делает существование других людей, потому что именно рядом с ними появляются выбор, ответственность, сострадание, ненависть, любовь и все то, что принято называть человечностью. Если же однажды останешься совсем один, то перестанешь быть кем-либо вообще, ведь без свидетелей исчезает не только история, но и сама личность.
Оставив Юи в том самом черном здании, Ной отправился искать хоть что-нибудь, что могло бы сойти для ее ужина. Сам он давно перестал испытывать голод так, как его испытывают люди. Теперь это чувство приходило внезапно, накрывало целиком, словно кто-то внутри него просыпался и требовал свое. Но Юи все еще оставалась человеком, а человеку была нужна самая обычная еда. Едва выйдя из здания, Ной остановился. В нескольких метрах от него, выглядывая из-за полуразрушенного бетонного ограждения, стояли трое детей лет шести или семи. Они явно боялись. Один крепко держал другого за рукав, девочка пряталась за двумя мальчишками, но при этом все трое продолжали смотреть на Ноя с таким любопытством, будто перед ними оказался герой старых сказок, а не человек, способный несколькими минутами ранее бесследно уничтожить пятерых взрослых. Ной замер. Он совершенно не понимал, что делать. Еще несколько дней назад подобная ситуация показалась бы ему смешной. Теперь же он намного лучше контролировал sync, в то же время слишком хорошо помнил, насколько непредсказуемой могла оказаться материя. Несколько секунд никто не двигался. Затем Ной сделал осторожный шаг вперед, стараясь не выглядеть угрожающе, и спокойно спросил:
— Что вам нужно?
Дети переглянулись. Самый высокий из мальчиков набрал полную грудь воздуха и почти прокричал:
— Ты спас Юи! Можно теперь и мы ей поможем? Ей что-нибудь нужно?
Этот вопрос удивил Ноя гораздо сильнее, чем он ожидал. Он посмотрел на детей, затем на пустынную улицу за их спинами и неожиданно понял, что они действительно переживают не за себя.
— Да, — тихо ответил он. — Если сможете принести еды, ей это сейчас пригодится.
Лица детей мгновенно изменились. Страх никуда не исчез, но теперь поверх него появилась искренняя радость.
— Хорошо!
Они ответили настолько дружно, что эхо еще несколько секунд гуляло между пустыми домами, после чего троица сорвалась с места и скрылась где-то между дворами. Ной еще долго смотрел им вслед. Он не понимал, почему дети оказались способны довериться человеку, которого взрослые наверняка назвали бы чудовищем. Возможно, они еще не успели научиться судить по слухам. Возможно, просто видели перед собой того, кто защитил дорогого им человека. Он невольно задумался о том, что именно дети всегда первыми замечают в людях не то, кем их считают остальные, а то, кем они являются рядом с ними. Пока взрослые строят выводы из прошлого, дети смотрят только на поступки настоящего. Через несколько минут улица вновь наполнилась маленькими силуэтами. Те самые трое возвращались обратно, неся в руках все, что сумели найти. Кто-то принес несколько банок консервов, кто-то — завернутый в ткань хлеб, уже успевший зачерстветь, а девочка обеими руками прижимала к груди маленький бумажный пакет с сушеными фруктами, словно это было настоящее сокровище. Подойдя ближе, они нерешительно остановились.
— Это... для Юи, — тихо сказала девочка.
Ной аккуратно принял продукты. Несколько секунд он молча смотрел на детей, после чего впервые за долгое время уголки его губ едва заметно дрогнули. Это нельзя было назвать улыбкой. Скорее воспоминанием о ней.
— Спасибо, — произнес он.
Дети переглянулись, словно убедились, что не ошиблись, а затем, смеясь и толкая друг друга плечами, побежали обратно по улицам трущоб. Их звонкие голоса постепенно растворились среди серых домов, оставив после себя странное чувство. Впервые после пробуждения Ной увидел не страх, не ненависть и не желание использовать кого-то ради собственной выгоды. Всего несколько детей сумели сделать то, что не смогли десятки взрослых, — они без всяких причин протянули руку помощи человеку, которого даже сами до конца не понимали. Он посмотрел на пакет с продуктами, затем перевел взгляд на черное здание с полуразрушенной вывеской REBIRTH и медленно направился обратно. Почему-то именно сейчас ему показалось, что даже в этом умирающем мире осталось нечто, ради чего все еще имело смысл делать следующий шаг.