Холле
Я не могла поверить своим глазам! Возможно, мне мерещилось или я вовсе разучилась читать. Но то, что было на записке в моих руках, никак не укладывалось в моей голове. И вот я прошлась глазами по крупно выведенным буквам в третий раз:
«ХОЛЛЕ, МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО НАМ НЕ УДАЛОСЬ ПОГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ ДО МОЕГО ПУТЕШЕСТВИЯ. Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА СВОЮ ОХОТУ. ДОЖДИСЬ МЕНЯ. ОБЕЩАЮ ВЕРНУТЬСЯ К СТАРЕЮЩЕМУ ПОЛУМЕСЯЦУ.
ТВОЙ К»
И на третий раз были точно такие же слова… Я с недоумением посмотрела на Венту. Соколиха в ответ только почесала клюв своим крючковатым когтем.
Сегодня мне не спалось. Всё из-за растущего беспокойства, осевшего камнем в моей груди. В последнее время мои родные земли преследует череда несчастий: тяжёлая болезнь графини, грядущая война… А теперь и наследного юного лорда считали нечистокровным. Что-то приближалось. Отовсюду только и было слышно тихое ожидание чего-то ужасного. Но чего именно? Все эти переживания не давали мне покоя. Однако сон потихоньку брал верх, и я почти уснула, как за окном прозвучал отрывистый птичий крик. Острый клюв пару раз постучал по прозрачной слюде. Я резко встала и обернулась к ночному миру за окном. По ту сторону сидел сокол. Птица ещё раз постучала. Я быстро метнула взгляд на другую сторону комнаты, где за разделяющими спальню занавесками спал мой брат. Вслушиваясь в дыхание Руни, я убедилась, что внезапное ночное послание его не разбудило. После этого, натянув сапоги и прихватив шерстяное покрывало у изножья, я аккуратно, но быстро скользнула в узенький коридор и спустилась на первый этаж. Оказавшись внизу, уже вприпрыжку пересекла прихожую, добралась до входной двери и выбежала во двор.
Лицо обдала приятная прохлада ночного воздуха. Хоть наш дом и стоял на холме у леса, но после заката здесь всё равно селилась роса, растекающаяся по всем окрестностям туманным заливом. Оббежав бревенчатый угол дома, я тихонько присвистнула, чтобы позвать Венту спуститься ко мне. Соколиха Конрада была умной птицей и тут же спрыгнула с оконной рамы нашей с братом спальни, спикировав вниз. Когтистые лапы вцепились в протянутое мной предплечье. На её ноге синей ниткой была привязана записка. При виде свёрнутого пергамента я перестала дышать, а моё сердце забило в набат.
С того самого дня, как по всему Шветдайну шепчущим ветром пронеслись страшные слова графини, сказанные ею в момент исповеди, я не получила от Конрада ни одной вести. Обычно он всегда делился со мной всеми своими переживаниями. Хотя, возможно, на этот раз то, что происходило в его душе, было не для моих ушей. Он всегда ревностно относился к своей будущей роли правителя этих земель. Подобные слова навсегда изменят отношение к нему среди его подданных. Но вот его птица принесла мне письмо…
С сердцебиением в ушах я быстро устремилась обратно в дом, чтобы зажечь хоть какой-то источник света и прочесть послание. Свечу жечь не хотелось, поэтому, схватив горсть лучин и огниво, я подошла к домашнему очагу и разожгла небольшое пламя. Пока тусклый рыжий свет разгорался, соколиха устроилась на спинке одного из стульев за обеденным столом. А я присела рядом с огоньком и наконец-то развернула пергамент. В глаза тут же бросилась подпись: “ТВОЙ К.”. От этого удары в груди лишь усилились и болезненно отдавали в висках. Такое волнение не могло быть хорошим знаком. Я начала читать письмо.
– Да нет, ну как же! – паника начала охватывать меня, когда я в четвёртый раз перечитала записку побуквенно.
Я отказывалась верить в то, что Конрад мог написать подобное всерьёз. Не сейчас, когда на горизонте мелькала угроза. Не сейчас, когда весь Фалькеннест трещал от недомолвок и напряжения! Написанное будто было признанием в побеге непонятно куда, непонятно зачем. А это было так не похоже на Конрада, который несмотря на обстоятельства всегда отстаивал своё слово и честь. И вдруг он куда-то собрался исчезнуть почти на две дюжины дней. Зацепив свой взгляд на догорающем огне, я присела на тот же стул, на котором чистила свои пёрышки Вента. Сердце перестало стучать о рёбра, но внутри меня тяжело осело одно осознание: что-то здесь не так. Мысли начали лихорадочно крутиться.
Он упомянул охоту. Охотник из Конрада всегда был такой себе, да и с чего бы юному лорду внезапно сорваться с места и отправиться на кого-то охотиться, когда совершенно ничего этому не благоволит? Силясь найти этому хоть какое-то объяснение, я взяла Венту и вынесла её обратно наружу. Скорей всего, писать ответное письмо было уже бессмысленно. Послание было столь коротким и пустым на точности, что тут сразу виделось намерение ничего конкретного не рассказывать и уйти не попрощавшись.
«Вот так и получится, что приду я завтра в замок, а там выяснится, что наш наследный господин умчался в Вергорье куда глаза глядят!» – эта намеренная таинственность меня так злила, что я случайно болезненно сдавила соколихе лапу, на что она крикнула и возмущённо расправила крылья.
– Прости, Вента! Вот, возвращайся в Фалькеннест, – я примирительно погладила пёрышки на её голове, после чего вышла на середину двора и позволила птице взлететь.
Последнее время все дни были пасмурными, но этой ночью светила луна и звёзды. В их бледном свете я ещё какое-то время могла наблюдать за удаляющейся соколиной тенью, летящей в сторону графского замка.
«А вы слышали уже? Наш наследный лорд то – чёртово отродье! Сама графиня об этом покаялась!» – вспомнились мне слова старой торговки на рынке, что перешёптывалась со своими покупателями.
«Говорят, графиня рехнулась. Она всё продолжает и продолжает в бреду твердить, что какое-то чудовище в молодости утащило её в Вергорье!» – говорил уже другой торговец.
Мы тогда с батюшкой в город пришли, чтобы шкуры продать. Я и подумать не могла, что в тот день абсолютно все разговоры будут о словах графини. Но, я уверена, не было тогда более потрясённого этой новостью человека, чем Конрад… Я хлопнула ладонями по своему лицу. Ну вот не должна дочь охотника так волноваться о судьбе высших господ! И всё-таки я не могла перестать переживать о нём.
С наследным сыном графа Шветдайна нас свела судьба ещё в детстве. Мой батюшка был, и есть, одним из лучших охотников этих земель. Лорд Герхард часто приглашал его на охотничьи игры, которые граф устраивал для собственного удовольствия или для развлечения чужеземных гостей.
Однажды батюшке удалось взять меня и моих трёх старших братьев с собой. Арвед, Ярек и Руни тогда надулись от гордости и решили изобразить из себя верных и способных подчинённых милорда, то и дело вертясь в кругу вельмож. А я была тогда довольно маленькой, да ещё и девочкой, поэтому батюшка попросил меня вести себя смирно и провести этот день в обществе других детей моего возраста. Помню, меня это тогда сильно обидело, но возражать я не стала. Не знаю, по какому поводу, но тогда слуги правителя разбили большой лагерь с шатрами на лесной опушке, куда знатные мужи привезли с собой своих жён и детей. Их отпрысков развлекали разными соревнованиями: стрельба из лука, турнир на деревянных мечах, скачки и тому подобное. Конечно, этим всем занимались только мальчишки. Девочки если и присутствовали, то не отходили от своих матерей ни на шаг. Наша же матушка осталась дома, заниматься хозяйством, поэтому в тот день я чувствовала себя самой белой вороной на свете. Но участвовать в соревнованиях мне никто не запрещал, поэтому тогда я решила потренироваться стрельбе из своего нового лука, который сделала сама и с такой гордостью взяла с собой.
Получилось у меня… Неплохо. Но этого было достаточно, чтобы мальчишки обратили на меня внимание и с хищными ухмылками начали уговаривать теперь сразиться на мечах. Конечно же я в жизни не держала в руках меч, но каким-то образом один заносчивый мальчик взял меня на спор. Условия того, на что мы поспорили, я давно успела позабыть. У меня не было ни шанса. А мальчишка чуть ли не пыхтел от своей самоуверенности, что меня очень разозлило. Меч, пусть маленький и деревянный, не был похож ни на один из охотничьих ножей. Зато он был похож на палку. А палку можно было неплохо кинуть. Вот я и решила в нашем неравном поединке взять свой меч эфесом вверх и метнуть его что есть мочи в своего противника. Дерево с глухим стуком врезалось ему в лоб, он явно не ожидал подобной атаки. Меч отскочил куда-то в сторону, а мальчишка без сознания рухнул на землю. Только после беспокойных возгласов, сопровождавших мою победу, я поняла, что, возможно, убила нашего юного лорда.
Я думала меня тогда казнят, благо мой удар всё-таки не был смертельным, и Конрад отделался шишкой на лбу. Никого из моих близких к тому времени уже не было в лагере, поэтому никто не знал, что со мной делать и как меня наказать. В тот день меня спасла сама графиня: Таиса пообещала, что не станет меня наказывать, если я искренне попрошу прощения у её сына. Конечно же, я извинилась. Но мой удар тогда не охладил запал Конрада, и он потребовал отыграться. К счастью, в тот день мы больше на мечах не сражались.
Подул прохладный ветерок, из-за которого я сильнее укуталась в тёплое шерстяное покрывало. Я всё ещё стояла посреди двора и глупо улыбалась от нахлынувших воспоминаний.
Не знаю, задела ли я тогда гордость или глубинное самолюбие Конрада, но с тех пор он не унимался, ища со мной новой встречи и нового повода о чём-нибудь поспорить. По его желанию меня даже привозили в графский замок и оставляли там на какое-то время. Он донимал просьбами научить его так же хорошо стрелять из лука, хотя у него был для этого учитель. Или настаивал на повторной дуэли на мечах, обещая, что сначала конечно же научит меня фехтовать. Но страшнейшей из пыток для маленькой меня были его попытки научить меня читать и писать. Не было ничего в том, что дочь охотника не обучена грамоте. Книжек в нашем доме не было, да и меня не интересовало то, что в них сокрыто, поэтому его странное стремление казалось мне какой-то благородной прихотью. Но Конрад объяснял это тем, что ему очень хотелось писать мне письма, чтобы он мог общаться со мной на расстоянии.
В свою очередь моя семья стала сопровождать юного лорда и охраняющих его вельмож на охоте. Конрад хорошо владел разными видами оружия, но вот именно охотиться у него никогда не получалось. Он никогда в этом не признавался, но, похоже, ему это было просто не интересно. Тогда моим излюбленным делом стало рассказывать ему бесчисленное множество сказок, историй и легенд, которые в моей семье обычно рассказываем друг другу, сидя у костра.
Каково было моё удивление, что сын Фалькенрейнов упрямо отказывался верить в мои слова. Тогда уже я задалась целью посвятить его в правду мира, в котором он жил. Долго я рыскала вблизи Мород, чтобы найти хоть что-нибудь, что могло убедить моего милорда в том, что истории, которые рассказывают охотники – не выдумка! Благо, я нашла древнее дерево, обвалившееся чуть ли не день назад. Это был мой шанс показать ему Курьмоша – духа, что всегда приходил обратить старые деревья в пепел. Я молилась Дню, чтобы оно так и продолжало там лежать, пока не появится возможность, когда мы с Конрадом могли вновь увидеться. Мои молитвы были услышаны. Мы не просто успели вовремя, ещё и охотничьи игры в тот раз решили провести в той части графства! Всё потраченное мною время на поиски стоило того удивления, перекосившего его обычно бесстрастное выражение лица.
Наверное, с того дня он и стал считать меня своим близким другом, ведь с тех пор мы только и делали, что проводили свободное время вместе. То он иногда сопровождал меня за компанию во время моей охоты, то я удирала из дома, когда он был где-то неподалёку. Иногда мы вместе верхом бесцельно ездили по Шветдайну, просто разговаривая обо всём и ни о чём. Помню, мы так с ним однажды прошлись вдоль самой Мород – небольшой чёрной речки на западе, перейдя которую человека не ждало ничего, кроме ужасов и проклятий. Как же его кожа покрылась мурашками, когда мы нашли место, где речку мог кто угодно перейти по валунам! А ведь что-то могло прийти по ним и оттуда…
Вдали закричала сова. Ночной ветерок продолжал трепать макушки деревьев, создавая постоянный тихий шелест. “Чёртово отродье”. Вергорье. Творение Ночи. Речку мог кто угодно пройти по валунам…
Мне стало не по себе. По коже прошёлся мороз. Я невидящим взглядом уставилась на лес за нашим бревенчатым домом. Опозоренный наследник, которого клеймят отпрыском черта, внезапно отправляется на “охоту” неизвестно куда на достаточно длительное время. Я ринулась обратно в дом, уже не задумываясь о том, сколько шуму наделаю. Как же мне хотелось тогда ошибаться. Как же мне хотелось, чтобы всё это было придумками моего волнующегося сердца!
«Какой же ты дурак. Какой же ты дурак. Какой же ты дурак!» – мысленно ругалась я, взлетев вверх по лестнице за считанные мгновения, после чего ворвалась к себе в комнату и стала собираться.
Пока я облачалась в одежду и снаряжение для леса, от шума моих сборов проснулся мой брат. Руни был младшим из моих старших братьев, и его совершеннолетие наступило лишь год назад. Он пока не стремился покидать отцовский дом, да и незачем ему было. Арвед и Ярек в свою очередь уже давно нашли себе жён и жили в своих собственных домах. У Арведа даже успел появиться второй по счёту сын. Руни же больше рассчитывал, что именно я уеду к своему будущему жениху, а этот дом достанется ему. Не сказать, что я была против подобного исхода, но разделение с ним одной комнаты с каждым годом вызывало у нас всё больше споров, доходящих чуть ли не до ссор.
– Что стряслось? – сонно спросил он, отодвинув занавес посреди комнаты и растирая заспанное лицо основанием ладони.
– Ничего! – выпалила я, судорожно затягивая шнурки на высоком поясе кожаной юбки, надетой поверх котты и штанов.
Я проклинала все те обычаи Шветдайна, обязывающие женщин носить эту часть одежды! И как же хорошо, что нигде не сказано, из чего эти юбки должны быть сделаны и как выглядеть. Поэтому моя была сделана из тонкой кожи, не длинной, с таким разрезом, чтобы не сковывала движения. Получался плащ от пояса. Разобравшись с этим недоразумением, я начала складывать в один наплечный мешок всё, что мне могло пригодиться: от мотка верёвок до точильного камня для ножей.
– Ничего? А выглядит так, будто ты сбегаешь или идёшь войной на грозного вепря, – он сел на свою кровать и опёр лицо о кулак, наблюдая за тем, как я снимаю со стены налуч с луком и колчан стрел, – Холле, колись. Куда ты так собираешься?
– Иду Конрада сопроводить на охоте! – я сказала первое, что мне пришло на ум.
– Ночью? – недоверчиво спросил Руни.
– А скоро рассвет, – я как дурочка натянула улыбку до ушей, моля, чтобы брат не заметил, как меня трясёт.
Нельзя было, чтобы моя семья узнала, куда я собираюсь пойти. Тем более, моя догадка всё ещё могла оказаться ошибкой, и Конрад не собирался ни в какое Вергорье. А если это взаправду так… В соседней комнате спали батюшка с матушкой. Если с маменькой и братом я ещё как-нибудь справлюсь, то батюшка сразу всё поймёт и просто-напросто не выпустит меня из дома.
– Холле, – уже более твёрдым и угрожающим голосом произнёс Руни, вставая на ноги.
Не сказать, что с моим младшим из братьев мы ладили или наоборот враждовали. Но, пожалуй, из всех троих Руни нравился мне больше всего. Он всегда был тихим, ответственным и сам себе на уме. Хоть мы с ним погодки, но именно ему подходил титул “старший брат”. Я часто прислушивалась к его словам или спрашивала совета, а он всегда, хоть и нехотя, мне помогал. Мне было стыдно ему вот так врать, и он это видел, но продолжал меня слушать.
– Прости, Руни, что разбудила, но я действительно собираюсь встретиться с юным лордом. Да, ночью. Да, в таком виде! – с этими словами я закинула в походный мешок плотный плащ.
– И когда ты собираешься вернуться с вашей с милордом “охоты”? – зевая, он пальцами зачесал назад свои растрёпанные рыжие волосы, которые не плохо было бы укоротить.
Точно! Обвесив себя всем собранным снаряжением и схватив из-под подушки кожаный шнурок, я начала спускаться вниз, попутно завязывая волосы в тугой хвост. Косу заплету потом. У очага я захватила запасное огниво, бурдюк и запасённое вяленое мясо. Руни последовал за мной и встал у входной двери.
– Вернусь либо сегодня вечером, либо… через две дюжины дней. Это будет зависеть от Конрада, – запасы были так же спрятаны мной в мешок.
– А не многовато ли времени на то, чтобы вы там с графским сыном ни замышляли? – в ночной тени было плохо видно, но, кажется, Руни поднял одну бровь.
– Нет, что ты! Просто мы будем охотится на другом краю графства. Кстати, утром батюшке скажешь, что это я взяла Гладу, – так звали одну из ездовых кобыл, которых матушка содержала в небольшой конюшне на заднем дворе.
Руни выдохнул с небольшим рычанием в гортани. Он делал так всегда, когда начинал злиться.
– Холле, мне всё равно на твои свидания под луной с этим обиженным и униженным наследничком. Ты можешь мне просто объяснить, куда ты идёшь, чтобы мы с отцом и братьями не носились спустя три дня по всему белому свету, разыскивая тебя? – брат старался придать своему голосу побольше суровости, и для пущего эффекта нахмурился и скрестил руки на груди.
Всем своим видом он показывал, что не даст мне выйти из дома без достойного ответа. Но, может потому, что Руни был сонным, он совсем не подумал, что в этом доме есть ещё один выход через заднюю дверь. Небо за окнами начинало сереть. Близилось утро. Если я смогла верно угадать замысел Конрада, то от Фалькеннеста до того места на Мород неспешно верхом ему добираться несколько часов. Вряд ли он отправился туда ночью. Плохая это примета. Мне же верхом на Гладе добираться туда гораздо дольше, если только не нестись галопом…
– Если я не вернусь сегодня вечером. То ищите меня в Фалькеннесте, – на ходу выпалила я, выбегая в заднюю дверь дома.
За спиной раздался его вдох. Возможно, Руни хотел крикнуть мне что-то вслед, но решил не шуметь. В конюшню он за мной не пошёл.
«Быстрее! Быстрее! Быстрее!» – мысленно подгоняла я свою кобылу, пока та успела знатно выдохнуться за время этой поездки.
Как назло, дрожь в моих руках не унималась, поэтому седлание Глады заняло больше времени, чем должно было. Так ещё и сама кобыла будто бы была сегодня не в настроении, и бежала медленнее обычного. Хотя это снова всё мои придумки…
Утро было облачным, но жарким. Из-за этого роса, не успев исчезнуть, оставаясь в воздухе душной взвесью, мешающей дышать. Вокруг мелькали зелёными и желтоватыми пятнами поля, леса, белые или бурые вкрапления деревень, размытые лица встречных крестьян, с первыми лучами зари отправившихся трудиться в поля. На смену духоте пришёл сухой летний ветер и дорожная пыль из-под копыт. Всегда ли поездки верхом были таким испытанием? Как бы то ни было, а я всё подгоняла несчастную лошадь, не давая ей отдохнуть, пока сама судорожно вспоминала, где же именно находился тот участок Мород.
Стоило добраться до западного пограничья Шветдайна, как Глада упрямо отказалась двигаться быстрее чем лёгкой рысью. А мы ведь только доехали до небольшой полосы леса, за которой струящейся лентой текла чёрная речка. Но лошадь так тяжело дышала, что я должна была поблагодарить её за то, что она ещё не попыталась сбросить меня с седла за спешку. Я всё не могла найти памятных ориентиров. Только и оставалось так, не торопясь, ехать вдоль границы. Волнение и отчаяние уже во всю сдавили мне грудь, появилось желание уже бросить всё и побежать на своих ногах, как из-за небольшого поворота заросшей дороги я увидела двух всадников. А лошадей было три. Коня Конрада и лёгкие доспехи стражников замка я бы распознала за милю. В последний раз я пришпорила Гладу, от чего она возмущённо фыркнула, но сделала рывок вперёд.
Одним из них был Виллем. Этого друга Конрада я бы могла назвать и своим другом. Он тоже часто проводил с нами время, играя и дурачась, хотя вроде как нёс службу и оберегал нашего милорда. Он меня не заметил. Вид у него был скорбный и отрешённый. Зато меня увидел второй стражник. Айвар тут же окликнул товарища и указал на моё приближение. От удивления у Виллема округлились глаза, и он остановил свою лошадь, как и Айвар.
То, что они уже возвращались обратно и без Конрада – было плохим знаком. Он ведь мог уже перейти проклятую границу и войти в Запретный Верг! Я потянула за поводья и спешилась на ходу. Бегом будет быстрее. Виллем не сумел сказать и слова, но резко обернулся и пальцем указал на небольшую плешь в лесной полосе. Точно! Вот и ориентир: кривые ивы перед заросшим полем. Я тут же вбежала в черту деревьев, оставляя Гладу на попечение этим двоим, мысленно поблагодарив Вилла.
Широколиственная зелень не затемняла лес, но вот обилие веток и кустарников оставило на коже множественные хлёсткие удары, пока я сломя голову неслась к Мород. Никогда я ещё не бегала с такой скоростью, так ещё и с весом на плечах! И вот вместе с шумом воды сквозь заросли я увидела человеческий силуэт у самого берега.
– КОНРАД ФОН ФАЛЬКЕНРЕЙН!!! – из моего обожжённого воздухом горла вырвался рёв, настолько скрипучий и свирепый одновременно, будто бы и не мой вовсе.
Стараясь не свалиться кубарем, я выскочила на маленькую поляну у берега. Конрад в ужасе сбросил с себя увесистую сумку и обнажил наточенное лезвие своего меча, наставив его на меня.
Горящие лёгкие и содранное от крика горло не позволяли мне издать и звука, поэтому я лишь вскинула руки вверх, задыхаясь от столь стремительного бега. Конрад сначала просто моргнул, стоя в боевой стойке, после чего его лицо слегка вытянулось от изумления, плечи расслабились, а руки опустили меч.
– Холле? – неуверенно спросил он, будто бы не веря, что видит меня перед собой.
На мгновение его выражение стало мягче, а уголки рта дёрнулись. Но потом он словно опомнился и придал себе жёсткости.
–Холле. Я же попросил тебя меня дождаться, – он убирал меч обратно в ножны.
– Да как ты вообще додумался соваться в Вергорье, да ещё и в одиночку! – мой голос всё ещё хрипел, но мне хватило сил выпрямиться и расправить плечи.
– Холле, – Конрад снисходительно вздохнул и деловито упёр руки в бока, – Я не хотел тебе ничего говорить, потому что так и знал, что ты тут же сорвёшься и…– он не договорил, когда его глаза несколько раз прошлись по мне с ног до головы.
Если бы он был пушным зверем, то тогда бы я увидела, как его шерсть встаёт дыбом. Его лицо помрачнело, кулаки сжались, и он сделал предупредительный шаг в мою сторону.
– Холле. Нет! – твёрдо сказал он, поняв, что я собираюсь идти с ним.
– Конрад! ДА! – огрызнулась я и также встала в позу, – Ты хоть понимаешь, ЧТО ты сейчас собирался сделать!? Из Запретного Верга люди не возвращаются, а если и возвращаются, то их вскоре всегда настигал мор! Ты с ума сошёл и решил так вот сгинуть от отчаяния?
Он гневно выдохнул через нос, после чего закрыл своё лицо ладонями, а когда убрал их, на нём уже было надето спокойствие. Он подошёл ко мне ещё ближе и аккуратно взял меня за локти.
– Да, я понимаю, что сейчас делаю. Да, я знаю о рисках, и именно поэтому я не могу подвергать кого-либо другого этой опасности. И нет, я в здравом уме! Поэтому послушай: я не тыкаю пальцем в небо, а иду в Вергорье с определённой целью. Все в замке осведомлены, куда я ушёл и когда собираюсь вернуться. А вот ты наверняка сбежала, ничего не объяснив старому Матею, который будет в ужасе и в ярости, когда поймёт, куда делась его дочь.
У Конрада была ужасная привычка давить на личные слабости, когда он не был уверен в силе собственных слов. Упоминание батюшки комком осело в горле, когда я представила, как он будет зол. Но вот только это не было самым страшным, что могло со мной произойти. Повисло молчание, будто бы данное мне на подумать. Он слегка приподнял брови и поднял краешек губ, наклонил голову, мягко смотря на меня своими голубыми с редкими бурыми крапинками глазами. Это выражение лица так и говорило:
«Видишь? Всё хорошо. Иди домой.»
Но вот моё предчувствие с ним было не согласно. Все охотники, которых я знала, никогда не ходили в Запретный Верг, и тем более в Вергорье. И все как один были уверены, что одиночество в обители творений Ночи – самый страшный враг. Я посмотрела за плечо Конрада на ту сторону Мород. От одного вида кривых зарослей, наполненных тенями, мне становилось страшно. Появилось чувство, будто бы всё, что находилось на том берегу, способно было видеть и слышать нас. А вдруг эти деревья могут ходить, тем самым запутывая тропы и водя людей по нескончаемому лабиринту? А вдруг у каждого пучка травы там есть свой дух, который только и рад будет поиздеваться над смертной душой, что не злонамеренно наступила на его обитель?
Нельзя было отпускать Конрада одного в Вергорье. Он был слишком самонадеянным и всегда упускал из виду подобные предостережения судьбы. А если он действительно вот так просто исчезнет во мраке этих неизведанных земель…
Меня захлестнул отчаянный порыв. Словно одержимая, под предупреждающий ритм сердца, я вырвалась из хватки Конрада и рванула к чёрной речной воде. Конрад лишь успел громко вздохнуть и попытался остановить меня, но я ускользнула. И вот в пару прыжков по мокрым камням я оказалась в Запретном Верге.
– Всё! Теперь меня до конца дней моих будут преследовать ужасы Вергорья! Теперь мне бессмысленно просто так возвращаться домой! – я обернулась к нему с наглой ухмылкой и широко распахнутыми руками.
«Что я делаю? Что я делаю? Что я делаю? Что я делаю?» – от ужаса у меня предательски тряслись колени.
Наверняка из нас двоих безумцем здесь выглядела я. Конрад всё ещё стоял на той стороне с протянутой рукой, которая тут же безвольно свесилась вдоль его тела. Сам он с рычащим стоном забрал голову к небу. Были видны лишь его напряжённые мышцы шеи и шевелящиеся губы. Кажется, он шептал проклятья.
– Вот ответь, разве это так ужасно, что мне хотелось, чтобы ты, живая и невредимая, просто вернулась домой, не ныряя с головой в мои проблемы? – он нагнулся за ранее брошенной им сумкой, после чего так же по валунам перебрался через тёмную воду, – Разве я много хочу?! – он рявкнул и зло посмотрел на меня, вставая рядом.
– Конрад, ты бы не смог вернуться оттуда в одиночку! – я пальцем ткнула в сторону Запретного Верга, не отрывая от него взгляд, – Ты собираешься провести там более дюжины дней. Прости, но ты ужасный охотник, а запасов у тебя точно не на весь срок. И ты ничего не знаешь о том, что тебя может там ожидать!
– И поэтому ты доблестно бросила всё и ринулась мне помогать! – он всплеснул руками и отвернулся, – Холле, я польщён твоей заботой, но тебя всю трясёт, хотя мы с тобой просто Мород перешли. А ты даже ещё не знаешь, с какой целью я туда иду.
И опять этот надменный тон. В такие моменты у меня всегда чешутся руки от желания ударить этого самоуверенного идиота. Какое-то время мы простояли молча под журчание воды, пока Конрад не вздохнул и снова не повернулся ко мне.
– Я уверен, что графиня не сошла с ума, а она действительно когда-то повстречалась с чёртом и тот ей наговорил всякого. Он даже имя ей своё сказал. С той ночи меня избегают все придворные и даже мой отец… Пойми, найти того ублюдка и отрубить ему голову – то единственное, что может спасти мою честь в их глазах. Вдруг они ещё удумают сжечь меня, чтоб я нечаянно не навёл на графство проклятье. Вы же, мои жители Шветдайна, народ суеверный! – он невесело хмыкнул, поправляя за своей спиной дорожную сумку и арбалет.
– Ты собираешься найти и убить чёрта? – только и смогла вымолвить я, – Как?
Его затея не укладывалась у меня в голове. И это он считает здравомыслием! На мой вопрос Конрад завёл одну рука за спину, доставая что-то из кармана сумки. Передо мной он показал несколько тканных мешочков, умещавшихся в его широкой пясти.
– Не ты ли мне рассказывала, что многих существ Ночи можно приманить и задобрить?
Я аккуратно взяла один мешочек и развязала его. Там оказались крупные кристаллы виноградного сахара, от одного вида которых мой рот заполнила слюна. Конрад открыл другой мешочек, и тогда у меня и вовсе прихватило дыхание. Там лежало золото! Золотые монеты с гербом Фалькенрейнов.
– В других мешках другие возможные приманки. Не знаю, поможет ли это сговориться с нечестью, но мне нужно хотя бы попробовать. Понимаешь?
Когда я оторвала глаза от столь непривычного желтоватого блеска металла, то увидела печаль на его лице. Наверняка Конрад и сам понимает, насколько всё это выглядит странным и абсурдным. Но пошёл бы он на это, если бы слова Таисы не поселили во всех эти сомнения? Я не верила в то, что Конрад может быть не родным сыном лорда Герхарда. Они были отражением друг друга через поколение.
Очень быстро гнев затух. Я не желала проявлять жалость, но в этот миг сильнее всего на свете мне хотелось просто его обнять. Но смелости хватило только крепко обхватить его протянутую ладонь своими, закрывая переплетением пальцев приманки.
– Позволь мне пойти с тобой, – я немного надавила на его руку и решительно посмотрела ему в глаза.
Он фыркнул, отстраняясь, чтобы убрать мешочки обратно в походную сумку. После этого он мне вяло улыбнулся.
– Даже если я прикажу тебе уйти, ты же всё равно меня не послушаешь. Верно? – его пальцы в кожаной перчатке внезапно схватили мою щёку и слегка её оттянули.
Я сердито отцепила его рука от своего лица после чего отошла на пару шагов, наблюдая, как он довольно усмехается.
– Верно, – скрестив руки на груди, я старалась не выдавать румянец на ушах, – Считай, что мне долг и верность не позволяют бросить моего милорда на произвол судьбы!
Конрад повторил мою позу, но из-за разницы в росте у него это выглядело гораздо убедительнее.
– Мне не нравится сама мысль, что ты собираешься пойти со мной. Ты прямо сейчас можешь просто перейти реку на сторону Шветдайна. Но ты ведь всё равно ломанёшься за мной следом, – он снова вздохнул, поворачиваясь в сторону Запретного Верга, – Не знаю, сколько времени на самом деле займёт этот путь, но мы его беспечно тратим на самой границе. Пора двигаться вглубь.
Он ещё раз взглянул на меня. Я покосилась на гнетущий тихий лес впереди, но в ответ лишь кивнула. Тогда Конрад двинулся дальше, и я вслед за ним, не отставая ни на шаг. Я не собиралась отступать.
Сколько бы я не храбрилась, сколько бы Конрад не внушал мне, что древесное царство Запретного Верга ничем не отличается от обычных лесов, я не могла унять животный страх в своём теле. Территории здесь были нехоженые, поросшие буйной зеленью и ветвистыми зарослями колючих кустов. Лишь иногда встречались тропы зверей. Обычных зверей. Понимание того, что здесь есть и обычная живность, вселяло уверенность в том, что мы не умрём с голоду. Но это означало и то, что мы можем нарваться даже на обычного хищника.
Вскоре ивово-осиновую гущу сменил буковый лес: сквозной и светлый. Это было нам на руку, так как мы успели пройти не мало миль, и солнце уже клонилось к черте горизонта. Так не только будет проще найти место для ночлега, но и лес не упрячет от нас неприятности. С этими мыслями я всматривалась в гладкие стволы буков. Их кора не имела морщинистых борозд, но иногда встречались ссадины, появившиеся по чистой случайности или из-за обломившихся ветвей. Округлые шрамы напоминали глазницы с впавшими глазами. Я не раз слышала истории о кровоточащих деревьях, что издавали истошный крик, когда их рассекало лезвие топора. Мне даже рассказывали, у некоторых деревьев есть свои глаза и рты, скрытые за испещрённой коркой. Что, если и эти буки более живые, чем должны быть?
– Солнце всё ещё светит над нами. Ты всё ещё можешь развернуться и дойти до Мород, – с лёгким глумливым напевом сказал мне Конрад, перебираясь через небольшой валежник и подавая мне руку.
– Замолчи… – я крепко схватила его предплечье, и он помог мне перебраться через завалы.
Пока мы шли, он постоянно замечал, что мне не по себе, а потом начинал череду разговоров о том, что мне никогда не поздно оставить его и вернуться. Я не слушала его, хотя что-то внутри меня отчаянно билось, порываясь сбежать на безопасные земли людей. Я ещё раз взглянула на стоящие вокруг деревья, чьи стволы у земли покрылись мхом. Вся земля была усыпана старыми листьями, и лишь там, где сквозь ветви хорошо было видно небо, росли поляны невзрачных трав. И ничего ужасающего. Над моей трусливостью даже посмеялась какая-то певчая птица, с весёлой трелью вылетевшая из рядом растущего орешника.
– Холле, я не хочу тебя обидеть, но твоя абсолютная вера в каждую страшилку доведёт тебя до поседения, – Конрад шёл на пару шагов впереди, иногда рассекая заросли мечом, чтобы мы не тратили время на их обход, – Может, я не внимателен, но что “не так” прямо сейчас?
– Всё “не так”! – возмутилась я, на что он вскинул бровь, – Да пойми же ты, ни одна “страшилка” не появляется из воздуха! Ну вот почему мне нужно тебя каждый раз в этом переубеждать?
– Потому что я каждый раз убеждаюсь, что ты надумываешь себе больше, чем есть на самом деле, – он насмешливо выдохнул, явно чувствуя, как я прожигаю его затылок взглядом.
– О, мой умнейший господин! – я на ходу изобразила из себя придворную дурочку, поднеся сложенные в замок ладони к лицу и бросив взгляд вверх, – Объясни же мне, недалёкой, куда пропадают люди и скот вблизи Мород? Почему самые храбрые и отважные не ступают в Запретный Верг? И почему каждый говорит…
Не успев закончить своё выступление, я врезаюсь в его спину. Конрад внезапно остановился и смотрел куда-то вперёд. Я обошла его и посмотрела туда же. Впереди была стена. Стена из деревьев. Буковые стволы росли настолько близко друг к другу, что их частокол походил на отвесную скалу из серо-бурого камня, в которой вода или ветер проделали щели и углубления, настолько узкие, что в них осмелятся пройти только жук. Мы оба замерли.
– Ну не растут так деревья в лесу, где всё “так”! – с громким шёпотом я повернулась к Конраду, махая руками в сторону преграды.
– Лучше давай подумаем над тем, как мы это перейдём, – он осмотрелся по сторонам немигающим взглядом, ища пределы или дыры в жуткой стене.
Подойдя ближе к сросшимся букам, меня пробрала дрожь. Через вросшие друг в друга кроны не проникал никакой свет, заливая редкие просветы густой тьмой. Мы бы не смогли там пролезть. Оглянувшись, и слева и справа не было видно конца стены.
Конрад недовольно обернулся ко мне, поморщив нос. У стены рос другой бук, достаточно высокий и ветвистый. Подойдя к стволу, я сбросила с себя все утяжелители и упёрлась ногой с небольшой выступ корня над землёй, чтобы сделать рывок вверх. Стиснув зубы и пыхтя от усилий, я сумела забраться на самый верх кроны, где веткам удавалось держать мой вес.
– Видишь что-нибудь? – снизу раздался голос Конрада.
Отдышавшись, я осторожно встала на прямых ногах, удерживая себя за тонкие упругие веточки. Зелёная гуща прижатых друг к другу макушек разрасталась в ширь больше чем на десять метров, но сразу за ней был виден обычный лес. В длину же эти деревья уходила кривой линией на север и на юг до самого горизонта. У меня появилась такое чувство, что это жуткое чудо напоминает защитное укрепление, очень длинное и не слишком высокое. Но какую сторону оно защищает?
– Я не вижу у этой стены ни прорех, ни конца. Она очень толстая, но через неё видны обычные деревья, – отвечала я, пока спускалась.
На последней ветке Конрад помог мне, подхватив на руки и опустив на твёрдую землю.
– Странно. Может, это и есть настоящая граница Вергорья? Почему ни ты, ни я не слышали, что здесь находится такое странное явление?
Для меня было очевидным, что никто не собирался ходить по Запретному Вергу, и никто просто не заходил так далеко. Но почему люди решили, что границей является именно Мород? Хотя эти буки были более явной чертой, за которой человека никто не ждал.
– А что, если эти деревья появились здесь не так давно? Понятно же, что это какое-то колдовство!
– Колдовство, не колдовство, но перейти через эту стену нам придётся, – до наивного прямо сказал он, подходя к серым соединённым стволам, – Мне понравилась твоя идея забраться повыше. Они растут настолько близко, что там наверняка можно пройти поверху. Что скажешь? – он лишь бросил на меня наглый взгляд после чего пристроил свой сапог в место между двумя стволами.
Я безнадёжно наблюдала, как этот упрямец всё продолжал и продолжал взбираться наверх, пока его голова не стала торчать между зелёными листьями. Стоя уперев ноги в два кривых ствола, он посмотрел вниз.
– Холле, я правда рад, что ты несмотря на все свои страхи решилась пойти со мной сюда. Но сейчас самое время повернуть назад. Пойми, это не соперничество “кто кого упрямей”. Я не хочу, чтобы ты поплатилась за мой отчаянный поступок, – Конрад ненадолго замолк, после чего сказал чуть тише, но так, чтобы мне было слышно, – Лучше разожги свой пыл потом, если я не вернусь в назначенный срок.
Мне было больно такое слышать. Но не потому, что слова моего юного лорда задели мою гордость или что-нибудь ещё. Он говорил правду. Он был прав, что в его рискованной и сказочной затее не было мне места. Хотя бы потому, что всё это он делал из собственной беспомощности перед судьбой, и он просто не видел для себя другого выхода. Его личная история.
Но не только Конрадом двигали безнадёжные чувства. Сколько бы я ни корила себя за это, но самой себе врать не могла: я была безнадёжно в него влюблена. И это такая глупость! Ну не могло ничего быть у дочери охотника с графским сыном. И я это понимала. Конрад, как и его сёстры, будут в браке не по любви, а из выгоды для всего государства. Такова цена правления. Но как бы чётко я это ни осознавала, а сердце продолжало трепетать, только стоило мне его увидеть. Наверное, эти чувства были во мне с самого детства. Конрад всегда вел себя со мной, как со своим другом. Проводя время с ним, я не думала ни о чём. Из-за того, что я была младшей в семье, братья никогда не воспринимали меня всерьёз. В окрестностях не было никого моего возраста. А редкие компании девочек меня мало чем интересовали. Конрад заставил меня цвести изнутри, и я никак не могла это контролировать. Поэтому в каждую нашу встречу я позволяла загораться в моей душе одной звёздочке – надежде в наше с ним лучшее будущее. Вместе.
Как же я ненавидела себя за такие наивные нежные чувства. И вот мой возлюбленный стоял на границе чего-то неизвестного и смотрит на меня сверху вниз, сказав правильные вещи. Чувства сжигали меня изнутри. Я просто не могла отпустить его туда. Я не хотела думать, что вот так вот потеряю его.
Повесив мешок на плечо, я подошла к сросшимся букам и начала карабкаться наверх. Конрад подал мне руку, помогая забраться наверх. Лицо у него было хмурое.
– Давай пообещаем друг другу, что не умрём в этом проклятом месте… –мой голос дрожал.
Его голубые глаза смотрели на меня с беспокойством. На вершинах деревьев листву обдувал мягкий тёплый ветерок. Серое небо начинало багроветь, а тени снизу растекались в сумерки.
– Обещаю, – тихо сказал он, поворачиваясь на густую листву, которую мы должны будем пересечь, – И, Холле… Спасибо.
Мне пришлось сделать шумный вдох чтобы сдержать жар в глазах, чтобы он не вылился ручьями слёз наружу. Мысленно я молилась Дню, чтобы он не бросил нас в этом путешествии и позволил нам, упрямым глупцам, вернуться домой.
Поверху мы действительно перебрались через эту заколдованную преграду, хотя буковые ветви будто бы постоянно пытались хватать нас за ноги, царапать и затащить в ловушки из глубоких щелей между деревьев, где можно было навеки застрять. Спустившись вниз по ту сторону, я внимательно осмотрела обычные буки вперемешку с обычными кустами. Ничего. Точно так же, как и с той стороны. Конрад стряхнул с себя остатки листьев и обломки ветвей, после чего молча предложил мне свою руку. Такой детский жест, но он как будто молча говорил:
«Я больше не буду тебя уговаривать вернуться, пройдём же этот путь вместе.»
Молча я взяла его руку, и только после касания заметила, что он снял перчатку. А в груди вновь растеклось доверчивое, тёплое спокойствие. Отбросив это ощущение, я сосредоточилась на нашем дальнейшем пути. Темнело. Нужно было пройти дальше и найти место для ночлега. Держась за руки, мы продолжили идти в неизвестность Вергорья.
– Думаю, здесь, – решила я, стоя посреди небольшой поляны.
Уже в полумраке мы наткнулись на травянистую полосу без деревьев, очень похожую на заброшенную дорогу. Такого просто не могло быть, на что Конрад упомянул такую же невозможную стену из буков. Может, “дорога” возникла здесь каким-то иным способом. Звери тоже оставляют за собой тропы. В любом случае, по этой полосе мы прошли ещё пару миль, после чего свернули в лес и нашли эту полянку. Она была на возвышении от оврагов, а лес даже в полутьме хорошо просматривался. Из неприятного, за весь наш путь я так и не услышала ни одного источника воды.
– Будем разводить костёр? Или… – Конрад сбросил свои вещи у ствола клёна, смотря куда-то на ветви.
Ему ответила сова, крикнувшая что-то напоследок, прежде чем улететь с стоящей недалеко ели. Чем дальше мы уходили, тем чаще нам встречались хвойные деревья. Я надеялась, что в какой-то момент лес не станет полностью еловым. Тень и холод под этими деревьями будто бы всегда прятала что-то скверное.
– Огонь отпугивает диких животных. Существам Ночи он тоже не нравится. Так мы отгоним от себя нежеланных гостей, – я тоже сняла с себя свой походный мешок и отправилась собирать хворост.
Потом я нависла над Конрадом, уча его правильно добывать огонь из кремня.
– Да я умею это делать! Хватит злобно дышать мне в ухо! – недовольно бубнил он, высекая искру, которая ничего не подожгла.
– А вот и буду! Если бы ты это умел, то мы бы уже минут как десять подкидывали ветки в костёр! – я намеренно подула ему в ухо.
Он издал короткий звук, после чего повернулся ко мне, состроив возмущённую гримасу, пока его руки непроизвольно столкнули кремень и кресало так, что сноп красноватых искорок наконец поджёг сухую траву, которую я надёргала с поляны. Мы оба скосили глаза на появившийся огонёк, после чего Конрад издал победное “Ага!” и выпрямился, разминая затёкшие колени.
– Как мило с твой стороны в меня совсем не верить, – беззлобно усмехнулся он, потягиваясь, после чего вновь сел перед разгорающимся пламенем.
– Не плохо, милорд. Однако вам не хватает практики, – с наигранной чопорностью хмыкнула я, подкидывая хворост, – Пожалуй, теперь вы у нас будете главным по разжиганию пламени.
– Ты мне указываешь? – он драматично положил руки на сердце и округлил глаза.
– Даю возможность больше передо мной не позориться, – поправила я.
Он тихо посмеялся, так, что о его смехе больше говорили трясущиеся плечи и грудь, нежели звук. Видя его радостным, у меня что-то защемило в груди. Весь этот день мы только спорили или молчали, и толком не поговорили о том, что произошло.
– Как они? Ну, я имею ввиду твою семью… – мне было не ловко заводить об этом разговор, но этот вопрос будто бы витал в воздухе.
Семья графа знала обо мне лишь то, что мы с Конрадом друзья. А я знала о них только то, что мне рассказывал он. Возможно, это даже больше, чем мне стоило знать о нашей правящей фамилии. Иногда казалось, что для него их слова и вовсе не были указом. Даже если это были слова графа. Мне было сложно представить такое у меня с батюшкой или матушкой.
От моего вопроса он вновь надел на себя лицо беспристрастности и потупил взгляд, смотря на горячие языки пламени.
– Отец избегает меня и Таису. Марта самозабвенно погрузилась в заботу о маме и не выходит из её покоев. Герда… Ну, ты её знаешь, она никогда не покажет то, что у неё внутри. Таиса… – он умолк.
Вид у Конрада был такой, словно он подбирал нужные слова.
– Кажется, она действительно начинает медленно сходить с ума. Возможно, после моего ухода она окончательно потеряет рассудок.
Всё это он произносил ровным голосом, и ничто на его лице не дрогнуло. А вот у меня подступил ком к горлу.
– Знаешь, может, я действительно просто не выдержал и сбежал? – он посмотрел куда-то в тени леса, не сильно всматриваясь, – Может, что-то во мне поддалось всеобщему помешательству, и глубоко внутри я просто и сам поверил, что являюсь Ночным отродьем?
– Но ты как-то слабо похож на существо Ночи, – осторожно сказала я, пододвигая колени к груди и укладывая на них голову.
– И правда, – резко выдохнул он, ложась на траву позади, – Говорю же: бред, да и только. Но все почему-то поверили.
Мне показалось, я услышала в его голосе обиду.
– И ты хочешь найти того самого чёрта и убить? Ведь прошло столько лет.
– Я слышал, что черти бессмертны. Что говорят твои познания?
Я задумалась. Сказки и истории о чертях действительно часто были лишь страшилками, которыми родители поучали своих детей. Но были и рассказы о том, как рогатые создания проникали в людские селения и крали женщин, или вовсе убивали всю семью. Никто не мог рассказать, почему эти существа так делают. Все доводы сводились к тому, что они по своей природе любят человеческие страдания. Но даже мне это всегда казалось слишком простым объяснением. Однако батюшка ни раз говорил, что понять что-то можно только тогда, когда относишься к этому с простотой.
– Как-то раз я слышала историю, что, мол, один чёрт преследовал женщин из одной семьи в течение нескольких поколений. Но та история была скорей о том, что бедных девушек постоянно клеймили ведьмами, пока в какой-то день жители той деревни не сожгли их дом вместе со всеми, кто там был…
– Милая история, – Конрад привстал на локтях, – Я вот тут подумал: если нам не удастся найти именно того самого рогатого ублюдка, то мы можем попытаться отыскать просто какого-нибудь другого такого же.
Я недоверчиво подняла брови.
– А что если “тот самый”…
– Явится спустя столько лет и раскроет мой обман? – закончил он за меня, – Да, такое может произойти, а может и нет. Зато все хоть на какое-то время отвлекутся от меня и займутся настоящими проблемами, – он сел и устало провёл основанием ладони по лбу.
Мы замолчали. Даже из леса не было слышно ни шороха. Шумели только раскалённые ветки в костре, трещащие и разваливающиеся на пепел и угли. Оранжевое пламя танцевало в его глазах. Я потянулась к нему и положила руку на плечо. На это Конрад поднял один уголок губ и с выдохом прикрыл веки.
– Только не смой меня жалеть. Ты ведь знаешь, что я этого терпеть не могу.
– Я, вроде, поддерживаю тебя, а не жалею, – упрекнула его я, но руку с плеча всё же убрала.
Он промолчал, тыкая откуда-то взявшейся в его руках палкой в костёр, создавая уносящийся в мглу вихрь золотистых огоньков. Когда Конрад был в плохом настроении, он отстранялся от других, создавая вокруг себя неприкосновенный щит. Я лишь вздохнула и встала, чтобы подвинуть свои вещи поближе к костру. Из своего походного мешка я достала два куска вяленого мяса: один сразу зажала своими зубами, второй метнула Конраду, который поймал его одной рукой.
– Так как мы на опасной территории, спать будем по очереди. Я подежурю первая, – разъяснила я, попутно отгрызая себе кусок мяса поменьше.
– Ну уж нет. Из нас двоих у тебя более замученный вид. Тебе срочно нужно отдохнуть, – категорично сказал он, откусывая свой кусок и доставая уже из своей сумки сухофрукты, – Всё ещё не могу поверить, что ты так сразу поняла, куда я иду.
– А я не могу поверить, что угадала! Кстати, по мнению Руни мы с тобой сбежали на долгосрочное свидание. Так что если мои отец и братья так и не решат меня искать, то по возвращению все шишки достанутся тебе, – с лисьей ухмылкой я выхватила у него горсть сушёных яблок и закинула парочку в рот.
– Замечательно. Значит, после возвращения мне стоит остерегаться в пролесках и на пустых дорогах четверых рыжих мужчин, которые будут охотится за моей головой?
От этого мы оба тихо посмеялись. Какая-то невысказанная уверенность в том, что мы вернёмся, вселяла в меня надежду. А в сердце вновь загорелась та самая звёздочка. Её я быстро спрятала поглубже, отвернувшись к своим вещам.
– Что ж, я не против, – только и вымолвила я, подготавливая себе спальное место.
Этот день казался мне бесконечно долгим. Бессонная ночь давала о себе знать. У меня слипались веки, а в теле появилась вязкая усталость. Достав из мешка сложенный плащ и положив мешок как подушку, я соорудила себе лежак, на который тут же рухнула. Ни насекомые, ни прохлада ночи меня уже не волновали. Но я всё равно положила рядом с собой лук и стрелы. Ненамеренно мой взгляд оглянул границу поляны, где свет костра обрывался в тенях редких кустов и деревьев.
Мою сонливость как рукой сняло. От ужаса мои лёгкие сдавил не вырвавшийся крик. На самом краю озаряемой светом огня поляны стояла огромная облезшая собака. И стояла она на задних лапах, вытянув передние когтистые лапы по бокам. Из пустых давно мёртвых глазниц смотрела тьма, и смотрела она прямо на меня.