Андж дожидался своих спутников, сидя на краю пирса во дворе и задумчиво пуская дым. Он полностью погрузился в изучение записей общения с монастырем. Обнаруженному в них он был не рад. От раздумий его отвлекли Дади и Дин, наконец вышедшие из здания. Монах сразу отправил изучаемые документы своей ученице.
– Взгляни. Что ты видишь? – спросил он, не оборачиваясь. Дади простояла несколько секунд с закрытыми глазами, погрузившись в скоростное чтение.
– Все шло как обычно. Несколько недель назад что-то изменилось. Сообщения стали короче. Постоянные отказы. Обрывы связи. И запрет на проход судов по территории монастыря. Все в радиусе нескольких десятков километров от него будет принудительно отключено от Сети. Или хуже.
– Что-нибудь еще?
– В последнее время с внешним миром общался только настоятель.
– Или нет? – спросил монах, поворачивая голову. – Ты не заметила отклонений в паттернах речи?
– Нет, учитель.
– И я не сразу заметил, – Андж выпустил очередное облако дыма и встал. – Я попытался потолковать с настоятелем, но толку никакого. Надо бы лично там поприсутствовать, поэтому я отправляюсь в монастырь. С остальным разбирайтесь пока без меня.
– А как же запрет на проход судов?
– Так я пешком, – монах с серьезным видом похлопал по одной из двух больших бутылей воды, прикрепленных к поясу. – Немного самостоятельности тебе не повредит, дитя. И еще кое-что.
Андж повернулся к Дину. Тот получил уведомление и проверил свой карма-счет. Глаза механика округлились под стать нулям в сумме перевода.
– Это за переход и на ремонт. Доплачу сверх того, если ты не станешь бороться с какими-нибудь угнетателями, на это правда нет времени.
Дин благодарно поклонился в ответ. Монах попрощался с подопечными, вскинул массивный посох на мощное плечо и прытко зашагал в сторону горы. Дади проводила учителя взглядом, чувствуя себя все более потерянной с каждым его шагом.
– Я отправляюсь в док, – сказал Дин. – Здесь работает один из моих сетевых наставников. Я уже договорился о подработке и помощи с ремонтом.
– Так вот где ты витал вчера.
– Именно. Дайте знать, если понадоблюсь, – Дин хлопнул девушку по плечу и также двинулся прочь.
– Надин-сати… – окликнула его Дади, когда тот прошел с десяток шагов.
– Да?
– Хотя… – девушка замялась. – Нет, ничего. Учитель прав. Я должна сделать все сама.
Механик пожал плечами, пожелал ей удачи и зашагал к доку.
*******
Дин пытался одновременно двигаться неспешно, чтобы рассмотреть получше суда в порту, и поторапливаться, чтобы встретиться со своим наставником поскорее. Глядя во все глаза на дюжину кораблей, погрузочные машины, и стены огромного по меркам Края дока, слушая шум непрерывных и разнообразных работ, Дин понимал, насколько условным было его звание главы портовой службы в родном городе.
Своего наставника, найденного в порту по путеводному блеску идеально выбритой головы, Дин застал за работой. Он сидел на табуретке, ковыряясь руками и двумя манипуляторами в каком-то механизме, а еще четырьмя – в огромном снятом двигателе за спиной.
– Санам-сид? У меня тонны вопросов! – пропищал Дин, ритмично приподнимаясь на носках. Он начала загибать пальцы на механических ладонях: – Калибровка мачт, резонансные мощности, коммутация двигателей… – Дин замер на миг, разглядывая собственные механические ладони. – Как вы программируете манипуляторы?
– Один вопрос за раз, Надин-сати, – Мастер посмотрел на него поверх увеличительных очков и улыбнулся, давая понять, что не задет юношеской бестактностью. – И руки у меня пока заняты. Все до единой.
– Х-хорошо, тогда я…
– Можешь подождать вон там, – Санам показал на крохотную раменную, прильнувшую к стене доков. – Я скоро здесь закончу.
– А там варят кофе?
– Отменный. Возьми на двоих и скажи, что я угощаю. Не кормить же друг друга опытом в сухомятку, верно?
– Верно! – сделав два шага, Дин остановился. – Стоп, вы сказали друг друга?
– Конечно, – Санам посмотрел на своего гостя через плечо, – кое-чему я бы сам у тебя научился.
*******
Перешагнув границу города, Андж остановился и устремил свой взгляд на черный горный пик.
Свой массивный посох он закрепил на спине, придав ему почти вдвое меньший размер. Затем он залпом осушил большую бутыль воды и сделал глубокий вдох. Минуту он стоял на месте, прислушиваясь к ощущениям. Холодная вода растеклась по рукам, ногам и спине, напитывая внушительные мышцы. По всему нутру начались реакции, монах чувствовал как он целиком прогревается изнутри, как преображается и бежит по сосудам свежая жидкость, отводя лишний жар. Андж улыбнулся и выдохнул облако теплого пара.
Монах взял низкий старт, и его грузное тело начало плавный разгон. Каждый его следующий шаг был быстрее предыдущего, он без видимых усилий достиг предела доступной человеку скорости. И также легко его преодолел, набрав скорость идущего на полном ходу здорового судна.
Позволив телу двигаться самостоятельно, Андж задал ему курс на монастырь и погрузился в расчеты.
*******
Дади вернулась в свои покои. Устроившись на полу поудобнее, она закрыла глаза и погрузилась в свой отгороженный надел в Сети. Темнота закрытых век стала пространством. Оно заполнилось золотыми отражениями разных вещей, связанных паутиной той же краски. Изображения, звукозаписи, свернутые тексты – среди всего этого девушка потянулась к записям от учителя. И Рам Ласерн начать проживать свою жизнь перед её взором.
Вот он родился в одной из богатейших семей Восточного Края. Он обременен серьезным изъяном, из-за которого его руки невероятно слабы, но его спасает богатство фамилии.
Вот он стоит среди сверстников в своей первой школе. Стоит впереди всех, твердо и прямо, с руками закованными в экзоскелет такой тонкой работы, что его искусственные мышцы идеально дополняют настоящие и создаюточертания здоровой плоти.
Вот он в черном медицинском халате среди уже старших товарищей, изучающих врачевание в монастыре. Среди монахов и школяров он выглядит куда счастливее, чем среди еще не окончивших школу одногодок.
Вот он стоит в порту среди докеров, как и все вокруг небритый, хоть и в деловой одежде. Коллектив работяг принял нового руководителя портовой службы.
И вот его нет. Записи допросов друзей и знакомых вторят друг другу, говорят про безоблачность былого и смутность настоящего. Лишь с отцом у Рама был открытый конфликт. Сурад хотел наследника для своей маленькой уездной империи, и, толкая сына на этот путь, с годами встречал все большее сопротивление.
Дади понимала, что ни один из увиденных портретов не был полным, и искать нужно нечто, чего на них нет. Девушка вызвала перед собой список всех доступных людей, с кем был связан Рам. Таких было немного, большинство либо давно покинуло город, либо оставалось в закрытом ныне монастыре.
Школьная наставница Рама была первой, с кем у того сформировалась хоть какая-то связь вне семьи, Дади решила начать с неё. Девушка вновь изучила записи её допросов и подготовила вопросы, задать которые сыщики не додумались или не успели. Она быстро прошлась по основам риторики и софистики, которым сама обучалась в монастыре. Очистив свое пространство от всего лишнего, сделав пару глубоких вдохов и убедив себя, что сможет продуктивно поговорить, девушка потянулась через Сеть. По прямому маршруту это было легко, даже нагрузки на глаз практически не было.
– Да? – послышался уставший женский голос. Вслед за голосом в пространстве Дади возник и образ утомленной учительницы с немолодым лицом и недорогим одеянием.
– Здравствуйте, сида, – ответила Дади, когда связь была установлена, – я бы, – девушка сглотнула и продолжила говорить все еще неуверенным голосом, – я бы хотела поговорить о вашем ученике.
Её собеседница тяжко вздохнула.
– Рам? Опять? Я все уже рассказала. Мне добавить нечего, до свидания.
– Но… – Дади начала судорожно перебирать составленные ранее вопросы.
– Вы из монахов? – спросила учительница.
– Да, я…
– Тогда мне добавить совсем нечего, прощайте.
Связь оборвалась. Дади открыла глаза. Большая часть дня уже была позади.
Дади встала, чтобы размяться. Вместе с кровью по телу начало циркулировать разочарование. Пару минут девушка пыталась понять, в чем же она ошиблась при разговоре. Так и не докопавшись до проблемы, она решила попытаться поговорить с другими знакомыми Рама. Но сразу передумала – раз Сеть помнит все, то и с людьми общаться, возможно, ни к чему.
Левый глаз заныл от одной мысли о довольно глубоком погружении, но с этой болью она уже свыклась. Девушка вернулась в свое личное пространство и очистила его от всего, кроме начальной точки входа в городскую сеть, горевшей крошечным золотым солнцем в полной черноте. Девушка потянулась к свету, боль дернула глаз, и она очутилась в Сети.
*******
В начале было темно. Дади подумала о своих ногах и мнимых стопах. Затем она заставила бесконечную плоскость расстелиться в пустоте от горизонта до горизонта. Девушка опустила на нее свои стопы, обрела ощущение опоры и чувство направления. Затем она мыслью сотворила себе мнимые руки – простой образ привычной ладони о пяти пальцах невероятно помогал работать. Глаз Дади стал свербеть сильнее, но это чувство якорем держало её в собственном теле, несмотря на все, что она сейчас якобы видела и ощущала.
В пространстве вокруг отразился город. По нитям его сетевой инкарнации сновали бесчисленные призраки. Одни молча несли свой груз данных, другие ждали когда к ним обратятся с запросом, третьи сами зазывали Дади. Девушка оттолкнулась от безграничного “пола” и взлетела вверх, чтобы оглядеть город с высоты. Запутанная городская сеть выглядела лишь рядовым узелком на еще большем плетении, нити которого были украшены гирляндами из множества таких узлов. Плетение бесконечно тянулось вперед, во мрак, и вдали терялась из виду. Позади виднелись лишь несколько крайних узлов и зияющая пустота там, где сиял монастырь Калат всего несколько дней назад.
Девушка вызвала призрака-проводника и проследовала за ним к отражению системы городского порта. В данных открытых узлов её натренированный ум подмечал незначительные искажения форм и движений, выдающих наличие скрытого массива. Найдя подходящего призрака, Дади схватила его в свои мнимые руки и начала мысленно зачитывать ему код-мантру. Пока маленький клубок алгоритмов обвивался строками кода, боль в глазу усиливалась.
Как только призрак был приручен и отпущен, он начал метаться от узла к узлу, передавая сородичам мантру, читать которую паломница не прекращала. Наконец они указали ей на нужный узел. Дади подплыла к нему, сжала его меж своих мнимых ладоней и начала одновременно с первым зачитывать в уме и второй, более сложный код. Когда обе мантры зазвучали в её сознании в унисон, тупая боль пробила её левый висок и вязкой массой начала расползаться по голове. Девушка развела руки в стороны, и окружающая Сеть пришла в движение. Похожий на точку узел, к которому её привел проводник, начал стремительно вздуваться, расталкивая все вокруг и заполняя пространство растущим и плотным облаком скрытых и сплетенных друг с другом обрывков данных.
Дади провела несколько подчиненных ей призраков внутрь узла, чтобы те дальше распространяли её код и продолжали поиски. Следы Рама были повсюду, призраки вылавливали записи с камер, письма, разговоры. След привел её к еще одному узлу, который предстояло раскрыть. Дади начала чтение уже третьей код-мантры, подводя свое сознание к пределу. Она притянула узел к себе и раскрыла его. Вновь все вокруг зашевелилось и вновь боль стала на порядок сильнее.
На этот раз все закружилось беспорядочно, девушке едва хватало контроля, чтобы удерживать Сеть целой, множество призраков – подчиненным, а свое присутствие – незримым. Свободным от чтения кодов остатком сознания Дади стала принимать приносимые ей данные. Она дала команду отбросить все, что не касается пропавших кораблей и Рама. Просеянная информация оказалась куда более скудной, и девушка просто проследила за тем, откуда её приносят. И среди маршрутов она увидела пару едва заметных нитей, ведущих к совсем другой системе, самой важной для города. Где-то далеко её тело нервно сглотнуло.
Пять сфер, в которых были заключены подвижные правильные многогранники, покоились на отдельном золотом облаке данных – то были пять больших питающих город Сердец. Дади оказалась у отражения городской силовой установки, обеспечивающей привычную жизнь в этом и любом другом городе. И уже начала было раскрывать этот узел, но остановилась едва разомкнув ладони.
Голова раскалывалась, думать было почти невозможно, а сколько узлов вглубь еще предстоит пройти, девушка не знала. Желанный уголок сети, в котором хранился ответ, был буквально у неё в руках, но даже это расстояние могло быть непреодолимым. Девушка окинула взглядом городскую сеть, которая медленно скатывалась в хаос: движение данных было неритмичным и рваным, тут и там вспыхивали алые огни, и каждая следующая секунда сулила сбой Системы. Паломница сжала ладони. Остаток концентрации она потратила на то, чтобы придать окружающей Сети изначальный вид, стереть свидетельства своего визита и отпустить призраков прочь. А затем позволила боли заново втянуть разум обратно в тело.
Дади открыла настоящие глаза и вытерла слезы рукой из плоти и крови. Она едва не выпустила свой Недуг в чужом доме.