До церемонии поступления в академию оставалось совсем немного времени, и мы отправились исполнять долг рода Винтриен — защищать границу империи Эран от вторжения демонических зверей.
В эту пору чудовища обычно активизировались, поэтому мы с Лиэ всегда выступали к рубежам для поддержки.
— В другое время это было бы в порядке вещей, но разве ты не занята подготовкой к академии, Лиэ?
Пока мы ехали верхом, господин Спирдин подобрался поближе к лошади Лиэ и обратился к ней.
— Всё в порядке. Я уже практически закончила со всеми делами и лишь исполняю свой долг как член рода Винтриен.
— Вот как. Раз ты сама этого желаешь, пусть будет так.
Закончив разговор, господин Спирдин вновь устремился вперёд.
То, с каким достоинством Лиэ несла свои обязанности, восхищало, однако поле боя оставалось смертельно опасным местом.
Мне до дрожи не хотелось видеть её раненой, но тут ничего нельзя было поделать. Это её собственный выбор, и кто я такой, чтобы преграждать ей путь лишь из-за собственной тревоги?
Раз так, не правильнее ли стать для Лиэ надёжной опорой за её спиной?
Руководствуясь этой мыслью, я следовал за ней в опасные приграничные земли вот уже несколько лет.
Не только в Скайфлу, но и на всём континенте целители были величайшей редкостью, поэтому господин Спирдин сам повторял, будто одно моё присутствие на поле боя уже приносит огромную пользу.
Да и Лиэ всегда говорила:
— Спасибо, что ты всегда рядом, Леон.
Она неизменно благодарила меня от чистого сердца.
— Да мне вовсе не трудно.
И это чистая правда: в тылу куда безопаснее, чем на передовой, так что мои хлопоты не шли ни в какое сравнение с тем, через что проходила Лиэ.
Добравшись до опасной зоны, каждый из нас начал выкладываться на своём личном поле боя.
Я вошёл в тыловую палатку лазарета, а Лиэ отправилась в пекло, где бушевали демонические твари.
— Вы пришли, господин Леон! Простите за спешку, но просим вас приступить прямо сейчас!
Здесь находились и другие целители, однако их отчаянно не хватало по сравнению с потоком искалеченных солдат, непрерывно прибывавших с передовой.
Из-за этого число стонущих от боли людей, не успевших получить помощь, росло с каждой минутой.
Однако моим долгом было создать место, куда Лиэ могла бы вернуться в любой момент и получить немедленное исцеление.
Ради того, чтобы облегчить её бремя и поддержать на избранном пути, я трудился не покладая рук.
Вокруг меня один за другим начали подниматься не обычные жёлтые искры, а отливающие цветом вечерней зари хлопья света, напоминающие пушинки.
— Это?..
— Неужели это...
— Так тепло...
Вся палатка заполнилась закатным пухом, излучавшим мягкое, живительное тепло.
Светящиеся пушинки опускались на раненых — на плечи, ноги, головы и другие повреждённые места.
— Раны затягиваются!
— Это чудо... Настоящее чудо!
— Столько людей одновременно!..
Исцеление столь огромного числа раненых разом давало о себе знать: казалось, жизненные силы стремительно покидали моё тело.
— Леон, достаточно. С остальным мы справимся сами. Отдохни неподалёку и восстанови дыхание.
Невесть откуда появившийся учитель Эрбон ободряюще положил руку мне на плечо.
— Да, хорошо, — отирая холодный пот со лба, отозвался я.
— Впрочем, ты уже исцелил всех вокруг, так что и мы сможем немного перевести дух.
Оглядевшись, я заметил, что большинство солдат полностью оправились, а тяжелораненые миновали кризис и теперь мирно спали.
— А ты заметно прибавил в мастерстве, Леон.
— Всё благодаря вашим наставлениям, учитель.
— Едва ли можно назвать полноценным наставничеством то, что я сам выискивал крупицы знаний по старым трактатам.
Как говорил учитель, моя магия была исключительно редкой и пробуждалась лишь у людей, переполненных светлой янской энергией.
Упоминания о ней удалось отыскать только в старинных хрониках, передававшихся в роду Винтриен из поколения в поколение.
Поначалу учитель сомневался в правдивости тех записей, но когда я случайно высвободил силу, он поверил древним текстам и принялся исследовать этот феномен, попутно обучая меня.
Название этой магии — «Данделион».
По словам учителя, это один из редчайших особых видов колдовства в мире.
Он даже утверждал, что сейчас я, скорее всего, единственный её живой носитель.
К слову, в роду Винтриен тоже существовала особая магия, передававшаяся по кровной линии.
Это была магия ледяной ковки под названием «Фрост Фордж».
◇ ◇ ◇
Сотворив в одной руке ледяное копьё, Лиэс метнула его с нечеловеческой скоростью прямо в голову серого гоблина — высшей разновидности демонических тварей.
С мерзким хрустом остриё пробило череп монстра, отшвырнув его назад и намертво пригвоздив к стволу дерева.
Другой серый гоблин, разъярённо вереща «Кр-р! Кр-р!», бросился на неё, но Лиэс, крутанувшись на месте, материализовала новое ледяное копьё и, описав им дугу обеими руками, размозжила твари череп.
*Хрясь!*
Под оглушительный грохот гоблин отлетел далеко в сторону, окропляя деревья фонтаном черной крови.
— Вот она, будущая эрцгерцогиня, госпожа Лиэс Винтриен... — заворожённо прошептал воин, сражавшийся неподалёку, не в силах отвести взгляд от её прекрасного и свирепого боевого танца.
— Очнись, салага, — стоявший рядом ветеран отвесил ему лёгкий подзатыльник.
— Да вы только посмотрите! Обычный солдат едва справляется с одним серым гоблином, а госпожа расправляется с ними с такой лёгкостью... и так неописуемо красиво!
На этот раз удар по макушке пришёлся ощутимо крепче.
— Идиот. Она же дочь эрцгерцога, в её жилах течёт кровь господина Спирдина! Естественно, она сильна — ей предстоит унаследовать титул. Не зевай по сторонам, если не хочешь сдохнуть.
Хоть ветеран и ворчал, сам он тоже не мог оторвать восхищённого взора от её доблестной стати.
— Тихо. Не ослаблять бдительности!
— Д-да, госпожа!
Заметив лишний шум, Лиэс холодно и отрывисто осадила подчинённых.
Однако в мыслях её крутилось совсем иное:
«Хочу к Леону».
Все её думы без остатка принадлежали совершенно другому человеку.
◇ ◇ ◇
— За победу!
Отбросив натиск чудовищ, воины устроили в лагере пир, чтобы отпраздновать успех и взбодрить уставших товарищей.
Все подняли кубки, завязались оживлённые беседы: солдаты делились ратными подвигами, забывали о недавних тяготах и травили забавные байки.
— Леон, ты славно потрудился. Слышала, ты и в этот раз спас кучу народа.
Лиэ подошла ко мне, сидевшему поодаль в одиночестве, и со звоном коснулась своим кубком моего.
— Я просто рад, что ты вернулась целой и невредимой.
— Беспокоился?
— Немного?
Заметив, как она недовольно прищурилась на моё «немного», я поспешно исправился:
— На самом деле с ума сходил от тревоги. Просто постеснялся признаться.
— Хм-м...
Увидев нас вместе, какой-то длинноволосый солдат вскочил на ноги и, тыча в нашу сторону пальцем, во всеуслышание гаркнул:
— О-о-о! С такими людьми за будущее нашего Скайфлу можно не переживать!
Вокруг тут же загалдели: «И то правда!», «В самую точку!», и бойцы согласно закивали, поддерживая товарища.
— На передовой — госпожа Лиэс! В тылу — господин Леон! Да мы же просто непобедимы!!
Толпа взорвалась восторженными криками и звоном чаш.
Мои щёки предательски запылали... В конце концов, я был простым слугой с тем же положением, что и у них, но почему-то почти каждый в Скайфлу обращался ко мне с подчеркнутым почтением.
Сидевший неподалеку господин Спирдин благодушно усмехнулся и сделал глоток вина.
Хорошо хоть, он не обратил внимания на то, как захмелевшая от радости Лиэ крепко обвила мою руку своими ладонями.
— Эх! Вот бы вы поженились да родили наследников — тогда слава Скайфлу гремела бы вовеки!
Дело дрянь.
Парень явно перебрал лишнего, и остальные солдаты тоже опешили от столь дерзкой и внезапной реплики.
Воины испуганно покосились на Лиэ, но та лишь довольно улыбалась, явно пребывая в прекрасном расположении духа, отчего все перевели дух. Однако стоило им взглянуть на помрачневшее лицо господина Спирдина, как длинноволосого тут же принялись затыкать.
— Ха-ха! Совсем берега попутал, скотина, надрался до чёртиков!
— П-простите его! Он новенький, дурак ещё зелёный!
Старшие воины подскочили и принялись торопливо оттаскивать пьяного сослуживца.
— А он мне нравится, дельный человек, — обронила Лиэ с довольным видом, явно польщённая дерзкими словами.
Неужели это был тонкий психологический манёвр, рискованная ставка, чтобы привлечь внимание будущей эрцгерцогини? Играть собственной головой — смело, ничего не скажешь.
Мне показалось, будто господин Спирдин испепеляет меня тяжёлым взглядом, но я постарался не подавать виду. Солдат определённо перегнул палку, однако правитель промолчал, что принесло некоторое облегчение.
Хорошо, что ветераны вовремя успели его утихомирить.
Когда смутьяна уволокли, праздник продолжился своим чередом.
Лиэ в приподнятом настроении то и дело пригубливала вино, а господин Спирдин тем временем незаметно исчез.
«Может, и мне отлучиться?»
— Я отойду ненадолго. Подожди меня здесь, Лиэ.
— Угу.
Стоило мне ступить под сень близлежащего леса, как передо мной предстал господин Спирдин, поджидавший меня среди деревьев.
Как он вообще догадался, что я приду именно сюда?..
— Леон.
— Слушаю вас, господин Спирдин, — я склонил голову, выражая глубочайшее почтение.
— Что ты думаешь о Лиэ?
— ...
Удивлённый вопросом, я осторожно приподнял взгляд: на лице эрцгерцога не читалось ничего, кроме ледяной серьёзности.
«Похоже, пришло время решиться».
— Для меня, бывшего никчёмным отребьем, госпожа Лиэс — словно истинный сюзерен. Своей холодной рукой она показала мне, что такое подлинное человеческое тепло.
— Какая дерзость. Твой единственный господин — это я.
Его слова прозвучали острее клинка, рассёкшего воздух, а вокруг заклубилась чудовищная жажда крови, однако я, опустившись на одно колено и склонив голову, не отступил:
— Прошу простить меня, господин Спирдин. С того самого дня, как я впервые встретил госпожу Лиэс, моим сюзереном была лишь она одна. И если вы требуете отречься от этого, лучше отсеките мне голову за неповиновение прямо сейчас.
— ...
Некоторое время эрцгерцог молчал, погрузившись в раздумья, после чего глухо произнёс:
— Ты любишь Лиэ?
— Она прекраснее и драгоценнее всего на свете. Разве мог я не полюбить её всем сердцем?
— Этого достаточно. Когда Лиэс станет эрцгерцогиней, я приму тебя в семью в качестве зятя. Но до тех пор блюди её невинность. Ты уяснил? Переступишь черту дозволенного — и этот разговор будет забыт.
— Клянусь своей ничтожной жизнью, я исполню вашу волю, господин Спирдин.
— И ещё: отныне можешь не обращаться к Лиэс с раболепным почтением в моём присутствии. Поступай как знаешь.
— Благодарю вас, господин Спирдин.
Оставив напоследок эти слова, правитель неторопливо покинул лесную чащу.
«Фух... Ну и перенервничал же я».
Все силы разом покинули моё тело, и я обессиленно рухнул прямо на голую землю.
Но губы сами собой растянулись в улыбке.
— Какое счастье...
◇ ◇ ◇
Прошло немало времени, а Леон всё не возвращался, поэтому обеспокоенная Лиэс последовала за ним в чащу.
В глубине леса послышались приглушённые голоса. Один из них принадлежал Леону — его Лиэс ни за что бы не спутала ни с кем другим. А вот второй...
«Отец?..»
Не понимая, о чём они могут толковать в глухом лесу, Лиэс осторожно притаилась за стволом дерева и обратилась в слух.
Леон так и не заметил её присутствия, но Спирдин сразу всё понял и даже на миг встретился с дочерью взглядом.
«Подслушивать всё-таки нехорошо».
Лиэс уже собралась уйти, как вдруг после одной-единственной фразы Спирдина по лесу прокатилась удушливая волна свирепой жажды крови.
Давление оказалось настолько сокрушительным, что даже Лиэс растерялась. Решив, что дело принимает дурной оборот, она уже ринулась вперёд, чтобы остановить отца, как вдруг...
— Для меня, бывшего никчёмным отребьем, госпожа Лиэс — словно истинный сюзерен. Своей холодной рукой она показала мне, что такое подлинное человеческое тепло.
Что?..
— Она прекраснее и драгоценнее всего на свете. Разве мог я не полюбить её всем сердцем?
Ч-что?..
— Прошу простить меня, господин Спирдин. С того самого дня, как я впервые встретил госпожу Лиэс, моим сюзереном была лишь она одна. И если вы требуете отречься от этого, лучше отсеките мне голову за неповиновение прямо сейчас.
Ч-что происходит?..
— Этого достаточно. Когда Лиэс станет эрцгерцогиней, я приму тебя в семью в качестве зятя. Но до тех пор блюди её невинность. Ты уяснил? Переступишь черту дозволенного — и этот разговор будет забыт.
— Клянусь своей ничтожной жизнью, я исполню вашу волю, господин Спирдин.
А-а-а-а?..
Не подозревая, что Лиэс стоит совсем рядом, Леон без всякой пощады обрушил на эрцгерцога лавину сокровенных признаний, неотличимых от страстного предложения руки и сердца.
В итоге лицо девушки вспыхнуло пунцовым пламенем, а к щекам прилила невыносимая волна жара.
«Мне... жарко?..»
Ощутив столь небывалый зной впервые в жизни, Лиэс принялась судорожно обмахиваться ладонью, пытаясь остудить пылающую кожу.
А когда она взглянула на обессиленно растянувшегося на земле Леона, в самой глубине её души разгорелось нечто куда более неистовое и горячее.