На плато, расположенном на некотором расстоянии от города, генерал руделлианской армии взирал на высокие, крепкие стены Глиммерхоума. Война между руделлианцами и полителлианцами длилась так долго, что никто уже не помнил, из-за чего она началась, и превратилась в своего рода соревнование. В этом году настала очередь руделлианцев атаковать, и они, черт возьми, собирались сделать это по-настоящему. Прошлый сезон обороны они провели блестяще, и, если сейчас сумеют вырваться вперёд, их преимущество может стать непреодолимым. Глиммерхоум был выбран в качестве цели не из стратегических соображений, а просто потому, что главный придворный маг был полон решимости наконец разгадать тайну «Сарая, который взрывается по вторникам без всякой видимой причины». Это было слабое оправдание для нападения на город, но непредсказуемость давала преимущество, поэтому он не стал возражать. Его адъютант, вглядываясь в бинокль, заметил: «Я не вижу никаких стражников. Стены совершенно пусты, ворота широко распахнуты и никем не охраняются, и не вижу никого».
Генерал задумался. Что это за уловка? Он уважал своих противников в великой игре под названием война и признавал их мастерство. Это, несомненно, была ловушка — но где? Ввести ли в город войска? Послать ли разведчиков? Или вовсе проигнорировать приглашение и начать осаду? Он мысленно аплодировал их блестящему и нестандартному маневру: противнику удалось заставить его усомниться в собственных решениях, не потратив при этом ни единого солдата. «Мы осадим город, как и планировалось. И только когда кольцо окружения замкнется, мы рискнем отправить разведчиков».
Аня разглядывала свое отражение в зеркале. На ней было тяжелое черное платье в стиле готической лолиты. Ей оно казалось довольно непрактичным, но, видимо, это было «модно». Аня окончательно запуталась в том, что же такое мода: за это время её успели нарядить во всё подряд — от бальных платьев и брючных костюмов до нарядов в стиле бэби-долл и откровенного нижнего белья. Был строгий черно-белый костюм горничной — с платьем до самых щиколоток и милым чепчиком с оборками. Там был сексуальный наряд медсестры, который был слишком коротким и не подходил ни для какого медицинского учреждения. Были кошачьи ушки, лапки, хвост и ошейник — аксессуары, которые не прикрывали ровным счетом ничего из того, что обычно скрывает одежда, зато хвост крепился весьма необычным, но на удивление приятным способом. Этот образ вызвал у Джилл такой восторженный визг и заставил ее покраснеть настолько сильно, что Аня даже испугалась, не сломалась ли подруга снова.
«Боже мой, это платье... Не знаю почему, но оно тебе невероятно идет. Оно словно отражает твою суть.»
Джилл моргнула. Зачем она это сказала? Аня ведь была самым обычным человеком, верно? Ну, неважно. В её распоряжении была красивая и покладистая «кукла» для переодеваний, а также целый магазин нарядов. К тому же, некоторые из них стоило примерить ещё раз, когда всё закончится. Она снова покраснела при мысли о Ане в образе сексуальной кошечки и задумалась, смогут ли они вернуться на Рынок привязанности в этом наряде.
«Прошу прощения, госпожа».
Аня и Джилл вздрогнули, Аня отреагировала в духе всех Существ, обезглавив незваную гостью только что выросшим щупальцем. Черт, теперь она сделала в платье дыру. Она быстро принялась за починку, вдруг из-за этого Джилл возненавидит её.
«Прошу прощения, но, кажется, я случайно лишилась головы. Если вы будете так добры, не могли бы, пожалуйста, вернуть мою голову на место, госпожа?»
Джилл, не из тех, кто делает поспешные выводы, она проверила входную дверь. Та по-прежнему была закрыта и заперта. Проверила заднюю дверь. Она тоже была закрыта и заперта. Окна тоже. «Прежде чем я приделаю тебе голову обратно, скажи, черт возьми, кто ты такая и как сюда попала?»
Голова выглядела обиженной. «Я всего лишь ваша покорная слуга, госпожа. И я просто вошла в комнату.»
«Почему ты называешь меня госпожой?»
«Потому что вы моя госпожа, госпожа.»
«Я почти уверена, что не владею… ничем… вроде тебя.»
Аня, закончив с починкой платья, ткнула в неподвижно лежащее обезглавленное тело, на этот раз используя более социально приемлемый способ, то есть палец. «Как интересно. Похоже, это своего рода голем.»
«В самом деле, миледи. И, конечно, вы моя госпожа, госпожа, потому что вы мэр города.»
«Я... почти уверена, что это не так. Если бы я была мэром, то уж точно бы это запомнила».
«Предыдущий мэр ушел в отставку. Существует множество правил и норм, регулирующих подобные ситуации, но в данном случае все они утратили смысл, поскольку вы оказались единственным гражданином, отвечающим необходимым требованиям.»
«Что? Здесь сто тысяч человек. Как я могу быть единственной, кто имеет на это право?»
«Они все бежали из города, госпожа.»
Ошеломлённая Джилл еще раз выглянула в окно. На улице действительно царила пустынная тишина. «Что, все до единого? Они не могли, я имею в виду, что Аня всё еще здесь, для начала.»
«Полагаю, что именно от неё они и бежали, госпожа.»
Джилл обдумала это. Аня действительно могла показаться немного пугающей и имела склонность отращивать щупальца чаще, чем большинство людей, которых она встречала, но она была не такой плохой. В глубине души она была просто милой девочкой, не говоря уже о том, что она чертовски сексуальна. Но поскольку все сбежали, разве это не означало, что весь город принадлежит им с Аней? Кроме этого голема, но с отсеченной головой, он не должен был мешать. Неуместный смешок сорвался с ее губ. «Что ж, спасибо тебе, что обратила на это мое внимание, но поскольку город заброшен, почему бы мне не надеть тебе голову обратно, и тогда ты сможешь взять отгул до конца дня?»
«Еще раз прошу прощения, госпожа, но, похоже, вы меня неправильно поняли. Я пришла сюда не для того, чтобы сообщить вам о вашем назначении на пост мэра города. Это произошло некоторое время назад. Я пришел, чтобы получить от вас приказ о том, как действовать в связи с руделлианским вторжением.»
За пределами города в своей командной палатке стоял руделлианский генерал. Оцепление было завершено, но из города по-прежнему не поступало никаких сигналов. Стены оставались пустыми, а ворота — открытыми. Это было... подозрительно. Действительно ли это была какая-то хитрая стратегия политиллианцев? Или что-то случилось, из-за чего город пришлось эвакуировать или все его жители погибли? Это казалось маловероятным. Глиммерхоум был крепким орешком, и что-то настолько серьезное, что могло его разрушить, должно было быть заметно за полконтинента.
Его адъютант просунул голову в палатку. «Разведчики вернулись, сэр. Они сообщают, что город полностью пуст, есть признаки поспешной эвакуации. Пока нет никаких свидетельств того, что послужило причиной эвакуации.»
Генерал нахмурился. Он знал, что такое война. Суть в том, чтобы организовать всё так, чтобы его люди успели вонзить в противника заостренные куски металла раньше, чем тот успеет сделать то же самое с ними. Конечно, здесь было много стратегии, а иногда даже хитрости, но, по крайней мере, конечная цель была очевидна. Теперь же ему предстояло разгадать загадку, а он терпеть не мог загадок. Они могли бы объявить это победой и войти в пустой город, но что бы ни послужило причиной эвакуации, оно уничтожило бы всю его армию. С другой стороны, они могли бы неделями сидеть здесь, осаждая совершенно пустой город. Любой из этих вариантов выставил бы его на посмешище. По той же причине он не мог просто развернуться и пойти домой. Может быть им стоит выбрать для штурма другой город и сделать вид, что ничего не произошло?
Внезапный шум снаружи прервал его размышления. Втайне радуясь, что его отвлекли, он направился к выходу из палатки, чтобы посмотреть, что происходит, но к тому времени, как он добрался до выхода, к шуму добавились крики. Нападение? Откуда? Может, это была уловка? Он откинул полог палатки и увидел перед собой двух молодых девушек. На одной было пышное черное платье, которое, казалось, было расшито кружевом на целый склад, а юбок на нем было больше, чем славных побед, одержанных им. На другой почти ничего не было, наряд не оставлял ровным счетом никакого простора для воображения, а её пронзительный взгляд, казалось, прожигал его насквозь. Затем он заметил еще кое-что: например, то, что девушка, одетая в чёрное, держала в руках голову его адъютанта, из уха которого торчало какое-то щупальце. Оглянувшись, он увидел тело своего адъютанта, лежащее на земле. Ещё одно, рядом со стопкой дров. И не была ли это одна из его ног, которую он видел на вершине той палатки? А эта куча красной, кровоточащей каши вон там, может быть, объясняет те крики? Он тут же развернулся, и его стошнило.
«Так это и есть генерал вторгшейся армии? Он болен?»
«Похоже, что да, во всяком случае, я в этом уверена. В смысле, уверена в том, что он генерал, а не в том, что что он болен.»
«Ясно, и что нам теперь делать? Вежливо попросить его пойти домой?»
«Думаю, да? Я имею в виду, что если они вторгаются, то, вероятно не хотят дружить, верно?»
За время войны генерал повидал много ужасных сцен, но вид этих двух молодых девушек, стоящих посреди остатков его армии и болтающих так, словно они просто прогуливаются в парке, каким-то образом пробил все его защитные барьеры. Он, пошатываясь, развернулся в сторону незваных гостей.
«Кто... Кто вы такие?» Он снова взглянул на разбросанные груды плоти, где ручейки крови, стекавшие в лагерь, наконец начали иссякать. «Что вы такое?»
«Хорошо, представимся. Я Джилл, мэр Глиммерхоума, а это моя лучшая подруга Аня. И мы были бы очень признательны, если бы вы прекратили попытаться нас завоевать.»
Аня расплылась в широкой дурацкой улыбке, блаженно глядя на Джилл остекленевшими глазами. Это представление для Джилл было своего рода тактической ошибкой: переход от «подруге» к «лучшей подруге» привел к тому, что несколько важных частей сознания Ани вышли из строя. К счастью, вся армия осаждавших была мертва и/или съедена, так что воспользоваться этим никто не мог.
«Мэр? Да ты же одета как шлюха!»
«Эй, полегче с выражениями! Я настоящая куртизанка, между прочим. Или была ею. Полагаю, что мадам сбежала вместе с остальными. Значит ли это, что теперь это заведение принадлежит мне?»
«О-о-о, теперь у моей подруги есть магазин, где я смогу покупать новых друзей? Почему я не попала в этот мир раньше?!»
«Я как раз хотела поговорить с тобой об этом... Думаю, у тебя сложилось неверное представление о нашем заведении.»
Бедный генерал совсем перестал понимать, что происходит и чувствовал, что его связь с реальностью постепенно ослабевает. Это не может быть правдой, верно? Это какая-то иллюзия? Какой-то заговор политиллианцев? «Эм... Простите, но не могли бы вы объяснить, что происходит?»
Часто утверждают, что одного взгляда на Существо Пустоты достаточно, чтобы лишить кого угодно рассудка. Это еще одно несправедливое суеверие. Действительно, смотреть на существо, принявшее неевклидову форму, может быть опасной, но не более опасной, чем попытка увидеть что-то еще, что не может существовать в данной вселенной. Опять же, это была не их вина; это была вина магов, которые продолжали призывать их в совершенно чуждые им миры и ожидали, что они сразу же адаптируются, хотя и не предупреждали их о местных фундаментальных законах физики. Но прямо сейчас форма, в которой была Аня, на сто процентов соответствовала человеческому облику. Ну, может, на девяносто процентов, учитывая периодически появляющиеся щупальца. Дело в том, что, хотя она действительно имела склонность сводить с ума всех, кто её видел, это происходило по вполне естественным, а не мистическим причинам.
«Итак. Как я и сказал, мы пришли вежливо попросить вас уйти домой. Мы не хотим, чтобы сегодня нас завоёвывали.»
Генерал снова окинул взглядом окрестности. «Это вы называете вежливо?»
"Они не хотели пропускать нас к вам. Потом они стали вести себя довольно грубо, и Ане пришлось их осадить.»
Внезапно мысль о том, чтобы сбежать домой, показалась ему гораздо более привлекательной, чем опасение стать посмешищем. «Очень хорошо. Раз уж вы не желаете участвовать в нашем сегодняшнем вторжении, мы... то есть я… откланяюсь». Генерал отдал поклон, схватил лошадь и кое-какие припасы, и ускакал вдаль, бессвязно бормоча что-то себе под нос.
Джилл рухнула на землю, постаравшись приземлиться так, чтобы не испачкаться. «Слава богу, все закончилось. Быть мэром сложно! Я рада, что ты со мной, иначе бог знает, что бы со мной сделали эти мерзкие мужики. Ты слышала, что они говорили?»
«По-моему, они говорили очень лестные вещи. Вот только то, что они пытались нас схватить, было совсем не вежливо.»
«Лестные? Это... Ты и вправду понятия не имеешь, о чем речь, да? Ладно, как только мы вернемся в город, я проведу тебе ликбез.»