Школьный коридор после уроков был привычно пустым и пахло старой краской и тоской. Лили, прижимая к груди учебник по биологии, пыталась проскользнуть к выходу, не привлекая внимания. Но внимание уже было приковано к ней – вернее, к двум парням, которые преградили ей путь.
– Мы тебя не напугали? – голос Дрога, низкий и с хрипотцой, прозвучал прямо над её ухом.
Лили вздрогнула и отпрянула, наткнувшись на другого. Кас стоял сзади, его лицо было невозмутимым ледяной маской, но в серых глазах плескалось странное любопытство.
– Я... мне нужно идти, – прошептала она, чувствуя, как горит лицо.
– Не торопись, – Дрог ухмыльнулся, демонстративно оперевшись рукой о стену над её головой. – Мы тут новенькие. Покажешь школу?
В этот момент из репродуктора на потолке раздался не звонок, а резкий, оглушительный скрежет, а затем голос директора, но искажённый, с хрипом и помехами: «Чрезвычайная ситуация… Всем... оставаться в классах...»
Но было поздно. Из распахнутой двери столовой выползло нечто. Когда-то это была уборщица тётя Галя. Теперь её шея была неестественно вывернута, а из рта сочилась чёрная жижа. Она издала низкий стон и, завидя их, рванула вперёд, походкой деревянной марионетки.
– Что, черт... – начал Дрог, но Кас уже резко оттащил Лили за собой.
– Бежим! – его ледяной тон дал трещину, сквозь которую проглянул животный ужас.
Когти Дрога, казалось, разрезали сам воздух. Он не разрывал плоть тёти Гали, а отшвырнул её с такой силой, что она, хрустнув, ударилась о противоположную стену и затихла. Но дело было сделано. На его предплечье зияла глубокая рваная рана, из которой сочилась тёмная, почти чёрная кровь.
– Чёрт! – прошипел он, сжимая руку чуть выше укуса. Его пальцы снова стали человеческими, но по лицу пробежала судорога. – Чувствую, как эта дрянь ползёт по венам.
В этот момент из других дверей посыпались новые фигуры – ученики, учителя, их движения были такими же резкими и неуклюжими, а взгляды – пустыми и голодными. Толпа нарастала, как прилив.
– Детка, похоже, экскурсия отменяется, – Дрог попытался ухмыльнуться, но получилось болезненно.
Кас, наконец, высадил дверь в учительскую. Он резко втолкнул Лили внутрь, обернулся к надвигающейся толпе и на мгновение закрыл глаза. Со спины у него, с болезненным хрустом ломающихся костей, разорвались огромные, ослепительно-белые крылья. Они были не идеальны – кое-где перья торчали клочьями, а на концах виднелись изогнутые, стальные когти.
– Залезай под стол и не высовывайся, – бросил он Лили через плечо, его голос стал громче, обретя металлический отзвук.
Он ринулся вперёд, не как воин, а как живой щит. Крылья сомкнулись перед ним и Дрогом, приняв на себя первый яростный натиск. Слышался треск костей, отрываемые куски плоти, но Кас держался, его лицо исказилось от нечеловеческого усилия. Сквозь стену перьев и тел Лили увидела, как один из зомби впился зубами в основание его крыла. Кас закричал – это был нечеловеческий, полный боли и ярости звук.
Он всё же отбросил толпу, схватил под руку ослабевшего Дрога и, шатаясь, отступил в учительскую, захлопнув дверь.
– Твои крылья... – прошептала Лили, выползая из-под стола и глядя на тёмную, быстро расползающуюся кровь на белоснежных перьях.
– Пустяки, – скрипя зубами, выдохнул Кас, складывая крылья за спиной. Они выглядели тяжёлым и окровавленным грузом. – Нам нужно выбираться. Сейчас.
Лили смотрела на них обоих – на дракона, теряющего силу от яда, и на ангела, истекающего кровью. И странное дело, паники не было. Был лишь оглушительный вопрос, который она и задала, глядя на их раны:
– Вы... вы же не станете как они? Правда?
***
– Алевтина, ёб твою мать! Ты всё-таки вписала зомби! – Рита с отчаянием смотрела на экран, где Кас истекал кровью на полу учительской. – Я же говорила, это перебор! Драконы, ангелы, а теперь ещё и ходячие мертвецы? Это же полный винегрет!
Аля, довольная, откинулась на спинку стула и хрустнула суставами пальцев.
– Зато динамично. Сразу видно, что парни готовы за неё жизнь отдать. И ранения – это же романтично! Потом она их будет выхаживать, перевязывать...
– Пока они не превратятся в закуску, – пробурчала Рита, но взгляд её уже смягчился. Она потянулась за пачкой чипсов. – Ладно... черт с тобой. Но если ты завтра впишешь инопланетян, я тебя этим ноутбуком придушу.
Она с хрустом разжевала чипс, уставившись в текст.
– Так. Они в учительской. Оба ранены. За дверью орда. Что дальше то? Не будешь же ты их тащить через всю школу, пока они истекают кровью.
– Тайм-скип, – уверенно заявила Аля. – Писать, как они полгода лазают по руинам и едят тушёнку – скучно. Просто перескочим к тому, как они уже стали крутыми выживальщиками и идут к базе «Последней рубеж».
Рита задумалась, рисуя пальцем на столе крошки соли.
– А... а не сломано ли это? Пропустить самое интересное – как они выживали, как сплотились?
– Мы можем добавить один абзац-воспоминание, – предложила Аля. – Прямо в начале третьей главы. Что-то вроде: «Прошло шесть месяцев с тех пор, как мир умер. Шесть месяцев, за которые они научились доверять друг другу спину, делить последнюю банку фасоли и не вспоминать о том, что когда-то были просто соперниками по несчастной любви». И всё. А потом сразу – выжженная земля и база на горизонте.
Рита медленно кивнула, её глаза загорелись.
– Да... и можно вставить намёк, что они до сих пор не понимают, как именно они выжили в той школе. Типа, память расплывчатая. Чтобы добавить тайны. И... что они потеряли Лили. Ну, чтобы был мотив искать её.
– Точно! – Аля уже потянулась к клавиатуре. – Пусть читатель думает, что это травма, а мы-то знаем, что это мы просто поленились продумывать логистику побега. И да, пусть ищут. Это драматично.
Обе рассмеялись.