Кас замер, чувствуя, как по его лицу расползается маска из отвращения и раздражения. Краем глаза он заметил, как Дрога передёрнуло от этих дурацких прозвищ – «Дракончик», «Пёрышко». Сейчас они звучали фальшиво, как чужая, навязанная роль.
Она обняла их, не обращая внимания на залитые кровью руки. Кас с отстранённым ужасом смотрел, как алое пятно проступает на ткани его футболки. Дрог стоял неподвижно, его ноздри расширились, вдыхая знакомый металлический запах, который всегда будоражил его кровь.
– Мальчики, я так рада, что вы меня нашли!
Она не спросила, как они её искали. Не спросила, как они выбрались из ада той школы. Вместо этого она тут же принялась рассказывать, как благодарна им за спасение. Потом речь перетекла на другую парочку парней – Каспера и Рокко – которые, якобы, спасли её от насильников, а сейчас отправились найти для неё томик Харуки Мураками и шоколад с апельсином.
Каспер и Рокко. Слишком знакомые имена. Слишком правильные.
Они пытались смотреть на неё старым взглядом, но их взгляды непроизвольно встречались. Вспоминалась та ночь, когда Дрог пробирался через заражённый район за розовой кружкой с единорогом. Бессмысленный подвиг во имя любви, которая сейчас казалась такой же бутафорской, как и всё вокруг.
– Они... очень о тебе заботятся, – с трудом выдавил Кас.
– О да! Каспер такой же сильный и молчаливый, а у Рокко тоже есть татуировки!
В этот момент её позвали:
– Лили! Только ты можешь помочь!
– Ой, простите, мальчики, меня ждут! Без меня тут всё рухнет!
И она убежала, оставив их стоять с окровавленными пятнами на одежде.
Они молча вышли на крыльцо. Дрог опустился на ступеньку, уставившись в трещину в бетоне, где рос одинокий жёлтый цветок. Слишком яркий, словно пластиковый. Кас остановился у перил, сжав ржавую трубу. Его пальцы встретили странно гладкую, лишённую шероховатостей поверхность.
Плац перед базой был пуст. Два обгоревших автомобиля стояли симметрично, будто их расставили по разметке. Ни дыма, ни следов борьбы. Из главного корпуса снова вышла группа людей, поддерживая «раненого» с чистой, белоснежной повязкой на голове. Они скрылись за углом, не оставив в воздухе даже эха.
Раненые. Снова.
– Слушай, а ты тоже думаешь, зачем мы в школу ходили? – голос Дрога прозвучал приглушённо. Он не отрывал взгляда от цветка. – Это ведь нелогично.
Кас медленно прошёлся по крыльцу. Воспоминания о школе были как смутные картинки. Девчонки, смотревшие на них голодными взглядами. И она. Вылетевшая под ноги, как по сценарию.
– Ты помнишь, как мы оказались на поле? – голос Дрога сорвался на шёпот. – Как всё началось? Помнишь?
Кас замер. Он смотрел в пустой горизонт, пытаясь выцепить из памяти хоть что-то реальное. Шум, паника, крики. Но ничего не находил. Только чёткий кадр: они уже бегут, держа её за руки.
Он медленно покачал головой.
– Не помню.
Дрог наконец оторвал взгляд от цветка и посмотрел на Каса. В его глазах читалась та же пустота, что окружала базу.
– И я нет. Ничего, кроме... неё.
Они сидели в гнетущей тишине, вдруг осознав, что их воспоминания – всего лишь декорации, а мир вокруг – бутафорский.
***
– Ты это написала? – Рита повернулась на Алю.
Аля, ещё сонная после утреннего умывания, подошла к ноутбуку. Её взгляд скользнул по экрану, по последним абзацам, где Кас и Дрог осознавали всю сюрреалистичность своего положения.
– Нет, – тихо сказала она, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога. – Это не я. Я же ещё вчера вечером закрыла файл.
Они молча смотрели на текст, который, казалось, жил собственной жизнью.
– Да всё это бред. Разыграть решила? – Рита развернулась обратно к ноутбуку. – Но эта часть про декорации и бутафорию слишком пафосная. Мы же решили, что это фанфик будет. – Она начала яростно удалять последние абзацы, пока Аля ещё пыталась просунуться. – Ещё не хватало виртуальной реальности.
– Говорю же! Я не писала.
Рита оглянулась:
– Тогда кто? Или ты думаешь, что я вернулась после тренировки, поела, помылась и пробралась к тебе в комнату, чтобы написать «это»?
– Рита. Это не я. – ультимативно сказала Аля, её взгляд заметил, как на экране вновь появляются стёртые строки. Её глаза расширились, и она указала пальцем на экран. – Рита, смотри! Или ты запись экрана поставила, чтобы меня…
Рита не дала договорить и начала пытаться выделить текст, закрыть файл без сохранения. Но ничего не выходило – он набирался снова и снова, самостоятельно.
– Выключи его! Просто выключи! – почти взвизгнула Аля, отскакивая от стола.
Рита с ожесточением зажала кнопку питания. Экран не гас. Она дёрнула шнур из розетки – батарея, которой хватало от силы на час, казалось, обрела бесконечный запас энергии. В отчаянии Аля накрыла ноутбук крышкой. Глухой щелчок прозвучал как выстрел.
– Ладно, – прошептала Рита, отодвигаясь. – Ладно. Просто… забудем. Не открываем его. Пока это… не пройдёт.
Неделя стала для них сплошным кошмаром. Алю вырывало из сна, в котором она была заперта. Её имя звучало всё отчётливее и отчётливее:
– Аля, Аля. – донёсся голос Риты над лицом. – Я больше не могу. Давай посмотрим, что там.
Как только Рита убедилась, что Аля села на диване то начала нервно ходить из одного конца гостиной в другой.
Аля сидела на диване и пыталась отойти от сна. Во сне она захлопнула крышку ноутбука, как они сделали в реальности с Ритой, а затем пошла спать. Как только она закрыла глаза, то услышала, как провод от зарядки ноутбука стукнулся об столешницу, а затем шаркающие звуки пластика об дерево.
Она открыла глаза, ноутбук стоял у края стола с чуть приоткрытой крышкой, из-под которой было видно свечение монитора и подсветка клавиш. Аля была настолько напугана, что не могла двинуть с места. Её парализованное тело подчинялось лишь одному рефлексу – опусканию и подъёму век.
Аля закрыла глаза и погрузилась в абсолютную тишину. Собственное сердце колотило где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в ушах. Она затаила дыхание вслушиваясь в пустоту. Вновь звуки пластика.
Веки дёрнулись. Ноутбук был уже ближе. Стоял на полу возле кровати, на её зелёном коврике, его крышка была открыта уже наполовину и стала похожа на жуткую улыбку.
Ужас сковал горло. Она снова захлопнула глаза, зажмурилась изо всех сил, пытаясь вернуться в небытие, отключиться.
Наступила тишина, ещё более зловещая. Она ждала. Считала удары сердца. Раз. Два. Три…
И снова – шорох. Теперь он был громче и можно было услышать, как шумит кулер внутри пластикового монстра. И гораздо, гораздо ближе.
Глаза распахнулись в немом ужасе.
Сначала она ощутила на коже голеней тепло и едва слышное гудение. Когда она открыла глаза, ноутбук был уже на её ногах, и крышка медленно отъезжала все дальше.
Она снова зажмурилась, отчаянно, истерично молясь о том, чтобы это всё закончилось.
На этот раз тишины не последовало. Прямо над её лицом послышался тихий, звук клавиш. Она чувствовала через закрытые веки, как свет экрана становится ярче.
Она не хотела открывать глаза. Она знала, что будет там. Но её веки предали её. Они медленно, против её воли, поползли вверх.
И он был здесь.
Парил прямо над её лицом, так близко, что текст на экране расплывался. А затем резкий хлопок. Ноутбук закрылся, но через пару секунд раскрылся. Истошный поросячий визг антивируса. На экране стекали капли крови, на установленном виджете.
Иконка файла «Фанфик» увеличивалась на экране. Экран потух и возникла надпись с кровоподтёками: «ЗАКОНЧИ».
Из воспоминаний вырвал голос Риты.
– Я больше не могу, – голос Риты сорвался, пока она металась. Её пальцы нервно теребили бахрому на свитере. – Сегодня утром мой телефон… я включила его, а там был открыт наш гугл-докс. Пустая страница. И всего одно слово в самом низу: «Допиши». – Она остановилась перед Алей, её глаза блестели от невыспанности и накопленного ужаса. – А вчера… вчера я видела во сне её. Лили. Она стояла у моего окна и стучала. Не в стекло, а по раме. Тук-тук. Как будто она знает, что я одна из тех, кто её придумал, и требует продолжения.
Аля, всё ещё не в силах выбросить из головы образ ноутбука-ползуна из своего сна, смотрела на подругу пустым взглядом. Она медленно провела рукой по голеням, будто стирая остатки того призрачного тепла.
Рита снова зашагала, сжимая и разжимая кулаки.
– Мы не написали, что было дальше. Мы их там бросили. На пороге той бутафорской базы, с осознанием, что всё – ложь. А что, если они… ждут? Что если это они стучатся? Не через окно, а через этот чёртов файл?
Рита резко повернулась и упёрлась руками в стол, по обе стороны от закрытого ноутбука.
– Я больше не могу бояться. Лучше уж посмотреть, чего он хочет. Лучше уж закончить это.
Её пальцы дрогнули, затем решительно ухватились за крышку. С глухим щелчком она откинулась, открыв экран. Он был тёмным всего секунду, а затем залился холодным светом.
Файл с их фанфиком был уже открыт. Курсор мигал в самом конце текста, после фразы: «Они сидели в гнетущей тишине, вдруг осознав, что их воспоминания – всего лишь декорации, а мир вокруг – бутафорский».
И прямо на их глазах, под курсором, стали появляться новые слова. Медленно, неумолимо, будто невидимая рука вела их к финалу, который они боялись увидеть, но уже не могли остановить.