— Кто заказывал обед, подходите за коробками.
После объявления капитана люди начали собираться на палубе.
На морской рыбалке вопрос с обедом решают по-разному.
Капитан может заранее заказать еду, можно принести свою.
Часто из свежего улова готовят что-нибудь прямо на лодке, но на этом судне собрались настоящие фанатики, для которых рыбалка важнее еды. Им обед нужен не ради вкуса, а просто чтобы пополнить силы.
Даже сейчас несколько человек продолжали ловить, жуя энергетические батончики.
— Хён, будете коробочный обед? Я собираюсь готовить. Может, лучше вместе? К соджу подошло бы идеально.
— Конечно вместе. Зачем мне коробка, если здесь ты? Твоя еда намного вкуснее того, что жена мне собрала.
— Вы же ей так не сказали?
— Если бы сказал, сейчас был бы не на лодке, а под ней.
Ю Хансон усмехнулся и начал сматывать удочку. Пока он занимался снастью, я взял сумку и пошёл на кухню. С капитаном договорились заранее, поэтому на время обеда кухня была в моём распоряжении.
— Ханыль, вот это перенести? Уф.
— Я и сам могу. Просто поставь на кухне.
— Хорошо.
Чуён, кряхтя, потащила тяжёлую сумку.
В ней лежали все подготовленные продукты, поэтому весила она прилично.
— Какие каракатицы лучше взять?
— Кухню вам дали, но сколько понадобится?
— Три штуки.
Я осмотрел каракатиц в садке. Матрос рядом подхватил сачком три из нашего улова. Свежайшие.
Когда я занёс их внутрь, Чуён уже раскладывала продукты.
— Чуён, дальше отдыхай. Остальное сделаю сам.
— Точно справишься? Тут много всего: редька, лук…
— Всё уже подготовлено. Останется только добавить.
— Тогда пойду посижу. Удачи.
Мы коротко поцеловались, и я взял нож.
Сначала занялся каракатицей. Глубоко проколол голову ножом. Кожа, ещё секунду назад покрытая пятнами, мгновенно побледнела. Затем перерезал нервные узлы у основания щупалец.
Если сделать это правильно, мясо не будет лишний раз сокращаться и останется максимально нежным.
Это общая подготовка. Дальше всё зависело от блюда.
— Сначала суп. Он готовится дольше всего.
Я вскрыл тушку и достал серебристый мешок с чернилами, а за ним коричневую массу внутренностей.
Щедро налил в кастрюлю кунжутного масла и обжарил редьку. Редька и зелёный лук уже были нарезаны дома, оставалось только положить.
Когда кусочки слегка стали прозрачными, добавил внутренности каракатицы и снова обжарил. От жара они превращались в густую кремовую массу. Тогда я всыпал красный перец и положил твенджан.
В конце осталось долить воду.
Буль-буль.
— Всё-таки свежая каракатица пахнет невероятно.
Поднимался густой, ореховый аромат, почти как от насыщенного костного бульона. Я снял пену и довёл вкус рубленым чесноком, рыбным соусом, солью и перцем.
— Раз суп светлый, закуска должна быть красной.
Следующим был острый салат из сырой каракатицы.
На лодке его можно сделать быстро, а яркий вкус отлично пробуждает аппетит у рыбака, уставшего ждать поклёвку.
Вкус и текстура такого салата сильно меняются от добавок.
Для хруста и свежего аромата я взял минари, для сочности — огурец. Лук после лёгкой обработки даёт естественную сладость. Завершили обязательные для корейского стола острый перец Чхонъян и листья периллы.
Я сложил всё вместе и перемешал с соусом.
Шурх-шурх. Хруст.
— Вкусно.
Хруст овощей, разные ароматы и плотная, упругая каракатица соединялись отлично. Не хватало только ещё немного сладости, поэтому я нарезал грушу, которую принёс на десерт, и добавил туда же.
Напоследок подготовил сырую каракатицу и кусочки, жаренные в сливочном масле.
Эти два блюда совсем простые.
Для первого достаточно снять кожу и нарезать мясо подходящими кусочками. Для второго — бросить его на разогретую сковороду с чесноком и сливочным маслом.
Так очень быстро передо мной оказалось четыре блюда.
— Кухня уже свободна?
— Да. Спасибо, что дали воспользоваться. Суп получился хорошо, попробуйте.
Я налил капитану половник супа, а остальное вынес на стол на палубе. Те, кто ел заказанные обеды, уже вернулись к удочкам, и за столом остались только мы.
— Ханыль, спасибо за работу.
— Молодец.
— Ешьте. Сначала попробуйте сырую каракатицу, а дальше что хотите.
Масляная жарка и острый салат были слишком ароматными и могли забить чистый вкус сырого мяса. Я взял особенно упругий кусочек и положил Чуён в рот.
— Спасибо! Ам.
— Ну как?
Сырую каракатицу она ела впервые. Я несколько раз пробовал мясо по ходу готовки, проверяя свежесть, чтобы запах её не отпугнул.
Интересно, понравится ли.
Жев-жев.
— Вкусно. Не думала, что у сырого морепродукта может быть такая текстура.
— Не слишком липко?
— Нет. Наоборот, чем дольше жуёшь, тем больше появляется такой… сок? И становится насыщеннее.
Палочки, которыми она сначала двигала осторожно, заметно ускорились. Я проверил Ю Хансона — тот уже набил рот до отказа.
Видеть, как всем нравится, было приятно.
— Ого, суп с редькой просто безумный. Как ты за такое короткое время сделал настолько чистый, глубокий вкус?
— Я же говорил, что стоит ждать. Чуён, а салат? Острота как раз твоя.
— Фух. Вкусно. Язык покалывает, и рука сама тянется за следующим кусочком.
Ю Хансон влюбился в суп, Чуён — в острый салат.
Пока мы ели, к нам подошёл капитан.
— Простите, у вас суп с редькой ещё остался?
— Немного. А что?
— Просто тот суп, который вы сварили, внезапно стал очень популярен.
Он показал назад. Рыбаки, ещё недавно проглотившие свои обеды и вернувшиеся к снастям, теперь стояли очередью с пустыми бумажными стаканчиками.
Я несколько секунд просто смотрел, не понимая.
— Что происходит?
— Как бы объяснить… Некоторым стало холодно, я налил им по стаканчику. Они сказали, что невероятно вкусно, и попросили ещё.
Капитан рассказал, как всё началось. Ситуация выглядела немного нелепо, но понять людей можно.
Обычно на лодке они едят дешёвые коробочные обеды, лапшу или что-нибудь простое вроде сырой рыбы. На этом фоне моя еда почти праздничный стол.
— Мы уже наелись?
— Да. Всё.
— Тогда забирайте. Здесь не только суп, ещё салат и каракатица в масле. Только потом уберите за собой.
Я отдал оставшуюся еду. Мы накладывали себе отдельными приборами, поэтому всё было чистым.
Рыбаки, пришедшие только за бульоном, попробовали остальные блюда и тут же расселись вокруг.
— Ого. Суп острый, горячий, очень вкусный. Как из каракатицы получается такой вкус?
— Это готовил тот красивый молодой парень? Вы повар?
— Почему никто не берёт жареную в масле? Она же невероятная. Совсем не как та резина, что продают в кинотеатрах. Ешьте быстрее.
— По два не берите! Совесть есть? Я сказал — по одному!
— Салат последний. Жев-жев. Вот сюда бы бутылку соджу…
— Вы чего все тут столпились? Ким, ты чего не идёшь ловить? Попробовать? Да не надо мне… Э? Что это? Это правда каракатица?
Даже жареная в масле, которую Чуён и Ю Хансон почти не трогали, разошлась мгновенно. Заодно мне не пришлось убирать остатки — тоже плюс.
Среди молодых рыбаков нашлись те, кто меня узнал, и мы сделали несколько фотографий.
Так обед закончился, и лодка направилась к следующей точке.
* * *
— Прибыли!
На второй точке мы снова взялись за удочки. После хорошего обеда сил прибавилось.
— Спор продолжается, да?
— Конечно. Лучший результат тридцать сантиметров?
— Не тридцать, а тридцать один.
К этому моменту мы поймали шесть каракатиц. Две были моими, но рекорд Ю Хансона я пока не побил.
Я собрался и снова опустил снасть.
Ш-ш-ш.
— Давай клюй.
Время летело быстро.
Вторая точка, третья, последняя — за это время я поймал ещё шесть штук.
Но рекорд Ю Хансона всё ещё держался.
Во время нереста крупные каракатицы особенно осторожны и плохо хватают приманку.
— Чуён, как дела?
— Плохо.
Она совсем сникла, будто намокшая сахарная вата.
Весь день Чуён старательно забрасывала. Поклёвки были несколько раз, а на прошлой точке она даже почувствовала добычу на крючке. Но по дороге наверх каракатица сорвалась.
И это было всё.
До самого конца больше ни одной поклёвки.
— Похоже, рыбалка не моё. Почему они всё время кусают и убегают?
Она с грустным лицом сматывала леску. Наживку на приманке объела мелкая рыба, от неё остались одни лохмотья.
— Почему не получается? Может, наживка неправильно насажена?
— Не знаю. Посмотришь ещё раз?
Мне было больно видеть её опущенные плечи. Рыбалка и не моя профессиональная область, а даже лучший рыбак мира в итоге зависит от удачи.
Но я всё равно хотел хоть чем-то помочь, поэтому использовал все скромные знания, какие были.
Похоже, просто не её день.
— Совсем тишина.
— Ага.
Я лениво вытащил свою снасть и сел рядом с Чуён, чтобы ей не было скучно. Море уже краснело от заката. На суше закат красивый, но посреди воды ощущается совсем иначе.
— Красиво.
— Да.
Мы делали вид, что не слышим радостных криков Ю Хансона. А на удочке всё так же ни одного движения.
— Скоро заканчиваем! Начинайте сматываться!
— Нам тоже пора.
— Значит, сегодня просто не мой день. Жалко. Хотела хотя бы одну поймать.
— Да. Обидно.
Мы вздохнули и начали убирать снасти. Моя висела неглубоко, поэтому я справился быстро. Чуён опустила приманку почти до самого дна, ей требовалось больше времени.
— Уф!
— Что? За водоросли зацепилась?
— Не знаю. Очень сильно тянет. И что-то там стучит.
— Стучит?! Быстро мотай!
Чуён торопливо закрутила катушку. Похоже, попалось что-то крупное: руки у неё дрожали от нагрузки. Я хотел помочь, но это первая настоящая поклёвка на первой рыбалке — лучше не отнимать у неё момент.
Под водой показалось что-то белое. Уже на глаз было ясно: крупная.
— Чуён, секунду. Возьму подсак. Хён! Подсак!
— Что? Подсак? У тебя или у Чуён?
Ю Хансон, спокойно пивший кофе, вскочил и протянул подсак. Увидев, что поднимается из воды, широко раскрыл глаза.
Когда каракатица оказалась в сетке, вес чувствовался сразу. Мы измерили её — и результат заметно превысил рекорд Ю Хансона.
— Фух… фух… Сколько?
— Тридцать пять сантиметров. Чуён, ты первая.
— А-а-а! Серьёзно?! Я сама это поймала?!
Когда объявили конец рыбалки, она начала быстро сматывать снасть. Движущаяся приманка показалась каракатице добычей, и та атаковала. Просто невероятная удача.
Чуён тяжело дышала, но всё равно держала улов и прыгала от радости.
Так благодаря той самой удаче новичка спор выиграли мы.
— Это же нечестно. Я столько лет ловлю каракатиц.
— Всё равно приготовлю вам ужин. В следующий раз приезжайте с женой, накрою хороший стол.
— Что? Я спор проиграл, а ты всё равно приготовишь?
— Зато итог отличный.
Я посмотрел на сияющую улыбку Чуён и сам улыбнулся.
Смотреть, как радуется любимый человек, всегда приятно.