Запуск великой техники больших данных
Глава 10 из 27
Настройки чтения
18px
1.8
1

Запуск великой техники больших данных

Глава 10

Запуск великой техники больших данных

— Доктор Гу!

Гу Мянь увидел, как Толстяк, заливаясь слезами в три ручья, кинулся к нему, явно намереваясь нанести новый смертельный удар.

К счастью, он был готов: один рывок в сторону — и промах.

В сумрачной комнате общежития Чу Чанъгэ уставился на замершую у двери человеческую фигуру: — Ты только что…

Гу Мянь опустил стул: — Я увидел, как оно лежит на двери, затылком прямо ко мне. У меня руки зачесались, ну я и…

Плач Толстяка оборвался на полуслове: — Руки зачесались — и оно вот так?

Гу Мянь кивнул. Примерно так всё и было.

Увидев кивок, Толстяк возбуждённо потёр ладони: — Так эти духи ещё и физических атак боятся?

— Лучше не пробуй, — покачал головой Чу Чанъгэ. — Может, они боятся только физических атак Гу Мяня.

Толстяк не понял ни слова.

Гу Мянь тоже не собирался развивать эту тему. Он посмотрел на обоих: — Почему вы поднялись сюда без меня?

На четвёртом этаже стояла мёртвая тишина.

Он ведь своими глазами видел, как ученики заходили в общежитие, а когда пришёл вечером — ни души. Куда они подевались, неизвестно.

— У нас вышла небольшая накладка, потом объясню. Сначала посмотри на зацепку, — Чу Чанъгэ достал какую-то вещь. — Мы только её нашли, а нас тут же прижал дух, даже рассмотреть не успели.

Гу Мянь опустил взгляд. Жёлтая книжица, будто размокшая от воды, а на обложке отпечатано крупными иероглифами —

«Классный журнал»

«Классный руководитель — Чжан Пин»

Он взял журнал и открыл первую страницу.

Строка с датой расплылась от воды — исходных цифр уже не разобрать. Хорошо хоть основной текст уцелел.

«Я заметила, что ребята частенько затаскивают Янань в кладовку и тайком её обижают. Надо будет обязательно поговорить с ними как следует»

На первой странице была только эта строка.

Только Гу Мянь собрался перевернуть вторую, как перед ним вдруг выскочила панель.

【Открыто побочное задание. Отсчёт с этого момента: прожить в этом инстансе ещё пять часов. Покинуть инстанс без выполнения побочного задания нельзя】

【Награда за побочное задание: попытка розыгрыша ×1】

Что за ерунда?! Гу Мянь на миг замер.

Слыхал, что из инстанса не выйдешь, не выполнив основное задание, но чтобы побочное держало взаперти — такое впервые.

Он знал, что игра любит ставить ему палки в колёса, и появление такого побочного задания могло означать только одно.

— Похоже, правда вот-вот всплывёт, — сказал Гу Мянь. — Готовьтесь.

Чу Чанъгэ и Толстяк озадаченно переглянулись — видимо, им никаких чудесных побочных заданий не выпало. Гу Мянь потёр лоб: — Наверное, решили, что просто так меня выпускать нельзя. Вот инстанс и заставляет торчать здесь ещё пять часов.

Говоря это, он перевернул вторую страницу.

«С ребятами как следует поговорила. Они пообещали дружить с Линь Янань. У меня прямо гора с плеч»

Он перевернул следующую.

«Линь Янань сказала, что вечером ей надо кое-что сообщить ребятам, и попросила подождать её в кладовке. Вот и повод всем вместе перед ней извиниться»

Следующая страница — уже не чёрным по белому, а кроваво-красными крупными знаками, которые постепенно заполнили весь журнал.

«Я виноват!»

«Я виноват!»

«Я виноват!»

Дальше — сплошная белая пустота.

Гу Мянь помолчал.

— Если добавить вот это, картина, пожалуй, сложится. — С этими словами он вытащил из кармана белого халата фотографию, а также белую бумагу с красными иероглифами, вынутую из руки трупа Цзысинь Бинлин.

На фото был разворот книги — половина страницы оторвана, а на оставшейся — рисунок талисмана.

Тот самый лист, который раньше видела Цзысинь Бинлин.

Оба его спутника молча смотрели на то, что было в руках Гу Мяня.

С этими вещами все загадки распутались, и их догадки перестали быть беспочвенными.

Линь Янань травили все кому не лень. В конце концов она сорвалась: с помощью учительницы заманила всех в кладовку и сожгла заживо.

А те двадцать восемь злых духов вернулись мстить: убили Линь Янань, прилепили на неё талисман, запечатывающий её душу, спрятали тело где-то и продолжили истязать.

Раз ночью этих учеников нет в общежитии — наверняка отправились искать Линь Янань.

Гу Мяню не пришлось ничего объяснять: Чу Чанъгэ и Толстяк и сами сложили все улики в одну картину.

Тела обоих затрепетали, словно экран со снежной рябью, и вот-вот должны были исчезнуть, а Гу Мянь по-прежнему стоял на месте как вкопанный.

Толстяк потянулся было утащить Гу Мяня с собой, но не успел коснуться — и пропал.

В воздухе осталось только чу Чанъгэшное «осторожно».

До выхода из инстанса ещё пять часов. Он снова взглянул на фотографию талисмана в руке.

Первая строка гласила: «Заклятие взращивания души злого духа».

В середине объяснялось: если наклеить эту печать на труп, дух будет скован и не сможет отойти от тела слишком далеко.

А последняя строка обрывалась на словах: «Запомни хорошенько: через десять лет сия печать…»

Гу Мянь хоть и не блистал по части родного языка, но по контексту мог восстановить продолжение и сам.

«Дальше, скорее всего, про то, что через десять лет эта печать уже не удержит злого духа. И раз уж это заклятие взращивания души, то заточение — лишь побочный эффект, а после десяти лет взращивания злой дух станет куда страшнее».

Он помнил объявление у ворот школы: пожар случился вечером двадцать шестого ноября две тысячи восьмого года. Значит, и Линь Янань погибла примерно той же ночью.

А сегодня электронные часы на рабочем столе в кабинете показывали двадцать шестое ноября восемнадцатого года.

В какой-то момент, начиная с нынешнего, как раз и наберётся ровно десять лет.

Инстанс и держит его здесь пять часов именно ради того, чтобы он дождался этого десятого года.

И тогда злой дух пробудится, а инстанс превратится во нечто куда более жуткое. Раньше он тянул на три с половиной звезды — страшно подумать, до какой сложности дойдёт после перемен.

«Ради того, чтобы меня прикончить, инстанс дошёл до такого», — вздохнул Гу Мянь.

Не успел он вздохнуть, как прямо перед ним возникла очень знакомая пара кроссовок.

Гу Мянь поднял голову: перед ним стояла учительница с хвостиком, круглолицая, в общем-то созданная для праздничной улыбки — но сейчас её лицо было сплошь затянуто горем.

— Чжан Пин? — Гу Мянь потёр подбородок.

Учительница кивнула: — Угу…

В той давней трагедии она была единственной невиновной — Линь Янань использовала её, чтобы убить остальных двадцать восемь.

Похоже, она прочла его мысли. Чжан Пин чуть согнулась и крепко закрыла лицо ладонями: — Нет… я вовсе не невиновна…

— Если бы я раньше заметила, что с Янань что-то не так, если бы раньше их остановила, если бы тогда не сочла это мелочью, если бы вовремя всё разъяснила… всё было бы иначе.

— Почему же нельзя было просто прийти и поговорить с учителем?

Она говорила и, всхлипывая, опускала голову всё ниже.

— Все эти годы я могла уйти, могла покинуть это место, но я оставалась здесь. Хотела найти её, хотела забрать её отсюда.

— Я говорила ей: что бы ни случилось, учительница всегда тебя защитит. Но я не смогла.

Гу Мянь увидел, как из-под её пальцев текут слёзы, смешанные с соплями.

— Я хочу её спасти, но понятия не имею, где она, — голос её дрожал. — Я знаю, её спрятали где-то здесь.

— Я только и делаю, что рыщу тут изо всех сил, изо всех сил — и ничего не нахожу.

— Найти её тело, сорвать с неё заклятие — только так она сможет уйти.

— Каждую ночь я слышу, как из классов доносятся вопли, но в то здание мне не войти. Я била камнем, билась головой — не поддаётся.

— Я могу лишь стоять снаружи и слушать, как истязуют ребёнка, который когда-то так мне верил и на меня полагался.

— Наверное, она думает, что учительница её бросила? Но я не бросала…

— Учительница всё время рядом…

Гу Мянь смотрел на Чжан Пин, осевшую на пол. Подумав немного, он подошёл и поднял её:

— Ради моей безопасности, ради твоей и ради безопасности Линь Янань — идём со мной в учебный корпус.

Чжан Пин ошеломлённо подняла голову: — Но я не могу туда войти…

— На месте разберёмся.

назадназад
1 ... 8 9 10 11 12 ... 27
впередвперед