Я и правда храбрый, бесстрашный, находчивый и красивый автор
Глава 8 из 27
Настройки чтения
18px
1.8
1

Я и правда храбрый, бесстрашный, находчивый и красивый автор

Глава 8

Я и правда храбрый, бесстрашный, находчивый и красивый автор

«А-а-а!»

Вопль пронёсся по всему общежитию.

Даже Чу Чанъгэ и Толстяк из соседней комнаты прибежали на крик.

— Что стряслось? — Толстяк уставился на Сюнь Ли, который свернулся клубком на кровати. — Днём-то вроде петухом хорохорился?

Чу Чанъгэ взглядом спросил Гу Мяня.

Гу Мянь пояснил: — Да ничего особенного. Просто увидел одно лицо.

Он говорил и одновременно показывал на окно: там уже было пусто, ничего.

Гу Мянь понизил голос: — Вам лучше держать ухо востро. Они…

Они всё время здесь.

Неплотно закрытая дверь чуть качнулась, и в щели Гу Мянь заметил чей-то силуэт.

— В общем, действуйте осторожно, — наказал Гу Мянь.

Оба кивнули.

Сюнь Ли так и не смог уснуть. Пусть это и инстанс, но ощущения самые настоящие, и сонливость всё-таки есть — хотя без сна ещё никто не умирал.

Он сжался в комок и озирался по сторонам, как гусак.

То просил Гу Мяня заглянуть под кровать, то задёрнуть шторы поплотнее.

Гу Мяню делать было нечего, и он на всё соглашался.

Но после полуночи настроение у Сюнь Ли стало неважным.

Увидев, что сосед встаёт и собирается уходить, он поспешно спросил: — Ты куда это?

Гу Мянь обернулся: — Да так.

Да это же смерть! Кто в здравом уме согласится ночью в одиночку торчать в школе, полной злых духов?

Сюнь Ли принялся отговаривать: — Зачем тебе выходить? Снаружи слишком опасно, со мной надёжнее.

— Нет, — отрезал Гу Мянь. — Ты раньше дело говорил. Я решил пойти потренировать храбрость.

Он не дал Сюнь Ли и рта раскрыть, открыл дверь и вышел.

Сюнь Ли остался один, остолбенев на кровати.

Гу Мянь договорился с Чу Чанъгэ и Толстяком выйти после полуночи.

Но когда он подошёл к соседней двери и постучал, внутри не было ни звука.

Гу Мянь нахмурился и просто толкнул дверь.

Свет горел, но комната была пуста.

— Странно…

Гу Мянь ещё раз взглянул на узкий тёмный коридор. Свет от лампы под потолком был тусклым, вдали всё расплывалось, и конца не было видно.

Дверь двух девушек-игроков была плотно закрыта, изнутри пробивался свет, но приглашать их Гу Мянь не собирался.

На телефоне нет сигнала, система друзей не включена — где сейчас эти двое, узнать неоткуда.

Неужели что-то случилось?

Размышляя так, Гу Мянь направился к комнате 102, на которой красовалась табличка с именем Чжан Пин. Торопиться не стоит: раз он здесь, они обязательно встретятся.

Сначала он хотел было взломать замок, но обнаружил, что дверь уже открыта сама, да ещё и приоткрыта на щёлочку.

Внутри было темно.

Гу Мянь толкнул дверь рукой.

Выключатель был рядом, он пощёлкал — лампа под потолком не отозвалась. Видимо, проводка в комнате сломалась.

Делать нечего, пришлось включить фонарик на телефоне.

Комната была одноместная, обставлена очень просто — настолько, что одного взгляда хватало, чтобы заметить, что тут что-то не так.

Гу Мянь сразу увидел на кровати тетрадь.

— Дневник?

Он взял лежавшую поперёк кровати толстую тетрадь. Размером она была с учебник политологии, толщиной в полкирпича, тяжёлая.

Внутри лежала закладка, и Гу Мянь без труда открыл нужную страницу.

Закладкой служила фотография — снимок одной страницы из книги. На ней был нарисован талисман, похожий на те, что в телесериалах, — в общем, какие-то каракули.

На фото были и несколько строк текста, видимо, описание этого талисмана.

«Заклятие взращивания души злого духа»

«Чем больше обиды у человека в миг смерти, тем сильнее злой дух после неё. Если наклеить это заклятие на его тело, можно подавить способности злого духа, а также не дать ему удалиться от тела на определённое расстояние».

«Запомни! Через десять лет это заклятие…»

Дальше наверняка была ещё половина страницы, но кто-то её вырвал.

Гу Мянь достал фотографию, пролистал книжку туда-сюда. Она была почти пустой — на самой первой странице только одна строка.

«Весенний шелкопряд до смерти тянет нить, восковая свеча до пепла льёт слёзы?»

Кроме этой фразы, на страницах не было больше ни слова.

«Странно», — Гу Мянь потёр подбородок. С какой стати у Чжан Пин оказалась фотография такого заклятия?

Чтобы применить заклятие к человеку, нужно иметь его тело. А тела всех сгоревших наверняка увезли и кремировали.

Полиция ведь участвовала — ни за что не оставили бы чьё-то тело.

Значит, в этой школе заклятие может удерживать только одного человека — Линь Янань.

Её убили, наклеили на тело заклятие, и душа навечно заперта в школе.

Это мёртвая Чжан Пин наклеила заклятие на тело Линь Янань? В отместку за то, что та её сожгла?

Размышляя, Гу Мянь снова взглянул на единственную строку в книжке — «Весенний шелкопряд до смерти тянет нить, восковая свеча до пепла льёт слёзы».

Похоже, всё не так просто, как он думал.

Задерживаться здесь надолго Гу Мянь не собирался. Он вырвал страницу с надписью и вместе с фотографией сунул в белый халат.

Перед уходом он ещё раз оглядел комнату.

Кроме мальчика в форме в зеркале, мертвенно-бледного лица из-под кровати и посиневших рук, вцепившихся в дверную раму балкона, ничего особенного не было.

Гу Мянь неожиданным пинком загнал лицо обратно под кровать и стремительно выскользнул из комнаты.

В коридоре по-прежнему было темно, глухо и пусто.

Окна на обоих концах приоткрыты, внутрь с воем задувал холодный ветер.

В комнате Чу Чанъгэ и Толстяка по-прежнему никого — ни единой волосинки не осталось.

«Схожу-ка на четвёртый этаж», — сказал Гу Мянь сам себе, глядя на узкий коридор.

Весь погибший класс жил на четвёртом этаже, он же последний. Может, в их комнатах найдётся какая-нибудь зацепка.

С этими мыслями он подошёл к лестнице и шагнул на ступеньку.

Лестницу все видели: поднимешься на полпролёта — и поворачивай.

И вот, когда Гу Мянь прошёл половину и собрался свернуть, краем глаза он вдруг заметил пару ног.

Ноги в кроссовках, стоящие на грязноватых ступенях. Они были впереди Гу Мяня, быстро взбежали на второй этаж и исчезли.

Взрослые ноги, старые женские кроссовки. А те две женщины-игрока были обуты совсем не в кроссовки.

«Чжан Пин?»

Увидев это, Гу Мянь отказался от мысли идти на четвёртый этаж и остановился прямо на втором.

Коридор второго этажа был таким же глухим и узким. Убежавший человек уже скрылся. Гу Мянь при свете луны заглянул в ближайшую комнату.

Двери нигде не заперты.

А Сюнь Ли, оставшийся в комнате на первом этаже, дрожал, укрывшись с головой одеялом.

Свет горел вовсю, но он не смел высунуть даже волоска — весь целиком закутался в одеяло.

И тут сквозь одеяло до него донёсся тяжёлый скрип открывающейся двери.

Сюнь Ли обрадовался и тут же сдёрнул одеяло: «Гу Мянь, ты наконец…»

Но одеяло поднялось только до половины — странные шаги заставили его проглотить всё остальное.

«Топ».

«Топ».

«Топ».

Деревянные, тяжёлые шаги шли прямо к нему.

Звук замер у самой кровати, прямо напротив головы. Как раз в этот миг Сюнь Ли откинул одеяло, оставив широкую щель.

Стоило чуть повернуть голову — и он увидел бы, кто уставился на него рядом.

Его затрясло, кожа на голове онемела. Он лежал на кровати, не смея шевельнуться, не то что прижать щель обратно.

И когда Сюнь Ли уже весь дрожал и коченел, он вдруг почувствовал, как волоски на шее едва шевельнулись — будто кто-то, прижавшись к одеялу, смотрел на него.

Сразу следом за затылком раздался тонкий шорох.

назадназад
1 ... 6 7 8 9 10 ... 27
впередвперед