Маги, священники и лекари. Хоть разительные различия их призваний едва ли позволяли нащупать точки соприкосновения, эти профессии сходились на одном удивительном перепутье: именно они первыми узнавали и официально возвещали о великой радости для супругов и всего их рода.
Идя по стезе магии, я и сама способна мгновенно распознать зарождение новой жизни, и ощущение того, как Первый Снег крепнет во чреве Мар, превратилось в отраднейшее событие каждого моего дня. Однако, сколь бы чутко чародеи ни улавливали чужую беременность, собственную они замечают с огромным трудом.
Ситуация кажется парадоксальной, но иначе и быть не могло. Маги, привыкшие ежесекундно ощущать ток маны, притупляют восприимчивость к новым источникам энергии, зарождающимся в их собственной плоти. Разве чародеи не бьются изо дня в день над приумножением сил и слиянием с природой? Ощутив незнакомую искру в теле, они чаще всего отмахиваются от нее с мыслью: «Вчерашняя медитация принесла отменные плоды».
— Поначалу я думала точно так же.
Однако по мере того, как эта новая мана набирала силу, не заметить странность становилось невозможно: внутри затеплилась новая жизнь, и сияющая мана принадлежала уже не мне, а этому крошечному существу.
Едва забрезжила сама надежда на дитя, я едва не расплакалась. Родители положили долгие годы упорных трудов, чтобы зачать меня, и я сама приготовилась к столь же тернистому пути. И вдруг зачать ребенка уже сейчас? То был бесценный дар, ниспосланный моими родителями и богами на небесах.
И все же я хранила молчание, не открыв эту радостную весть абсолютно никому — даже Карлу. Я держала все в тайне с единственной целью: когда я, как маг, обрету абсолютную уверенность, то смогу призвать жреца и лекаря для взаимного подтверждения. Позови я их раньше времени, и обернись все досадной ошибкой — насколько же сокрушительным оказалось бы разочарование Карла?
...По правде говоря, мне было попросту страшно. Зачатие ребенка, безусловно, сулило неописуемое счастье, но, рассуждая здраво, полуэльфу забеременеть с такой легкостью практически не под силу — шанс равен той невероятной оплошности, при которой носительница титула Герцога Сокрушителя Демонов ошиблась бы в восприятии маны.
Вот почему я держала язык за зубами. Я панически боялась, что если возликую раньше срока, а надежда развеется прахом, я просто сломаюсь. Боялась, что Карлу, преисполненному ликования, придется прятать собственную боль ради того, чтобы утешить меня.
— Вошли пятеро, а видно лишь двоих.
И вдруг я услышала совершенно неожиданные слова от человека, от которого никак их не ждала — слова, мимо которых я просто не могла пройти. Подумать только: из уст не кого иного, как бывшего архиепископа, прозвучало нечто, подтверждающее мои самые сокровенные догадки.
— Не могли бы вы... объяснить сказанное более подробно?
В то же мгновение тело сработало быстрее разума. Я стремительно опустилась напротив архиепископа и вытащила из кошеля все серебряные монеты, какие только подвернулись под руку.
— ...Пятеро?
Но почему пятеро? Что это значит?
Неужели дитя под моим сердцем... не одно?
......
С зачарованным видом Трикси внимала непрошеным жизненным советам бывшего архиепископа — нет, его сакральным наставлениям.
— Маги способны распознать дитя во чреве лишь тогда, когда оно достигнет определенного развития, но у жрецов все обстоит несколько иначе. Лишь избранные священнослужители вроде меня способны интуитивно ощутить, что Господь ниспослал на эту землю новую жизнь.
— Интуиция...
— Разумеется, дело держится не на одном лишь наитии. У жрецов существуют особые мерила, но столь незначительные тонкости вряд ли занимают мысли Вашего Превосходительства в данный момент, не так ли?
При этих словах Трикси закивала с истовой горячностью, словно тонкости жреческих таинств ее совершенно не волновали.
Я даже слегка оторопел. Разве Трикси не пылает неугасимым любопытством ко всему неизведанному и непреодолимой страстью к научным изысканиям? В любой другой ситуации она бы душу вытрясла из старика, допытываясь, какими именно путями жрецы задействуют свои дары.
Впрочем, куда сильнее ошеломляло иное...
— Поздравляю. Ваше Превосходительство благословлено сразу тремя чудесами.
...Трикси была беременна.
И не просто беременна — тройней!
«Это что, сон?»
От невероятности происходящего эта мысль невольно промелькнула в голове. Рождение ребенка — ни с чем не сравнимое счастье в бренном подлунном мире, но ведь Трикси — полуэльф, наполовину человек, наполовину эльфийка. К сожалению, физиология ее расы разительно отличается от чистокровных людей.
Поэтому и я, и Трикси, и даже вассалы герцогского дома Катобан полагали, что на рождение Юного герцога уйдут долгие годы — а она забеременела меньше чем через год после свадьбы? И ладно бы одним — сразу тремя?!
Голова кругом шла от внезапно обрушившейся лавины сведений. Какой шарлатан трепал языком, будто человеку и эльфу трудно зачать общее дитя? У нас тут молодожены ждут тройню — событие, редчайшее даже среди чистокровных людей!
— Прошу прощения, почтенный старец.
— Что такое?
Отбросив смятение, я осторожно подал голос, на что архиепископ, вернувшись к роли раздатчика непрошеных советов, отозвался без обиняков.
— Окажись ваши слова истиной, почтенный, не было бы на свете большей благодати, однако весть прозвучала чересчур внезапно. Трикси и впрямь носит под сердцем тройню?
— Не веришь мне — поверь Ее Превосходительству.
— Что?
И как это понимать? Когда речь заходит о ребенке, доверяют лекарям-повитухам — кому в здравом уме придет в голову полагаться на ощущения самой беременной?
— Ее Превосходительство уже догадывалась о своем положении. Хоть едва ли осознавала, что их там трое.
Услышав его слова, я невольно перевел ошеломленный взгляд на Трикси. Если вдуматься, старик был абсолютно прав. Будучи великим магом, Трикси никоим образом не могла не почувствовать беременность.
— Смятение, охватившее тебя прямо сейчас — в точности то, что Ее Превосходительство пережила в первую очередь. Не обижайся на нее за то, что она хранила молчание до сей поры.
Ах.
Хоть фраза прозвучала коротко, я всем сердцем понял чувства Трикси. Окажись я на ее месте, я бы тоже пока держал все в тайне.
— Благодарю за наставление, почтенный.
— А ты учтив на благодарности. Ни одна живая душа не посмеет упрекнуть тебя в дурных манерах.
Отвесив легкий поклон тихо усмехнувшемуся архиепископу, я бережно привлек к себе все еще ошеломленную Трикси.
— Ах, Карл...
— Пойдем обратно. Ты теперь носишь дитя, так что нужно беречь себя.
От этих неприкрытых слов лицо Трикси залил густой пунцовый румянец.
— Я и подумать не мог, что по приезде на Святую Землю нас настигнут столь прекрасные вести. Спасибо тебе.
— З-за что спасибо? Я ведь не в одиночку забеременела.
Неловко улыбаясь и слегка смущаясь, Трикси с отрешенным видом погладила себя по животу.
Прямо сейчас неловкость явно брала верх над ликованием. Даже подозревая о случившемся, она лелеяла лишь робкую надежду, а еще считаные минуты назад пара мирно наслаждалась медовым месяцем. Было бы куда удивительнее, сохраняй она полнейшую невозмутимость, когда беременность подтвердилась в самый разгар медового месяца.
«Трое...»
Если уж мою душу обуяла буря противоречивых чувств, то Трикси переживала все это во сто крат острее. Сколько бы я ни прокручивал это в голове, благоговейный трепет не отпускал. Как вообще вышло, что нам ниспослали тройню вместо одного малыша?
«Неужто дар небес?»
Один от Энена, один от Вечного Синего Неба и один от Константины. Звучит слегка притянуто за уши, но в сумме выходило ровно три.
«Значит, их домашние имена определены».
В любом случае, раз уж они дарованы богами, временные прозвища сложились сами собой. Солнышко, Небушко и Травинка подойдут идеально. Слава небесам, ни одно из связанных со мной божеств не оказалось покровителем войны или смерти.
......
Казалось, будто его тело, одеревеневшее от почтенных лет, и разум, отягощенный грузом забот, мало-помалу наполнялись молодой крепостью. Нет, то было вовсе не обманчивое чувство, а чистая правда. С приходом Его Превосходительства Мужа-консорта в герцогский дом Катобан величие и несокрушимость династии обрели твердость гранита, отчего ему, как главному дворецкому Катобан, не оставалось ничего иного, кроме как отбросить былые тревоги и вкушать покой.
«Ясно».
Подняв взор к небесам за неспешным глотком чая, граф ощутил, как губы сами собой сложились в довольную улыбку. Даже лазурный свод стоял чистым и безоблачным, словно разделяя его душевное ликование.
Какое восхитительное небо. Неужели небесная твердь испокон веков хранила столь величественную и благородную стать?
«Подумать только: мне стало настолько легко на сердце лишь оттого, что исчез единственный изъян».
И кто мог вообразить, что этот единственный пробел восполнится лишь по прошествии целого века?
Разумеется, Ее Превосходительство Герцог пока только связала себя узами брака, и на появление наследника наверняка уйдут годы. Строго говоря, вопрос престолонаследия герцогского дома Катобан по-прежнему оставался открытым.
Но какое это имело значение? Его Превосходительству Мужу-консорту едва перевалило за двадцать, а Ее Превосходительство Герцог проживет даже дольше супруга — уж точно не меньше. Будущий герцог, призванный встать во главе дома Катобан, рано или поздно непременно явится на свет.
Именно поэтому граф улыбался. Родословная Герцога Снежного Меча, величайшего прославленного магического рода Империи и Заслуженного сановника первого класса при основании Империи, не прервется вовек...
«Хм?»
Магический шар связи, стоявший возле заварочного чайника, озарился мягким сиянием.
— Слушаю, граф Сицилия.
Хоть внезапный вызов и потревожил безмятежное чаепитие, он не испытал ни капли досады. В столь превосходном расположении духа ничто не способно было омрачить его душевный покой.
[— Это я.]
Тем более если на связь выходила лично Ее Превосходительство Герцог — это сулило лишь отраду.
И все же его охватило легкое недоумение. Ее Превосходительство определенно отбыла в Государство Святой Церкви. Раз уж она тратит драгоценное время на разговор с ним, неужто стряслось нечто чрезвычайное?
[— Прости, что связываюсь столь внезапно. Мне нужно кое о чем тебе сообщить.]
— Ничего страшного, Ваше Превосходительство. Исполнять веления Вашего Превосходительства — мой священный долг и высочайшая честь.
Он ответил с глубоким поклоном в сторону Ее Превосходительства, тепло улыбавшейся из глубин кристалла.
Даже будь новость сопряжена с колоссальными трудностями, это не играло роли. Для вассала, служащего герцогскому дому Катобан, отдавать всего себя Ее Превосходительству почиталось величием его рода. Отдай она приказ глубокой ночью, он исполнил бы его с нескрываемой радостью.
[— Хи-хи, вот как?]
Должно быть, уловив в его ответе непоколебимую верность, Ее Превосходительство улыбнулась еще шире.
[— Тогда передай эти вести и остальным. Дело в том, что—]
Вассалы герцогского дома экстренно собрались в зале совещаний.
— Десять месяцев... нет, существует вероятность преждевременных родов, так что по прошествии семи месяцев мы обязаны полностью расчистить все расписания!
— Для начала, как насчет раздачи праздничной милостыни беднякам по всему герцогству?
— Разве подобные раздачи не устраивают уже после появления детей на свет?
— Откуда мне знать! В роду Катобан больше сотни лет никто не рождался!
Само собой, накал страстей в зале совещаний достиг апогея.
— Первым делом мы обязаны обустроить покои для Юных господ! Их трое, целых трое! Пусть в младенчестве они делят одну спальню, к пяти годам они непременно потребуют раздельные комнаты!
При этом громогласном выкрике несколько вассалов даже пустили слезу.
По правде говоря, сам граф испытывал ровно то же самое. Подумать только: Ее Превосходительство Герцог носит под сердцем сразу троих Юных господ!
— К слову...
Пока собравшиеся наперебой планировали покои, наряды и игрушки для Юных господ, старший камергер подал голос.
— А кто станет няней?
На зал совещаний опустилась гробовая, неправдоподобная тишина.
Глава 506