Услышав список гостей, третий тесть, казалось, лишился дара речи от переполнивших его чувств. И неудивительно: вняв пожеланию Лизы о тихой, скромной свадьбе, я отобрал поистине элитарный круг. Пусть общее число приглашенных оставалось скромным, каждый присутствующий был фигурой грандиозного масштаба — один стоил целой тысячи.
Само собой, появление величин такого калибра обычно порождает несусветный переполох, но подобное случается, лишь когда вокруг них вьются простые смертные в надежде выслужиться. Если же абсолютно каждый гость — птица наивысшего полета, о подобных дрязгах можно не беспокоиться.
«Идеально».
Если и искать среди них темную лошадку, то разве что в лице Мудрого герцога, но даже тетушка не вызывала особых опасений. Сколько бы алкоголя ни плескалось в ее жилах вместо крови, она все еще оставалась Мудрым герцогом. Титул «Мудрого» ей пожаловали как раз за способность сохранять кристальную трезвость мысли даже в самых критических обстоятельствах.
К тому же на моих свадьбах с Мар и Трикси она всего лишь вежливо поаплодировала и тихо удалилась. Тетушка могла от всей души поздравить родню с праздником, но уж точно не стала бы устраивать дебош.
«Была бы идеальной женщиной, пей она хоть чуточку меньше».
Печальное зрелище, но что поделать? Должно быть, Энен слишком поздно сообразил, что создал Мудрого герцога чересчур гениальной, и впопыхах навесил на нее алкоголизм в качестве балансирующего штрафа.
Хотя постойте... Раз уж она способна по щелчку пальцев контролировать степень своего опьянения, можно ли вообще называть это зависимостью? Но если так, выходит, она вовсе не жертва пагубной привычки, а просто безумица, которая глушит спиртное круглыми сутками исключительно по собственной воле?!
— В таком случае я навещу вас накануне венчания.
Я заговорил, изо всех сил стараясь выкинуть из головы эту стихийную сущность, которая становилась лишь загадочнее, стоило попытаться ее осмыслить. Раз уж церемония намечалась в домене тестя, я счел своим долгом прибыть заранее, а не заявляться минута в минуту к началу торжества.
[— Вот как? Что ж, прислуге придется попотеть, чтобы достойно встретить столь высокого гостя.]
Пусть слова прозвучали сдержанно, несколько унылое лицо тестя заметно просияло.
До сих пор тесть ни разу не требовал и даже не просил Лизу приехать в поместье, терпеливо дожидаясь, пока дочь выберется сама. Но накануне свадьбы единственного ребенка ему наверняка хотелось провести хоть немного времени в тихом семейном кругу, прежде чем отпустить ее в чужой дом.
Впрочем, его нежелание вызывать Лизу в баронство было проявлением чуткости и деликатности. Он наверняка опасался, что если дочь окажется вдали от меня, пока остальные жены будут рядом, ее образ в моем сердце может поблекнуть. Опасение надуманное, но, учитывая относительно скромный статус его дома, тестю приходилось дуть на воду и просчитывать любые мелочи.
Потому я взял инициативу в свои руки и нашел безупречный предлог, развеявший все его тревоги:
— Я уже получил самый драгоценный подарок из всех возможных, так что не утруждайте себя пышными приготовлениями.
При этих словах тесть расцвел еще ярче.
«Как и думал, ход безупречный».
От его теплого взгляда на душе стало отрадно, и я невольно улыбнулся в ответ. Следовало почаще производить столь благостное впечатление, чтобы образ грозного Министра инспекции в сознании тестя окончательно уступил место образу любящего зятя.
Пусть это потребует времени, отступать от цели я не намеревался. Мне вовсе не улыбалось оставаться зятем, в присутствии которого бедный старик боится лишний раз вздохнуть.
«Эх, будь все тестьи в мире такими же, как мой первый тесть...»
В таком случае добрая половина зятьев уже летела бы вверх тормашками из окон, но до чужих судеб мне не было дела.
В конце концов, в окно лететь предстояло не мне.
......
Под ногами с каждым шагом мягко похрустывал снег. Стоило повернуть голову, как взгляду открывались ослепительно белые поля и гладь скованной льдом реки.
Знакомая до боли картина заставляла губы сами собой расплываться в улыбке. Это был пейзаж моей малой родины, Артини — того самого Артини, который я любила всем сердцем и чьими красотами не уставала любоваться.
— Все вокруг белым-бело.
— И правда. Здесь намело порядочно.
Как и заметил Карл, Артини утопал в сугробах, разительно отличаясь от имперской столицы. В столице снег выпадал редко, да и тот спешно счищали до мостовых, чтобы не парализовать движение экипажей.
В Артини же зима царила во всем первозданном величии — белоснежная сказка, веявшая скорее домашним уютом, чем ледяной стужей.
— Артини прекрасен в любое время года, но мне отчего-то всегда милее зимняя пора. Хотя я и родилась весной... Наверное, ангел весны обиделся бы на мои слова.
Я мечтательно обвела взглядом заснеженные просторы. Пока другие отдавали сердца весне или осени, я боготворила этот чистый, белоснежный Артини.
Быть может, эта нежная привязанность к зиме объяснялась тем, что я появилась на свет на самом ее излете; а может, дело было в том, что мне не приходилось гнуть спину на тяжелых работах ни весной, ни зимой, и я рассуждала с высоты праздного барского покоя. Если вспомнить, как недолюбливавшие зиму люди жаловались на непролазные сугробы и тяготы подледного лова, второй вариант выглядел куда правдоподобнее.
И все же, глядя на любимого и родной Артини, я чувствовала ни с чем не сравнимое счастье. Быть может, когда единый бог Энен создавал меня, он заранее предначертал, что день моей свадьбы придется на зиму? Не потому ли я так люблю эту пору?
«Божий промысел».
Я заморгала и тихонько хихикнула. Раз уж я выхожу замуж за Блаженного, удостоенного божественной благодати, этот союз и впрямь казался освященным свыше.
— Лиза?
— Ничего. Просто я так счастлива быть здесь рядом с тобой.
Я с улыбкой качнула головой, глядя на Карла, опешившего от моего внезапного смешка.
Разговоры о «браке, предначертанном свыше», звучали красиво и романтично, но мне эта мысль была не слишком близка. Я полюбила его по собственной воле, а не по чьей-то божественной указке. По собственной воле открыла ему сердце и по собственной воле становилась его женой.
В этом чувстве не было фатализма. Если судьба и приложила к чему-то руку, то лишь к чуду, благодаря которому чиновник Административного департамента оказался в Академии; все же чувства, расцветшие в моей груди, принадлежали исключительно мне.
— Карл.
— М-м?
— Спасибо, что ты со мной.
Услышав это, Карл тихо усмехнулся и ласково прижал меня к себе:
— И тебе спасибо. За то, что любишь меня и остаешься рядом.
Его объятия были самым уютным уголком на всем белом свете, и я зажмурилась, впитывая родное тепло.
Не выйди отец навстречу, прослышав о нашем прибытии, я бы, наверное, осталась в этих руках навечно.
Когда мы вошли в замок под руку с отцом, домочадцы и слуги встретили нас с искренним ликованием:
— С возвращением, юная госпожа!
— Батюшки, да вы еще краше стали!
Особенно звонко щебетали служанки.
Привычная картина заставила меня лишь тихо улыбнуться. Наученная горьким опытом, я прекрасно знала, что последует дальше:
— Неужто оттого, что завели столь завидного кавалера?
При этих словах не только девушки, но и остальные слуги одарили меня умиленными взглядами.
С тех пор как мы с Карлом сошлись, каждый мой приезд в баронство превращался в бесконечные подколки и шутливые поздравления. Реакция понятная: я дожила до совершеннолетия, не имея не то что жениха, а даже близкого друга среди мужчин, и вдруг возвращаюсь из Академии с возлюбленным под ручку.
Вот только сегодня кое-что отличалось от прежних визитов:
— Значит... тот господин и есть Министр инспекции?
Сегодня я приехала не одна. Рядом со мной стоял Карл.
После вопроса Джены, старшей среди горничных моих лет, все взоры в замке разом скрестились на нем. До сих пор слуги знала о нем лишь по пересудам, никогда не видя воочию.
Наверное, именно поэтому в их взглядах читалась скрытая робость. Для простого люда Карл являлся доверенным лицом Его Величества Императора и главой Министерства инспекции — титаном из титанов. Слуги захолустного баронства просто не могли чувствовать себя раскованно в присутствии человека, перед которым трепетали даже знатнейшие лорды...
— Завидный кавалер? Что за странное определение.
Карл, только что раскланявшийся с матушкой, словно почувствовал прикованные взгляды и неторопливо подошел к нам.
Горничная, ляпнувшая про кавалера, испуганно сжалась, явно не ожидая, что сам всесильный сановник Империи станет лично возражать на ее слова.
Но тревожиться было не о чем. Судя по добродушному лицу Карла, он вовсе не собирался распекать девушку или выказывать недовольство.
— Теперь я завидный муж. Разница принципиальная, не стоит путать.
Карл тихо усмехнулся, а слуги тем временем застыли с разинутыми ртами, неловко переглядываясь.
— ...Не смешно вышло?
— Мне понравилось.
Я тепло поддержала Карла, чье лицо слегка скисло.
Слуги пока не знали, какая пропасть пролегает между Карлом из грозных слухов и Карлом настоящим, так что не откликнись я на его шутку — повисла бы гробовая тишина.
......
Если не считать сироту войны Фене, среди всех моих невест семья Лизы обладала самым скромным статусом. В то время как дома остальных жен имели как минимум графское достоинство, причисляясь к высшей знати, род Лизы владел лишь баронством. Из-за этого третий тесть в глубине души постоянно комплексовал по поводу своего положения.
И раз уж сам тесть — глава дома и титулованный дворянин — чувствовал подобную неловкость, то слуг семьи Найерд и подавно упрекать не приходилось. Именно поэтому я нацепил самое миролюбивое выражение лица и попытался пошутить, чтобы хоть немного растопить лед. Для семьи Найерд мне надлежало быть зятем, а не недосягаемым начальником.
Вот только намерения-то были благими, а вот исполнение подкачало.
«Вот же досада».
Я на миг запамятовал: обычно меня окружали либо возлюбленные, либо подчиненные, готовые смеяться над любой моей глупостью. Но если взглянуть правде в глаза, чувство юмора у меня хромало на обе ноги. Попытка блеснуть остроумием перед малознакомыми людьми закономерно потерпела сокрушительное фиаско.
— Мне понравилось.
От утешительных слов Лизы сердце кольнуло еще сильнее: в них явственно слышался приговор в духе: «Кроме меня никто не оценит, так что побереги связки».
И все же попытка не прошла даром. Прохаживаясь по замку семьи Найерд и сталкиваясь со слугами, я встречал уже куда более непринужденные поклоны и приветствия. Кажется, они поняли, что на деле я человек куда более мягкий и душевный, чем расписывала молва.
«Этого вполне достаточно».
Именно. С первого куска брюхо не набьешь, так что для первого впечатления сойдет и так.
«А?»
Пока я блуждал по коридорам, магический шар связи во внутреннем кармане мантии коротко завибрировал.
В последнее время мне писали наперебой, так что я не спеша извлек артефакт. Должно быть, очередное поздравление со скорой свадьбой.
[ Его Величество Прежний Император передает, что не сможет присутствовать на церемонии, а потому пришлет в дар дары урожая прошлого года. Что вы предпочитаете: пшеницу или яблоки? ]
«Это еще что за...?»
Глаза полезли на лоб от диковинного послания, переданного действующим Императором.
Формально — да, свадебное поздравление. Беда лишь в том, что и отправитель, и сам подарок отличались... некоторой эксцентричностью.
[ Яблоки, пожалуйста. ]
Отупело поглазев на шар связи, я набил ответ. Пусть подношение и отдавало чудачеством, отказываться от монарших щедрот я не собирался.
«Яблоки, выращенные лично Прежним Императором...»
Пожалуй, стоит законсервировать парочку с помощью магии и сохранить на долгую память.
Глава 538