Когда Чэнь Нань вновь открыл глаза, он обнаружил, что лежит на деревянной кровати, мягкая постель дарила тепло и покой.
Небо давно померкло, но дождь всё ещё шёл. В комнате горела масляная лампа, разливавшая мягкий свет.
Монотонный шёпот дождя, тёплая постель, неверный свет — Чэнь Нань ощутил, будто вернулся домой, и на душе потеплело.
Дверь тихо отворилась, и вошла женщина лет пятидесяти, с лицом, исполненным доброты. Она промолвила:
— Ты очнулся. Молодые совсем не знают меры — бегать под дождём.
Чэнь Нань не понимал языка нынешнего континента, но осознал, что старушка желает ему добра, и поспешил подняться с постели, чтобы поклониться ей.
Лишь тогда он заметил, что одежда на нём уже сменилась на чистую и сухую.
— Тётушка, благодарю вас!
Старушка опешила — она явно не поняла его слов. Впрочем, она не придала этому значения: на континенте жило множество рас, и наверняка находились те, кто не владел общим наречием.
Чэнь Нань последовал за старушкой во внешнюю комнату, и как раз в это время вошёл юноша — лет восемнадцати или девятнадцати, крепкого сложения. Поставив на стол принесённую на подносе еду, он дружелюбно улыбнулся Чэнь Наню.
Чэнь Нань ответил ему улыбкой.
Отведав ужин, он поблагодарил старушку и вернулся в комнату, где погрузился в глубокий сон.
Во сне прекрасный образ сошёл к нему из моря цветов и растаял в цветочном дожде, оставив лишь неясный шёпот:
— Я буду ждать тебя... до новой встречи...
Затем во сне Чэнь Нань вновь увидел своего отца — Чэнь Чжаня. Взгляд Чэнь Чжаня был исполнен мудрости и глубины, словно он мог пронзить взором все иллюзии мира. Он спокойно промолвил:
— Восходящий на высоту должен начать с низин, идущий вдаль должен начать с ближнего. В этом мире важно не то, где ты стоишь, а то, куда ты движешься!
Образ Чэнь Чжаня постепенно растаял, и перед Чэнь Нанем возникли черты и голос его матери.
— Когда вся мишура опадает, простая истина возвращается...
Один за другим знакомые образы подходили к Чэнь Наню и медленно таяли.
На рассвете Чэнь Нань поднялся рано и, толкнув дверь, вышел наружу. Дождь давно прекратился, и на краю неба висела радуга, добавляя миру красок.
— Десять тысяч лет... что ещё держит меня? Я начну всё заново! — воскликнул Чэнь Нань.
Он решил взглянуть в лицо реальности и начать новую жизнь.
Время летит стрелой, солнце и луна сменяют друг друга — незаметно прошло полгода.
Опираясь на боевое искусство, Чэнь Нань стал лучшим охотником городка: каждый день он приносил в несколько раз больше добычи, чем остальные. На вырученные средства он купил небольшой дворик. Помимо охоты он совершенствовал свои боевые навыки и, главное, учил язык нынешнего континента у местных жителей. Хотя он ещё не мог свободно беседовать, он уже понимал речи окружающих.
К тому же Чэнь Нань постоянно настраивал себя, принимая реальность: он больше не метался, не блуждал в тумане — он постепенно вживался в это общество.
С тех пор как он начал понимать язык нынешнего континента, Чэнь Нань наконец осознал, что за эти десять тысяч лет мир пережил потрясающие перемены.
Континент Бессмертных Грёз и Континент Магических Грёз, изначально разделённые лишь одним проливом, в результате чудовищного землетрясения соединились воедино.
Восточный Континент Бессмертных Грёз и западный Континент Магических Грёз обладали каждый своей блистательной и самобытной цивилизацией. После соединения континентов различия в культуре и вере породили частые трения между их расами. Трения перерастали в конфликты, и в конце концов между двумя великими расами вспыхнула война.
То была катастрофическая война: поля сражений устилали трупы, реки наполнялись кровью. Бесчисленных крепких мужчин силой забирали в солдаты, и они уже не возвращались. Миллионы простых людей погибли безвинно, десятки миллионов лишились крова, и над континентом повисла пелена скорби.
Война становилась всё более жестокой. Наконец западная Церковь двинула в бой магов и храмовых рыцарей. И в тот самый миг, когда чаша весов едва не склонилась, восточные мастера боевых искусств и прежде затворники-даосы организованно вступили в войну. Началось великое противостояние между практиками Востока и Запада: истинная ци против боевой ауры, летающие мечи и сокровища-артефакты против магии. На полях сражений вздымались волны мечевой ци и боевой ауры, артефакты и магия блистали устрашающим великолепием.
Итогом войны стало взаимное истощение. После великой битвы кости павших громоздились тысячами, и над континентом стоял плач — картина полного запустения.
Прозорливые люди с обеих сторон осознали чудовищный вред войны и подписали всеобщее перемирие.
Время способно смягчить всё. После тысячелетий затишья расовые противоречия наконец исчезли, началось постепенное слияние рас. Более не говорили о Континенте Бессмертных Грёз и Континенте Магических Грёз — объединённый континент нарекли Тяньюань.
— Вот оно что... Недаром в городке столько разных рас — здесь ведь граница между Континентом Бессмертных Грёз и Континентом Магических Грёз. Недаром на охоте я встретил волка, изрыгающего пламя, — то был западный магический зверь.
Узнав всё это, Чэнь Нань был потрясён до глубины души, и одновременно многое вдруг прояснилось.
Прошло ещё полгода, и Чэнь Нань наконец овладел общим языком континента. Он глубже постиг Континент Тяньюань и полностью вжился в это общество.
Разумеется, некоторые вещи оставались для него окутанными туманом: он никак не мог понять, что произошло между богами и почему столь многие могущественные божества погибли.
Он расспрашивал всех в городке, но никто не мог ответить.
Наконец один старик сказал ему:
— Дитя, не ты один жаждешь узнать это. Многие на континенте хотели бы знать ответ, но он так и остаётся неразгаданной тайной.
Чэнь Нань промолвил:
— Может быть, когда два континента начали полномасштабную войну, это напрямую привело к вмешательству богов?
При этих словах ему показалось, что сердце на миг остановилось. Какая ошеломляющая возможность — душа его была объята трепетом.
Старик покачал головой и улыбнулся:
— Дитя, у тебя богатое воображение. Но на самом деле задолго до того, как разразилась великая война между континентами — за тысячу лет до неё, — Кладбище Богов и Демонов уже существовало. Никто не знает, когда именно оно было возведено, и никто не знает, кем.
Чэнь Нань вскричал:
— Что? Ещё до того, как континенты соединились... боги обоих континентов уже...
Старик кивнул:
— Верно. Когда обнаружили бесчисленные гробницы богов и демонов, весь мир был потрясён. Несметные практики устремились туда, и даже практики с Континента Магических Грёз рискнули переплыть пролив, чтобы почтить память усопших. С той поры Кладбище Богов и Демонов стали почитать Святым Садом, и люди хоронили там великих мужей минувших эпох — в знак почтения.
— Но ведь... Кладбище Богов и Демонов лежит на самой границе двух континентов. Почему же чудовищное землетрясение, соединившее их, не разрушило его?
Старик вздохнул:
— Кладбище Богов и Демонов во все времена оставалось местом, окутанным тайной.
За этот год Чэнь Нань не раз порывался навестить того старика-смотрителя, но всякий раз так и не решался.
«Раз я начал новую жизнь, должно отринуть всё прошлое. Пусть Кладбище Богов и Демонов и старик-смотритель останутся лишь в моей памяти».
Год — срок не долгий и не короткий, но для Чэнь Наня он значил многое. Он выучил общий язык нынешнего континента, мало-помалу обрёл душевный покой, отринул прошлое — и больше не было в нём ни горечи, ни скорби, а вернулась юношеская живость. Он решил проститься с городком и отныне странствовать по свету.
Когда Континент Бессмертных Грёз и Континент Магических Грёз соединились, на месте их стыка вздыбились бесконечной чередой высокие хребты. Городок лежал на краю Континента Бессмертных Грёз, у самой границы двух земель; к западу, не пройдя и двадцати ли, начинались безбрежные горы.
Никто не смел углубляться в эти горы — там водились не только свирепые птицы и лютые звери, но и, по преданию, древние великаны. Для простого человека то было воистину гиблое, зловещее место. Даже самый опытный охотник городка решался бить зверя лишь на окраинах хребта и ни за что не ступил бы в глубь гор.
Летающие драконы, огромные древние великаны... Эти слухи глубоко манили Чэнь Наня. И когда он решил покинуть городок и отправиться странствовать по континенту, первой остановкой в его мыслях стало то самое «гиблое, зловещее место» — прямо перед глазами.
На прощание Чэнь Нань подарил свой дом той самой женщине с сыном, что когда-то приютили его, и большими шагами покинул городок.
Колесо истории пришло в движение — отсюда берёт начало легенда.
Чэнь Нань в одиночку углубился в горы. Три дня шёл он меж бесконечных хребтов, видел несчётных свирепых птиц и лютых зверей: кого мог — обходил, кого не мог — убивал.
«А звери здесь не так уж и страшны».
Внезапно огромная тень стремительно пронеслась мимо, взметнув яростный порыв ветра.
Чэнь Нань невольно побледнел. Подняв голову, он увидел, как над ним пролетает чудовищная «диковинная птица» длиной в тридцать чжанов.
Птица была сплошь изумрудно-зелёной, испускала мерцающие искры, а за собой волочила хвост длиной в десять чжанов.
«О небо! Птица без перьев, нет — птица, сплошь покрытая чешуёй! А хвост — до чего ж уродлив!» — изумлялся он.
Проходи здесь кто-нибудь, он непременно посмеялся бы над невежеством Чэнь Наня, не признавшего в этом создании одного из сильнейших существ континента — дракона, и вместе с тем подивился бы его дерзости: этот малый осмелился «судить да рядить» прямо под носом у дракона.
Зелёный дракон, разумеется, не заметил жалкого существа на земле и не услышал тех «праздных пересудов», иначе он непременно ринулся бы вниз и разорвал в клочья наглеца, что осмелился его презреть.
Глядя, как зелёный дракон постепенно удаляется, Чэнь Нань очнулся от оцепенения и, лишь запоздало осознав, промолвил:
— Уж не дракон ли это, о котором слагают легенды? Это... это уже ни в какие ворота! Да это ж крылатая пузатая ящерица! Наверняка диковинный дракон с Континента Магических Грёз. В сравнении с теми божественными драконами Континента Бессмертных Грёз — просто... эх!
Чэнь Нань, конечно, не видел божественного зверя из преданий Континента Бессмертных Грёз — дракона, но о божественных драконах слагали бесчисленные легенды, и по ним можно было составить о драконе хоть какое-то представление. К тому же по тем изысканным рельефам можно было узреть совершенство этого сильнейшего существа.
Западный дракон, только что промелькнувший перед его глазами, разочаровал его безмерно. Быть может, тот зелёный дракон был столь же могуч, но Чэнь Нань всем нутром чувствовал: западные драконы и в подмётки не годятся восточным божественным драконам.
Чэнь Нань пробормотал себе под нос:
— Вот бы однажды своими глазами увидеть восточного божественного дракона... Эх, а тот дракон только что был и вправду сли-и-ишком уродлив.
Кто знает, что почувствовал бы тот зелёный дракон, услышь он эти слова, — пожалуй, не стал бы утруждать себя обвинениями в «расовой нетерпимости», а просто учинил бы расправу на месте.
В горах было несчётное множество дивных видов: и пики, укутанные облаками и туманом, и каменные чащи с причудливо торчащими скалами, и водные глади с ручьями и водопадами...
Чэнь Нань стоял на вершине высокой горы. Над его головой раскинулась лазурная, словно вымытая, пустота, под ногами клубились белые облака — точно дыхание бессмертных. Душа его переполнялась волнением.
«Десять тысяч лет, ха-ха... Кто ещё может вздыхать о десяти тысячах лет? Я, Чэнь Нань, могу! Ха-ха...»
Бурное волнение Чэнь Наня мало-помалу улеглось. Глядя в лазурную высь, он ощутил в душе небывалую пустоту и лёгкость.
По горам, петляя, бежала прозрачно-бирюзовая речушка. Спустившись с вершины, Чэнь Нань почувствовал, что всё тело его пышет нестерпимым жаром, и с размаху бросился в воду. Задержав дыхание с помощью родовой тайной техники, он отдался течению и поплыл вниз. Сколько прошло времени — неизвестно, но почувствовал он, что поток замедлился и вовсе остановился. Открыв глаза, он увидел, что речушка по-прежнему петляет меж гор и уходит вдаль, а его самого вода вынесла к прозрачному водоёму у берега.
Внезапно в водоёме вскипели брызги — и перед Чэнь Нанем предстала картина дивной красоты: из воды поднялась девушка. Смоляные волосы, влажные, спадали ей на плечи; на нефритовых ланитах блестели капли. Она была чиста и изящна, словно лотос, поднявшийся из воды. Быть может, её и не следовало называть девушкой — скорее девчонкой: на вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Несравненный лик, живые глаза, длинные ресницы, стройный носик, алые губки — она казалась прекрасной, как эльф, и чистой, как ангел.
А если глянуть ниже, Чэнь Нань едва не захлебнулся кровью из носа: горделивые, стройные пики девушки лишь только показались над водой, отливая дразнящим блеском и пробуждая в душе самые первобытные желания.
Тем временем девушка тоже увидела Чэнь Наня — и в её живых глазах тотчас вспыхнул ужас. Из уст её вырвался вопль:
— А-а!.. Люди!.. Негодяй!
Чэнь Нань обомлел: не думал он, что столь избитый сюжет случится с ним самим. Несомненно, клеймо распутника и негодяя ему уже не смыть. В отчаянии он выскочил из воды, притянул девушку к себе и зажал ей рот ладонью — нежное, гладкое тело в его объятиях заставило кровь вскипеть.
Внезапно из девушки вырвалась огромная сила и отшвырнула Чэнь Наня прочь. Сама же она, гибким станом подобная ласточке, взвилась из водоёма и опустилась на берег, а там стремительно накинула на себя одежду.
Когда та сила обрушилась на Чэнь Наня, он понял: дело плохо. Эта прекрасная и чистая с виду девушка — искусная воительница с глубокой внутренней силой. Он почувствовал, что её мастерство куда выше его собственного: не подкрадись он к ней бесшумно по воде, ни за что бы её не коснулся.
Из лесной чащи неподалёку, точно на крыльях, примчались полтора десятка фигур. Одновременно в воздухе всколыхнулось, и от той рощи хлынул сноп сияния, образовавший бледно-голубой барьер, что укрыл девушку. А тем временем и те полтора десятка людей уже подоспели к ней и окружили её, встав на страже.
Ныне Чэнь Нань уже считался полноправным жителем Континента Тяньюань и с первого взгляда понял, что то сияние — магия, сотворённая магом, а заодно заметил, что все эти полтора десятка — воители немалой силы. Тут же у него разболелась голова: такое построение говорило о том, что девушка отнюдь не простая — либо знатная дева из дома хоу, либо дочь знаменитого рода. Он связался с теми, с кем связываться не следовало.
Трое магов приблизились, все трое были молоды. Один из них что-то пробормотал себе под нос, затем взмахнул рукой — и светящийся покров, укрывавший девушку, исчез.
Едва магический барьер пал, как девушка в ярости крикнула:
— Скорее убейте этого человека! Быстрее!
Чэнь Нань поспешно воскликнул:
— Прекрасная барышня, выслушайте меня...
— Замолчи! Чего вы стоите? Ну же, живо!
Сейчас на несравненно прекрасном лице девушки читалась жажда убийства: она готова была немедля разорвать Чэнь Наня на куски.
— Это недоразумение!..
Первыми среагировали всё те же трое магов. Один из них произнёс:
— О водные духи, блуждающие меж небом и землёй, внемлите моему зову — Волна водяного дракона!
Воздух всколыхнулся, вода с плеском взметнулась — и из поверхности поднялся водяной дракон, устремившись к Чэнь Наню.
Поначалу Чэнь Нань не придал этому значения, но когда водяной дракон уже готов был обрушиться на него, он осознал скрытую в нём чудовищную мощь и поспешно метнулся в сторону.
Плюх!
Водяной дракон ударил по поверхности, и взметнувшаяся огромная волна понесла Чэнь Наня к берегу — туда, где стояла девушка.
«Пропасть! Выберусь — и та девчонка меня растерзает». Чэнь Нань поспешно поплыл в обратную сторону.
В этот самый миг маг, сотворивший Волну водяного дракона, вновь произнёс заклинание: только что успокоившаяся вода снова взволновалась, и волна за волной накатились на Чэнь Наня, насильно вытолкнув его на берег. Те, кто охранял девушку, тотчас подступили и окружили его.
Чэнь Нань поднялся из воды, выдавил кривую улыбку и промолвил:
— Это и вправду недоразумение...
— Замолчи! Живо, повалите его и притащите сюда! — крикнула девушка.
Среди этих полутора десятков были и мужчины, и женщины. Все они были молоды, но ни один не уступал в силе. Сейчас во взгляде каждого, кто смотрел на Чэнь Наня, читалась жалость — словно он уже был мясом на разделочной доске.
Чэнь Нань понял, что схватки не избежать. Он атаковал первым: выбросил обе ладони вперёд, рассыпая слой за слоем теней ладоней, а затем взмыл в воздух, намереваясь перепрыгнуть через головы окруживших и вырваться на волю. Но ему, очевидно, не дали ни малейшего шанса: двое легко рассеяли его тени ладоней, а затем взмыли следом и силой принудили его к земле.
Едва тело его рухнуло наземь, как несколько ладонных вихрей ударили ему в спину. В спешке он, не оборачиваясь, выбросил ладонь назад.
Бум!
Чэнь Нань, пошатываясь, рванулся вперёд и едва не рухнул ничком. Лицо его залила волна румянца, к горлу подступила кровь, но он с усилием сглотнул её.
Эти полтора десятка, похоже, уже разгадали его силы и, сомкнув кольцо, заперли его в середине. К нему направилась женщина, по-видимому, предводительница стражи. Она была хороша собой и казалась хрупкой, точно тростник на ветру. Но Чэнь Нань не смел и на миг утратить бдительность: он знал, что эта женщина вовсе не так слаба, как кажется.
Острый, как молния, мечевой луч рассёк воздух и в мгновение ока оказался перед Чэнь Нанем. Он поспешно метнулся в сторону — и прядь его длинных волос, срезанная женщиной, взмыла в воздух и упала на землю.
Он судорожно втянул воздух: эта женщина обнажала меч с быстротой молнии, и противостоять ей он не мог — разве что достиг бы великого совершенства первой сферы родовой тайной техники. Пока он на миг отвлёкся, прекрасная женщина вновь пошла в атаку, и длинный меч в её руке, быстрый, как молния, раз за разом устремлялся к его уязвимым местам.
После трёх десятков с лишним обменов ударами Чэнь Нань наконец не выдержал: женщина ударила его ладонью в спину, и он рухнул наземь, трижды подряд выплюнув кровь.
Эти люди подхватили Чэнь Наня под руки и приволокли к девушке.
— Хм! Так вот ты, негодяй, всего-навсего на это и способен. А я-то думала, ты из себя что-то представляешь! — холодно усмехнулась девушка.
У Чэнь Наня по спине пробежал холодок: выражение лица этой девушки разительно отличалось от того, что он видел в воде. Тогда она казалась маленьким ангелом, а сейчас ему чудилось, будто перед ним стоит прекрасный маленький демон.
— Это... э-э, сестрёнка, я вправду не хотел тебя обидеть. Я испугался, что ты закричишь и накличешь лишние хлопоты, потому и бросился к тебе и обнял...
— Замолчи! — Глаза девушки едва не метали искры. Она подняла ножку и с силой пнула Чэнь Наня.
Чэнь Нань почувствовал, что мгновенно лишился возможности двигаться, а тем более — говорить.
Те, кто охранял девушку, до сих пор держались невозмутимо и холодно, но, услышав слова Чэнь Наня, разом изменились в лице и наперебой закричали:
— Что? Этот проклятый наглец посмел так оскорбить её высочество принцессу! Его надлежит казнить тысячью порезов!
Затем все они в панике пали на колени и дрожащими голосами промолвили:
— Мы заслуживаем смерти: не уберегли её высочество принцессу.
На лбах у всех выступил холодный пот.
Маленькая принцесса сейчас готова была умереть от раскаяния: она проклинала себя за то, что дала Чэнь Наню хоть малейший шанс заговорить. Его «бредни» привели её в неописуемый стыд и ярость и ввергли в полную растерянность — она не знала, как теперь смотреть в глаза своим людям.
Вне себя от злости, маленькая принцесса воскликнула:
— Все встать! Этот негодяй лжёт, как вы можете ему верить? Я заметила его, когда он был ещё далеко отсюда! Не захоти я дать вам возможность показать себя — давно бы с ним сама разобралась.
Затем она с ненавистью взглянула на лежащего Чэнь Наня и промолвила:
— Хм, осмелился клеветать и оскорблять вашу принцессу. Бейте его, да так, чтобы он ноги протянул!
Чэнь Нань не мог ни двинуться, ни вымолвить слова, но слышал всё отчётливо и не ожидал, что эта девушка окажется принцессой.
Эти полтора десятка явно не поверили словам маленькой принцессы и втайне возненавидели Чэнь Наня за его низость и бесстыдство. Избивая его, они проявляли немалую сноровку: всё тело его словно пронзали иглами, словно кусали муравьи — они истязали его, приводя на грань жизни и смерти. Вскоре Чэнь Нань уже покрылся сплошными рубцами.
— Довольно, ещё немного — и он умрёт.
Глядя на покрытого ранами Чэнь Наня, маленькая принцесса радостно рассмеялась, словно осталась довольна исходом. Молодые стражники прекратили истязать Чэнь Наня и отошли в сторону. Маленькая принцесса, обольстительно улыбнувшись Чэнь Наню, приблизилась.
Чэнь Нань, пусть и невольно, посягнул на принцессу целой страны, но не подвергся воображаемым жестоким карам. Он внутренне расслабился, решив, что наказание на этом закончилось.
Возле его уха прозвучали сладкие речи маленькой принцессы:
— Ты, негодяй, до чего ж дерзок в своей похоти — вздумал положить глаз на вашу принцессу! Хорошо, что ваша принцесса мудра и доблестна и вовремя разгадала твои намерения. Вздумай ты подглядеть за мной — какой бы позор на меня пал, до чего бы меня осмеяли!
Чэнь Нань опешил: «Погоди, что это значит? Она ведь только что мне улыбалась, отчего же теперь тон её предвещает беду?» Вглядевшись в маленькую принцессу вновь, он ощутил смутную тревогу: улыбка её была сладкой, но в этой сладости сквозило нечто злое. По телу его пробежал озноб, и он невольно вздрогнул.
Маленькая принцесса сладко улыбнулась:
— Эй, кто-нибудь! Окажите ему дворцовую казнь.
Вжух!
Чэнь Нань почувствовал, как в голове у него что-то оглушительно взорвалось, и едва не лишился чувств от ужаса. В его глазах улыбка маленькой принцессы сейчас была исполнена чистого зла. Он окончательно понял: перед ним маленький демон в облике ангела.