«Я в восторге».
«В полнейшем восторге».
Таковы были чувства Аспары, впервые в жизни наблюдающей унылый пейзаж за окном, где температура в полдень опустилась ниже минус десяти градусов.
Ах, какой чудесный день!
Ее сердце билось в такт тряске кареты, грохотавшей по каменистой дороге, и переполнялось радостью, ведь она наконец сбежала из того проклятого дома. К слову, экипаж раскачивало с поразительной скоростью и силой.
«Как хорошо оказаться там, где нет надоедливых родственничков».
«Миледи, вы здесь не на отдыхе».
Подал голос сопровождающий Аспару рыцарь, который сидел напротив нее.
Если бы можно было передать его произношение дословно, оно звучало бы следующим образом:
«М-м-м-миледи, в-в-вы з-з-здесь н-не на о-о-отдыхе».
Он происходил из того же юго-восточного островного государства, что и Аспара, и так же плохо переносил холод.
Однако, в отличие от своей госпожи, укутанной в несколько слоев толстых одежд, на рыцаре не было ничего, кроме железных доспехов поверх туники из грубой ткани.
Аспара беспокоилась, что ее единственный поверенный случайно откусит себе язык из-за дрожания зубов и умрет.
«Что поделать? Как бы ни была ужасна здешняя погода, она все равно лучше того холода, что царил в отчем доме, поэтому я не могу не восторгаться».
«Возможно, по причине моего низкого происхождения мне не понять… однако в родовом имении, кажется, было куда теплее, миледи».
Аспара хотела мягко пожурить рыцаря, но он выглядел так, будто вот-вот рухнет замертво, поэтому она отбросила эту затею.
«Буду признательна, если ты расспросишь кучера поподробнее о том, когда мы приедем».
«Он все равно ответит "скоро". И даже если я попытаюсь надавить на него, меня ведь наняли не за острый язык, верно? В конце концов, переводчик испустил дух именно по вашему приказу».
Каретой правил темноволосый варвар, общавшийся исключительно на северном наречии.
Нет, погодите-ка. Вплоть до дня самого отъезда подле них определенно находился переводчик.
Но примерно через четверо суток после того, как они покинули дом Бэл, Аспара заметила, что этот негодяй писал донесения и отправлял их в фамильный замок.
Он оказался шпионом второго сына — того самого брата, который особенно старался держать девушку в узде.
Тьфу, меня уже и так отослали на край севера. Какой же ты все-таки параноик, старший братец…
Аспара вспомнила тот день, когда рыцарь из ее эскорта, Джек, отрубил толмачу голову.
Мы приняли верное решение. Учитывая, что каждое мое слово проходило через этого переводчика, кто знает, как бы он мог все исказить.
Каким бы отверженцем она ни являлась, а отправлять ее ради брака на дальний север всего с двумя сопровождающими было абсурдно с самого начала.
Теперь Аспару со всех сторон окружали лишь северные вассалы и кучер, которых приставил ее будущий муж в качестве встречающей делегации.
«—, —— —!»
Переднее окошко кареты с грохотом отодвинулось, и кучер принялся выкрикивать что-то на варварском языке.
Для ушей Аспары его говор был лишь незнакомым набором звуков, лишенным какого-либо смысла, но, к счастью, она догадалась хотя бы проследить, куда указывал возница. Ее глаза плавно скользнули вверх.
«Значит, вот он каков, мой новый дом».
Показалась верхушка крепости.
По сравнению с ее родным дворцом, где внешние стены покрывала белая штукатурка, северный замок был облицован мрачным, иссиня-черным камнем. Крыши имели не плоскую форму, а, напротив, выглядели крутыми и зубчатыми, из-за чего скопление башен напоминало пасть монстра.
«Не похоже, что внутри будет теплее».
«Тогда можете оставаться жить здесь, в карете».
«Я пошутила».
Через несколько минут лошади замедлили бег.
«—, — — —!»
Как по приказу, снова раздался голос кучера, который что-то воскликнул на том же монотонном, неразборчивом северном наречии. Но на сей раз он звучал куда более приветливо.
В следующий миг занавеска кареты отдернулась, тяжелая дверь распахнулась, и перед замком в два ряда выстроились рыцари.
В отличие от Джека, носившего кольчугу из скрученных железных пластин, эти бойцы были облачены в доспехи из толстой кожи.
В центре стоял мужчина особенно внушительного телосложения с грозным ликом. Один лишь его плащ был непомерно богато украшен на фоне остальных, что с первого взгляда выдавало в нем лорда замка.
…
…
"Что? Почему он просто стоит?" — подумала Аспара.
Разумеется, поскольку они являлись почетными гостями, хозяину надлежало подойти к экипажу и сопроводить их.
Даже отказавшись от семьи и будучи проданной, она все равно находила его поведение оскорбительным. Пронизывающий до костей ветер задувал через открытую настежь дверцу кареты.
Лорд Гас озадачился.
Лютый мороз и голод не считались чем-то из ряда вон на северных землях, однако в этом году дела обстояли поистине бедственно.
Отправление писем во все богатые южные государства, до которых гонцы только могли добраться, прямо перед наступлением зимы в отчаянной попытке раздобыть припасы уже стало на их землях ежегодным ритуалом. Но недавно все изменилось.
Какой-то человек с юга, имя которого Гас толком и не припомнит, предложил брачный контракт, обещая прислать приданое вместе с женщиной.
С какой стати?
Одержав несколько небольших побед в последних боевых действиях, его страна приобрела некоторую известность. Однако, как ни бейся, народ подвластных ему территорий — не более, чем просто варвары, воюющие с такими же варварами.
Южане всегда морщились от отвращения при виде северян и позволяли себе смотреть на тех свысока как на неотесанных дикарей. Так о чем, черт возьми, они думали, предлагая кого-то столь ценного? Ближайший советник Гаса весь день негодовал, настаивая на том, что данная сделка — очевидная политическая уловка, чтобы поглотить их королевство изнутри.
Хотя подобное место едва ли можно назвать королевством... Как любили твердить южане, это был город, возведенный камень за камнем, стена за стеной, странствующими кочевниками и изгнанниками.
Поэтому даже сейчас немногие из вассалов, включая самого лорда, обладали хоть какими-либо познаниями в политике. А о дипломатии вообще можно было забыть — среди северян не наберется и одного человека, который бы говорил на языках южных государств. Все в сумме и породило отношение к их народу как к необразованными бирюками.
Воспользовавшись своими скромными связями и информационными ресурсами, Гас сделал вывод, что знатная дама по имени «Аспара», с которой он вступил в брак, не представляла собой амбициозную интриганку, способную оказывать значительное влияние.
Скорее, она являлась человеком, которого собственная семья почти что бросила.
Согласно наиболее достоверной оценке из его источников, Аспара, если уж на то пошло, пала жертвой в борьбе за власть внутри семьи, была продана и вынуждена покинуть отчий дом.
«До чего же подло!» — мысленно возмутился Гас.
Представить только, он стал злодеем в чужой истории. Какое до ужаса избитое клише!
И все же, в первую очередь он, как лорд, думал о своем страдающем народе. У него не имелось ни денег, ни возможностей, чтобы спасти эту утонченную, невольно вызывающую жалость юную леди от постигшей ее участи.
С болью в сердце Гас нехотя поставил печать на брачном договоре.
Ровно две недели назад он взял в законные супруги девушку, чьего лица никогда не видел и с которой был знаком лишь формально, по бумагам.
И вот теперь невеста, наконец прибывшая сегодня, почему-то никак не могла выйти из кареты.
Исходя из принятого этикета, гость первым приветствует хозяина, а тот, в свою очередь, кланяется ему в ответ, разве нет?
Хоть это и могло показаться грубым с его стороны, Гас заставил себя осторожно заглянуть внутрь кареты, ибо испугался, что девушка ненароком повесилась от горя.
Согнувшись в три погибели и вытянув шею, чтобы провести досмотр, он обнаружил...
О, снежные духи!
Невеста, укутанная в огромную мантию, дрожала, как полевая мышь ранней осенью.
Словно околдованный, северный лорд приблизился, и два маленьких женских глаза, в которых плескалась затаенная обида, уставились на него.
В этот миг сердце Гаса снова болезненно сжалось.
Он кое-что клятвенно пообещал себе ранее.
В день, когда его рука подписала брачный контракт, он совершил смертный грех, и теперь должен искупить его, отдав названной супруге все, что могла предложить бесплодная северная земля.
Аспара была раздражена.
Она едва успела наполнить трясущуюся карету ничтожным теплом своего тела и тела сопровождающего ее рыцаря и только-только начала согреваться сама, как вдруг кто-то распахнул дверцу кареты, впустив внутрь поток холодного воздуха. А затем виновник содеянного просто замер как вкопанный, разинув рот и даже не поприветствовав ее.
Сколько еще он собирается заставлять меня ждать?
Как ни крути, варвары есть варвары. Неужели они считают, что их лорд занимает более высокое положение, чем младшая дочь другого монаршего рода, даже если ее изгнали из семьи? Подобная демонстрация превосходства, невзначай напомнившая о родных стенах, мгновенно остудила радостный пыл Аспары, который переполнял ее всего мгновение назад при мысли о побеге.
Мужчина, стоявший неподвижно, казалось, целую вечность, все же сделал шаг навстречу, словно признавая поражение. Аспара окинула здоровяка гневным взглядом, думая: «Свершилось».
Северяне, как и полагалось, имели бледную кожу и грубую, грузную комплекцию.
Серые глаза лорда встретились с глазами Аспары. Его зрачки на секунду резко сузились, после чего вернулись в норму.
Хм, а лицо неплохое.
С точки зрения Аспары, до красавца он малость не дотягивал. Каждая часть тела мужчины приходилась на целую пядь больше необходимого в длину, ширину и толщину. Волосы его были свалявшимися и жесткими. Пальцы могли бы похвастаться аристократическим изяществом, но каждый ноготь выглядел так, будто сломался как минимум однажды, а затем отрос под странным углом. На одном указательном пальце ноготь вообще отсутствовал, как и мизинец на противоположной руке...
И все же Аспара почувствовала облегчение. Она переживала, что ее будущий муж, чьего лица она никогда не видела, окажется старым, лысым, трехглазым или, что еще хуже, одноглазым.
Примерно тот, кого я заслуживаю.
Аспара слыла неудачницей.
Она принадлежала знатному роду, который носил корону, пусть и небольшую. Тем не менее девушка родилась пятой спицей в колеснице без прав на наследование. Природа наделила ее умом, но не удачей. К хроническому невезению также стоит добавить неимение желания бороться и таланта к лести.
Сама Аспара гордилась тем, что вела спокойную жизнь. Но, как говорится, замерший в бушующем море парусник швыряет сильнее всего. К тому времени, как девушка пришла в себя, море окрасилось в чернильно-черный цвет. Оглядевшись, она с содроганием осознала, что ее выбросило на незнакомый берег.