И все же я и вообразить не могла, что меня отправят в такую даль ради брака.
От брака здесь одно название. Для Аспары, оказавшейся на чужбине без надлежащей свиты и какого-либо значимого личного имущества, это было равносильно изгнанию.
«—–, —– —––».
«Я Аспара из дома Бэл. К сожалению, у нас не принято учить варварский язык, так что боюсь, я не сумею разобрать ваши приветственные слова».
«——, — ——».
«Наш переводчик нарушил клятву верности, посему не смог сопроводить нас до конца пути. Что ж, я не так уж и глупа, и если мы проживем вместе достаточно долго, кто-то из нас — вы или я — непременно выучит язык другого».
«––, —– —––».
«Мне сообщили, что приданое доставили отдельно чуть ранее. Мы возьмем несколько вещей из того багажа — ними и обойдемся».
Сопровождающий леди рыцарь Джек в тот момент подумал, что стойкость его госпожи действительно достойна восхищения.
С видом полнейшей обреченности он наблюдал за тем, как двое новобрачных обмениваются фразами на языках, которых не понимает ни один из них. Закашлявшись то ли от холода, то ли от подхваченной простуды, молодой человек перевел взгляд на северных воинов в кожаных доспехах.
Они выглядели не менее растерянными. Нет, даже более растерянными, чем приезжие.
Вполне естественная реакция, если посудить. В отличие от них, Джек знал причину, по которой невеста явилась с одним-единственным рыцарем, без переводчика, и теперь самостоятельно объясняется с мужем.
«…Джек, будь добр, переведи».
Аспара обратилась к нему с неприкрытым недовольством на лице; он слишком глубоко погрузился в собственные мысли.
Опомнившись и тотчас повернувшись к своей госпоже, парень заметил, что с десяток северных солдат, включая юную леди и лорда в темных одеждах, уставились на него широко раскрытыми глазами, полными отчаяния и надежды.
«Э-э, ну…»
Джек вспомнил тот день, когда род Бэл нанял его в качестве рыцаря.
Для деревенского простака, у которого за душой не имелось ничего — ни связей, ни выдающихся заслуг, — кроме мускулов, устроиться личным стражником в знатный дом считалось огромным достижением.
…Просто напиши! Все знают, что послужные списки наполовину состоят изо лжи, — и те, кто их сочиняют, и те, кто их читают!
Голос его старшей сестры (достаточно сообразительной, но в то же время далекой от понимания норм морали), которая втянула его во все это, отчетливо прозвучал в памяти.
Сестрица…
Думаешь, провалишься, потому что не умеешь стрелять из лука? Тогда напиши что-нибудь другое! Укажи, что говоришь на северном наречии — на северном наречии! Никто им по-настоящему не владеет, посему правда о твоих навыках никогда не вскроется. Все будет хорошо!
«Ах, сестра! Мало того, что правда вскрылась, — теперь я, кому было суждено окончить дни там же, где начал, с твоей подачи направился в земли, о которых даже в страшных снах не грезил».
По пути сюда дела обстояли не так уж плохо. Сначала подле них находился переводчик, и, выучив наспех пару базовых фраз, которые тот ему подсказал, Джеку еще удавалось кое-как выкручиваться.
Путешествие в карете не располагало к долгим беседам, и, используя сложившуюся ситуацию (принцесса и ее свита с одной стороны, северные вассалы с другой), он обходился односторонним общением и неточными переводами.
Но этот трюк себя исчерпал, подумал Джек, нахмурившись, а затем неловко улыбнулся.
«Он, э-э… говорит: добро пожаловать, миледи».
«Вот как, значит, приветствуют гостей на севере. Ах— не переводи эту часть дословно. Просто скажи, что здесь холодно, поэтому, с их позволения, мы войдем внутрь».
«…»
Под безмолвным давлением пристального взгляда юной госпожи, требующей перевода, Джек вытер проступившую капельку холодного пота со лба и принялся перебирать в уме все слова, которые только знал.
«М-м… «— — –»».
«—! — – — —!»
«…Он просит немного подождать».
Джек передал послание с подобострастной улыбкой на лице. К его облегчению, толпа, перешептывающаяся между собой, начала двигаться к замку во главе с лордом.
Гораздо позже Джек выяснил, что на самом деле сказал на северном наречии не «Позвольте нам войти», а «Позвольте нам вернуться обратно».
Лорд Замка Клык, Гас, прозванный Королем Варваров, пребывал в полнейшем замешательстве.
Леди Аспара!
Его невеста с юга оказалась еще миниатюрнее, еще более хрупкой на вид и тряслась еще сильнее, чем он себе представлял.
Леди Аспара.
Даже после того, как они вошли внутрь крепости, она все еще слегка дрожала. От данного зрелища Гасу захотелось удариться головой о ближайшую стену.
В памяти мужчины всплыли слова, которые перевел ему сопровождающий невесты.
[Позвольте нам вернуться обратно.]
Но я не вправе расторгнуть брачный договор. Простите меня—
Пусть его и провозгласили королем, но в конечном итоге он являлся всего лишь предводителем варваров. Строго говоря, монаршеский титул ему совсем не подходил, ведь так называемое «северное королевство» напоминало скорее группу кочевников, собравшихся у одного костра.
Что он за правитель, если не способен удовлетворить даже самую первую просьбу его жены?
«…Сожалею, что вынужден отказать в исполнении вашей воли. Есть ли у вас еще какие-нибудь пожелания?»
Гас украдкой взглянул на Джека, чьи губы посинели.
Меч на поясе выдавал в парне рыцаря, однако его неуклюжая походка не вселяла уверенности в том, что он действительно умеет как следует владеть этим холодным оружием.
То, что единственный соратник, которого привезла с собой невеста, не внушал ничего, кроме жалости, только подтверждало, что Аспару изгнали и продали.
«…Возможно, я не смогу проявить то же радушие, какое бы оказали в замках на юге, но непременно сделаю все, что в моих силах…»
Джек посмотрел на Аспару, оценивая ее настроение.
…Он обращается ко мне?
«Джек, что он сказал?»
«Что ж… простите, моя леди, но я не профессиональный переводчик, посему мой северный язык не очень хорош… У здешних людей очень выраженный диалект».
«Разве мы находимся не в столице?»
«Ну, они же варвары! Без соответствующих корней — вот почему даже король говорит подобно провинциалу. Их язык никогда не подлежал унификации».
Джек придумал данную отговорку на ходу, но попал точно в яблочко.
Из-за отсутствия общепринятых языковых норм в Замке Клык к южному сопровождающему с его нескладной речью относились как к деревенщине, который неверно освоил местный диалект.
Тем временем Гас пристально наблюдал за двумя чужестранцами, перешептывающимися друг с другом. Его невеста явно дала свой ответ, но ее поверенный почему-то не решался перевести изложенное.
Не осмеливаясь спросить, что же сказала его дрожащая супруга, Гас подавил вздох и повел их обоих в обеденный зал.
Кухня по праву считалась самой теплой комнатой в замке.
Жидкая, но обжигающе-горячая каша, вяленая рыба, белый хлеб и немного горячительных напитков — служанки едва закончили накрывать на стол.
По меркам Гаса и его вассалов, переживших голодный год, это был лучший пир, который они могли себе позволить.
Но при взгляде на скудную трапезу, которая казалась еще более убогой на фоне невесты в пурпурном одеянии, Гас впервые устыдился дарам его родной земли.
Знай я, что так выйдет, то приложил бы куда больше стараний — например, отрезал собственное бедро и зажарил его, кабы пришлось.
…Неужели он пытается меня оскорбить?
Рассматривая еду на столе, Аспара задалась вопросом о том, не пытается ли ее новоиспеченный муж продемонстрировать свою непочтительность.
Если посудить, этого мужчину тоже вынудили вступить в брак. Поэтому, вызови сложившаяся ситуация у него негодование, в подобном отношении не было бы ничего предосудительного.
Не то чтобы девушка собиралась потворствовать запугиваниям таких, как он.
В глазах Аспары данное пиршество само по себе являлось провокацией.
До нее доходили слухи, мол, северная кухня ужасна, но она предполагала, что проблема просто заключается в способах приготовления, которые южанам не по вкусу. Ей не могло и взбрести в голову, что сами ингредиенты будут сильно отличаться от тех, которые используют в центральных землях.
Даже если не брать в расчет кушанья, подача на деревянной посуде — уже слишком, не правда ли?
Это заставило юную леди убедиться, что ее муж, сидевший с напряженным выражением лица, очевидно, недоволен брачным контрактом.
Пожалуй, она бы не удивилась, имей он возлюбленную. Мужчина был моложе Аспары, но не настолько, чтобы его брак сочли ранним по местным меркам.
Кроме того, девушка собрала достаточно сведений о том, как северные варвары заключают супружеские союзы путем ухаживания без надлежащих соглашений, а порой и вступают в брак повторно.
«—. — – —».
Что бы ни произнес Гас, все мгновенно выстроились перед обеденным столом, занимая свои места.
Джек и Аспара же озадачились на мгновение: слуги делят трапезу вместе с лордом?
Гас перевел глаза на девушку и жестом указал на стул рядом с собой — почетное место с высокой спинкой.
Аспара села, и хозяин замка, то и дело украдкой поглядывая на невесту, которая расположилась подле него, немного помедлил, прежде чем изречь что-то похожее на тост.
«— —. — – – —, — –».
Все присутствующие подняли кубки и повторили те же слова. Джек и Аспара, следуя их примеру, тоже слегка приподняли чаши, вымученно улыбаясь.
«Что, черт возьми, он бормочет?» — подумал Джек.
После тоста за столом на какое-то время воцарилось неловкое молчание.
Прием пищи в тишине среди незнакомцев, языка которых не понимаешь, — занятие куда более неприятное, чем ожидалось.
Неужели в этом замке действительно не найдется того, кто говорил бы на южном наречии?
Обеденный зал наполнял лишь звон столовой утвари.
Нет, не слышалось никакого звона, ведь приборы и посуда были изготовлены из дерева.
Аспара огляделась.
Ей не удалось заприметить хотя бы одного приличного предмета мебели. Разве же это замок? Наружные стены пусть и выглядели грубоватыми, но обладали прочностью и своей особой прелестью. Тем не менее, вопреки предвосхищению, внутреннее убранство мало чем отличалось от комнат прислуги в ее отчем доме.
Аспара не почувствовала ни отчаяния, ни грусти — лишь объективно констатировала факты.
Украшали ли металлические накладки и обивка с геральдическим рисунком мебельный гарнитур, венчали ли крышу карнизы с декоративной резьбой или нет — какая разница? Каким бы ни было это место, оно приносило сердцу большую отраду, чем фамильный замок на юге, отчего Аспару переполняло желание прожить здесь как можно дольше.
Она не видела в скудости окружающей обстановки, напоминающей нищенскую лачугу, ничего дурного. Напротив, чем беднее выглядело ее новое обиталище, тем ценнее становилось для здешних людей ее приданое. А их незнание южного языка делало пребывание девушки на севере лишь безопаснее: узкий круг лиц, понимающих ее слова, уменьшал шансы того, что среди них скрывается очередной шпион, посланный семьей Бэл.