Глава 187: Стремительный полёт
Зайд очнулся, прижавшись щекой к холодному полу. Поняв, что какое-то время пробыл без сознания, он медленно огляделся, озадаченный.
— Где... я? Что произошло?
Он попытался перебрать воспоминания, но те представляли собой туманную мешанину. Уперев ладони в каменный пол дворца, всегда красиво отполированный, он поднялся и уставился на белый потолок. Всё здесь было знакомым, ничто не казалось неуместным. Несмотря на то как он оказался на полу, тело не болело, и в остальном с ним тоже всё было в порядке.
По крайней мере, физически. Человек, с которым действительно всё в порядке, не просыпается, лёжа на полу и не понимая, как вообще сюда попал.
И тут он заметил зажатый в кулаке шевелящийся комок золотого металла.
Он... Точно. Кто-то дал его ему. Мужчина, который поколениями служил дому Саренза. Или... нет. Разве они не встретились совсем недавно? Кто он вообще такой? Зайд совершенно не мог вспомнить. Так кто же тогда вложил этот золотой комок ему в руку?
Зайд напряг память, пытаясь вспомнить, чем занимался до потери сознания. От усилия у него разболелась голова. Странно, но, когда золотой комок снова зашевелился, боль немного ослабла.
— Ах. Как же я мог забыть? Это ключ! С его помощью я смогу...
Воспоминания хлынули обратно. Или, по крайней мере, так считал Зайд.
Для него пульсирующая масса была реликвией из подземелья, известной как Ключ к славе, — великим и могущественным предметом, способным вернуть всё, что он вот-вот потеряет. С его помощью Зайд мог управлять огромным големом, дремавшим в Подземелье Забвения.
Но... откуда он это знал? Как бы ни старался Зайд, он не мог вспомнить, где узнал о такой вещи. Он знал лишь, что что-то внутри торопило его.
В подземелье. Скорее.
Безголосая команда повторялась снова и снова, пока не стала неотличима от его собственных мыслей.
— Мне нужно идти. Здесь должен быть голем-раптор...
Зайд распахнул известную только ему тайную дверь, оседлал искусственного голема, созданного для скоростного передвижения, и выскользнул из дворца, не попавшись на глаза слугам. Он направился прямиком к Подземелью Забвения в центре комплекса.
Глава дома Саренза, доверявший только собственным инстинктам, подчинился внутреннему голосу и с сосредоточенностью, не допускавшей иных мыслей, помчался к цели. И всё же часть его внимания оставалась в другом месте — с принцессой, которую он отправил на аукцион, и с мужчиной, которого никак не мог вспомнить.
— Интересно, чем всё закончилось...
Зайд выставил на продажу всех бывших у него демолюдей. Если бы делегация из королевства Клейз приняла участие в аукционе, это дало бы ему больше времени, хотя он сомневался, что гости стали бы вести себя мирно. И всё же убийц и первозданных големов, которых он дал своим глупым сыновьям, должно было хватить, чтобы подавить любое сопротивление — даже без магических ошейников на детях-демолюдях, служивших страховкой. В худшем случае они должны были задержать нескольких врагов, включая принцессу.
Но Зайд не позволял себе расслабляться. Он знал, что Рашид находится вместе с ними. Молодой наследник наверняка раскусил замысел отца и отправил своих людей в погоню.
Зайд молился, чтобы его не заметили вовремя. Молился, чтобы добрался до цели, не встретив препятствий. И словно издеваясь над ним, именно в этот момент он ощутил позади два присутствия.
— Проклятье. Значит, они уже здесь.
Оглянувшись, он убедился, что не ошибся: питомец Рашида — однорукий зверолюд — преследовал его, а Божественный щит королевства Клейз находился немного позади. К счастью, владельца Чёрного клинка нигде не было видно. Немного успокоившись оттого, что преследователей всего двое, Зайд вызвал големов, которых заранее спрятал под землёй на случай именно такого момента.
— Ко мне, бесполезные песчаные куклы! Задержите их как можно дольше!
Из земли вырвались десятки тысяч фигур, взметнув в воздух землю и песок. Но преследователи Зайда не остановились. Однорукий зверолюд выхватил нож, и с каждым взмахом десятки голов големов разлетались прочь. Рядом с ним женщина в серебряных доспехах прорезала щитами света широкие бреши в орде. Перед этой парой некогда безраздельно господствовавшая военная сила Сарензы превратилась в незначительное препятствие.
Зайд призвал ещё големов, отправив преградить им путь даже первозданных, но и те оказались неспособны противостоять врагам. Тех, кого свет Инес не разбил в обломки, клинок зверолюда быстро превращал в спутанные руки, ноги и торсы.
Высший правитель Свободного государства ожидал, что его големы окажутся слабее противников, но не настолько. Сила, которую он с таким трудом собирал со всех подвластных ему территорий, оказалась совершенно беспомощной перед двумя врагами. Похоже, Чёрный клинок был не единственным чудовищем, с которым ему пришлось столкнуться.
Зайд скрежетал зубами. Проклятый король Клейз. Сколько же мерзких созданий в человеческом обличье он держал на поводке?
— Выродки, все до единого!
И всё же Зайд был осторожным стратегом. Пока происходящее укладывалось в его расчёты. Уже давно стало ясно, что численность ничего не решит: враги были слишком сильны, и никакое количество не могло стать решением. Он понял это за бесчисленные часы, которые провёл, снова и снова прокручивая в памяти уничтожение отряда големов, напавшего на Город, забытый временем.
Зайду оставалось только бежать. Вступать в прямое столкновение с такой силой было бы ошибкой. Поэтому главы дома Саренза всегда поддерживали политику закрытых границ с северным соседом. Лучше всего было демонстрировать королевству Клейз холодную маску силы, скрывая правду: на самом деле они до ужаса боялись его.
Да, политика невмешательства была лучшим решением. Зайд всегда это говорил. Но как же получилось, что делегация королевства бесчинствует в пределах его страны? Как бы тщательно он ни искал ответ в памяти, объяснения найти не удавалось.
— Будь всё проклято!
У него больше не было времени искать причину. Наследие, которое его дом создавал поколениями, вот-вот должно было рухнуть. Крушение Сарензы уже надвигалось, а не маячило где-то в отдалённой перспективе. Судьба отвернулась от него, и он достиг точки невозврата.
Один и тот же вопрос эхом звучал в голове Зайда: как всё это произошло? Но ответа не было. В его памяти зиял пробел, который наотрез отказывался заполняться. В груди нарастало раздражение. Каким-то образом во всём случившемся был виноват он сам.
Но вскоре исчезло и это чувство.
— Неважно, — пробормотал он. — Когда песок осядет, на ногах останусь я.
Золотой комок в его руке зашевелился, словно был живым. Каждый раз, когда он вспыхивал своим жутким светом, страх Зайда отступал, а тяжесть подозрений и отчаяния спадала с его сердца. Он чувствовал уверенность. Ключ к славе был у него. Ему обещали непостижимую силу.
— Да. Да, надежда ещё есть.
Если он доберётся до цели, время ещё останется — именно так обещал тот мужчина. Зайд получит абсолютную силу, достаточную, чтобы сокрушить всё на своём пути. Внутренний голос уверял его, что так и будет.
Но... откуда ему знать, что обещание настоящее? Он ничего не знал о человеке, который его дал. Не мог вспомнить ни его имени, ни даже лица.
Нет. Это неважно. Ему не нужно было знать.
В груди вспыхнула улыбка, а затем расплылась по губам. Здесь не было места логике. Да и откуда ей взяться, когда впереди ждала такая слава? Перспектива сияла в его сознании, словно яркий прекрасный маяк, и Зайд отказывался подвергать её сомнению. Если он последует словам мужчины, то обретёт так отчаянно необходимую силу — достаточную, чтобы растоптать врагов. Она была прямо перед глазами.
«Отнеси его в Подземелье Забвения. Предложи его ядру подземелья. И тогда вся сила Сарензы будет твоей».
Но кто произнёс эти слова? Почему Зайд не мог вспомнить? Почему он так безоговорочно им доверял? Если смотреть объективно, положение хуже уже некуда: по пятам за ним гнались чудовища в человеческом обличье. И всё же сердце переполняли надежда и радость. Он не сдастся. Не пока держит ключ — сокровище, способное перевернуть всё.
Победа Зайда была предрешена. Внутренний голос — постоянный, не умолкавший ни на миг голос — говорил ему это.
— Да... Если я доберусь туда, победа за мной!
Наконец Зайд достиг входа в Подземелье Забвения. Внутри тянулся лабиринт комнат и проходов, устроенный так, чтобы до глубин могли добраться лишь самые сведущие. Для него пройти его было пустяком, и вскоре он достиг шахтного подъёмника, который должен был унести его далеко-далеко вниз, в глубины земли.
Сверху всё ещё доносился грохот разрушений, которые преследовавшие его чудовища оставляли за собой. И всё же, странным образом, Зайд оставался спокоен.
Это спокойствие не дрогнуло, даже когда он спрыгнул с голема-раптора, основательно искалеченного и готового рассыпаться, и бросился бежать, обгоняя даже первозданных големов из своей охраны.
Зайд не знал, что его тело уже начало меняться. От силы шагов кости скрипели и сотрясались. Лёгкие жадно втягивали воздух огромными глотками. Не обращая на это внимания, он врывался всё глубже и глубже в подземелье.
Когда он достиг цели — самой дальней камеры подземелья, — его кости были треснуты, плоть разорвана, а органы отказывали. Он выжал из тела каждую каплю силы, заставив его выйти за пределы возможного. Зайд был сломан и вскоре должен был умереть.
И всё же на его лице отражался чистый экстаз. В нём не было мучений — лишь возбуждение и восторг. Извивающийся золотой комок в его руке переписывал каждый сигнал боли, который тело пыталось послать, превращая его в поток блаженства.
Зайд стоял перед огромной каменной дверью, а его разум застилала эйфория. С момента обнаружения подземелья эту дверь не открывали ни разу. Никто не знал как, и никто не знал, что находится за ней.
Но Зайд знал. Он был в этом уверен. За дверью спала сила, которую он искал.
— Откройся! Покажись мне!
Он прижал ладонь к камню и толкнул. Это было бесполезно: даже целой стае големов не хватило бы силы сдвинуть настолько тяжёлую дверь.
И всё же бурлящие внутри него эмоции — настолько сильные, что он уже не мог понять, его ли они, — с неестественной мощью толкали его грузное тело. Он продолжал давить, не обращая внимания на влажный хруст костей и рвущуюся плоть. И дюйм за дюймом дверь начала поддаваться.
— Наконец-то. Наконец-то я нашёл тебя! Того, с кем так давно хотел встретиться!
Зайд заглянул в камеру — к ядру подземелья — и высоко поднял золотой комок в руке. Он не знал, как тот оказался у него. Знал лишь, что должен сделать именно это. Он уже не мог задаваться вопросом «почему»; даже простое подозрение было для него непозволительной роскошью. В сердце остались только надежда и радость, выплёскивавшиеся через край.
Мысли, которые должны были тонуть в острой смертельной боли, вместо этого захлёстывало невиданное блаженство. Наконец высшая сила была у него в руках. Титан Забвения был почти в пределах досягаемости.
Тот мужчина обещал ему именно это.
Кто же всё-таки был тот мужчина?
Зайд не знал. И это не имело значения. Он оставался в неведении, принимая исходившие от золотого комка эмоции за собственные. Зайд вставил ключ в предназначенное для него место на постаменте ядра подземелья и увидел, как тот начал бурлить.
— Ч-Что?
Золотой комок раскалился докрасна и в одно мгновение испарил пальцы Зайда. Освободившись от его хватки, он плавно растёкся внутри постамента и исчез из виду.
Боль — невообразимая боль — пронзила тело Зайда. Он рухнул, задыхаясь, пока стены, пол и потолок не начали яростно пульсировать, словно внутренности какого-то гигантского живого существа.
— Ч-Что... я здесь делаю?
Первозданные големы, сопровождавшие его, начали рассыпаться, словно были сделаны из песка. Их останки погрузились в пол и стены, подпитывая всё набиравшее силу сердцебиение подземелья.
Парализованный болью, Зайд испытал нелепое ощущение, будто оказался заперт внутри ещё более крупного существа. Судя по тому, как содрогалось подземелье, оно почти что трепетало от восторга — словно измученный жаждой путник, наконец нашедший воду.
Только тогда Зайд понял, что больше не может двигаться. Сознание вернулось к нему, но слишком поздно. Его конечности были окровавлены и переломаны, а сам он распластался на полу. Ближайшая песчаная стена пульсировала и ползла вперёд, словно хищник, приближающийся к добыче.
Зайду оставалось лишь кричать, пока извивающийся песок не поглотил его. Он знал, что всё созданное им — всё, что он приобрёл, украл или выменял ради наследия, — собственной рукой предал забвению.