Ш-ш-ш…
Ветер легко коснулся щеки и растрепал волосы. Воздух на равнине был прохладным и чистым. Кали сидела рядом, Изабель отдыхала чуть поодаль. Неожиданная передышка посреди утренней тренировки должна была пойти мне на пользу: в измученное тело словно возвращались силы.
А покоя всё равно не было.
«Разве я имею право сидеть без дела?»
В последние дни тренировки превратились почти в навязчивость. Я забивал ими каждую свободную минуту, потому что иначе не умел. Даже отдых воспринимался как отложенная обязанность.
— Ты ведь сейчас совсем не отдыхаешь, да? — спросила Кали.
Я вздрогнул: она снова угадала.
Ветер трепал её красные волосы. Кали смотрела на меня с едва заметной улыбкой.
— Что тебя так гонит? Ты и без того делаешь больше, чем следует. Иногда даже слишком много.
— Ничего особенного меня не тревожит.
— Тогда в чём дело?
Кали не давила, но рядом с ней мне всё труднее было молчать о том, что гнало меня вперёд.
Я посмотрел на Кали Иштар и ответил честно:
— Я хочу стать сильнее.
— По-моему, ты уже достаточно силён.
Она сказала это с улыбкой, и я тоже невольно улыбнулся, но покачал головой.
— Среди первогодок я действительно продвинулся далеко. Только этого мало.
Причин было столько, что для их перечисления не хватило бы дня.
Я отвёл взгляд к горизонту. Зелёная равнина сливалась с огромным синим небом, и на фоне этого простора я казался себе ничтожной точкой. Таково и было моё нынешнее место в мире.
— Я понимаю, что тренируюсь уже без меры, — продолжил я. — Но мне казалось, иначе нельзя. Только так я сумею двигаться дальше.
Моё тело изменилось, врождённый изъян, мешавший управлять маной, исчез. Именно поэтому я не мог успокоиться. Угрозы стали серьёзнее. Апостол, выбравший меня целью, уже показал, какая пропасть лежит между нами.
Кроме того, теперь я привлекал слишком много внимания. Опасность исходила не только извне. Внутри Империи мне тоже предстояло отстоять своё место.
Остановиться казалось невозможным.
— Понятно, — сказала Кали.
Ни уговаривать, ни утешать она больше не стала. Просто приняла мои слова.
— Но и заставлять вас волноваться я не должен, — добавил я. — Видимо, мне всё-таки стоит внимательнее следить за собой.
Даже верное стремление превращалось в ошибку, если из-за него страдали близкие.
— Было бы хорошо. Я, кажется, уже говорила: смотреть вперёд необходимо. Но тот, кто видит только дальнюю цель, однажды не замечает ямы под ногами. Понимаешь?
— Можно сорваться.
— Именно. Ты рвёшься вперёд быстрее всех и совсем перестал смотреть, куда ступаешь.
Я неловко кивнул.
— Буду осторожнее.
Вспомнилось, как я дёрнулся от её ладони на плече. Я-то был уверен, что знаю своё тело, что могу терпеть и продолжать. Оказалось, до боли тоже можно привыкнуть настолько, что заметишь её лишь после чужого прикосновения.
— Одной осторожности мало, — возразила Кали. — Нужен настоящий выходной. Скажи честно: после пробуждения ты хоть один день отдыхал без чувства вины? То занятия с госпожой Арией, то самостоятельная практика. Поэтому хотя бы раз в неделю ты будешь отдыхать. Даже если мне придётся тебя заставить.
Она протянула руку. Я невольно напрягся, ожидая нового прикосновения к больному плечу, но Кали лишь коснулась моей щеки.
— Хотя бы один день. Договорились?
Её пальцы ласково скользнули по коже. В глазах было столько просьбы, что отказ застрял в горле.
— Договорились.
— Спасибо.
— Нет, это мне нужно вас благодарить.
Кали улыбнулась открыто и светло. В эту секунду она показалась мне поразительно красивой, а я сам — упрямым мальчишкой.
«Куда бы я дошёл без неё?»
Наверное, продолжал бы ломать себя, пока новое тело не отказало окончательно.
Мы долго смотрели друг на друга. Потом я почувствовал чужой взгляд и вспомнил, что на поляне мы не одни.
Ладонь Кали всё ещё лежала у меня на щеке. Прикосновение было таким тёплым, что хотелось оставить её руку на месте. Однако Изабель сидела всего в нескольких шагах и прекрасно всё видела.
Я мягко снял с щеки руку Кали. Она поняла и тоже посмотрела в сторону рыцаря. Изабель ответила спокойной улыбкой, будто происходящее её нисколько не смущало.
Меня смущало.
«Мы же не можем миловаться прямо у неё перед носом».
— А почему нет? — тихо спросила Кали.
Я моргнул.
— Простите?..
— Изабель уже знает о нас. Значит, ничего страшного не случится, если мы позволим себе немного нежности. Я ведь не прошу невозможного.
Такой Кали я не знал. Голос звучал почти по-детски, а во взгляде открыто читалась просьба о нежности.
Я снова покосился на Изабель.
Несколько дней назад Кали буднично сообщила, что рассказала ей о наших отношениях. Но Изабель знала и другое: я близок не только с Кали.
Инструктор встречается с кадетом, а кадет вдобавок связан с несколькими женщинами. Что она должна обо мне думать?
«Наверняка считает последним мудаком».
— Меня это не беспокоит, — сказала Изабель, заметив мой взгляд.
Да уж, очень убедительно.
Кали снова приложила ладонь к моей щеке.
— Слышал? Она не возражает. Ну?..
Я сдался. Да и сам едва справлялся с нахлынувшими чувствами.
Внутри печати я прожил, казалось, целую вечность. Кали появлялась в мыслях снова и снова. После возвращения желание прикоснуться к ней никуда не исчезло — только крепло.
Она чуть улыбнулась и наклонилась ко мне. Её губы коснулись моих так осторожно, словно это был наш первый поцелуй.
Мы целовались прежде, но сейчас всё ощущалось заново. Сдерживаться не получилось. Я обнял Кали, она обвила руками мою шею, и тихое прикосновение быстро стало жадным.
Губы встречались снова и снова. Её сбившееся дыхание горячо касалось моего лица.
И, чёрт возьми, мне было хорошо.
После долгой разлуки мы наконец снова могли без слов сказать друг другу, как сильно скучали.