Я сел рядом с Глесией и вдруг почувствовал себя так, будто вернулся в прошлое.
Увидев её в парке, я по-настоящему удивился.
«Значит, она всё помнила».
Пробуждение навыка изменило Глесию. И всё же она пришла на условленное место и ждала меня, как прежде.
Прохладный ветер обнимал нас со всех сторон. После короткого приветствия разговор не клеился, но молчание ничуть не тяготило.
Я заранее готовился к неловкости. Не знал, как встречу её и как она отнесётся ко мне теперь. Как бы я ни повёл себя, всё зависело от того, готова ли сама Глесия подпустить меня ближе.
Однако рядом с ней снова было спокойно. Я смотрел, как ветер перебирает синие пряди, и напряжение понемногу отпускало.
— Я кое о чём подумала, — сказала Глесия.
Она повернулась ко мне, а я невольно выпрямился.
— О чём?
— О себе. О тебе. Помнишь, что я сказала в Башне магии?
— Помню.
— Хорошо. Тогда, пожалуй, мы сможем нормально поговорить.
Её глаза оставались удивительно ясными. Глесия никогда не умела юлить. Она говорила прямо и позволяла мне видеть себя без прикрас.
От этого передо мной словно возникла прежняя Глесия — та, с которой я мог беседовать обо всём, не подбирая каждое слово.
— Я хочу продолжить то, что мы не успели закончить.
— Не успели?..
— Да. Моё предложение перед отъездом в Башню.
Я сразу понял, о чём она.
Тогда мы признались друг другу в чувствах и оказались в странных, неопределённых отношениях. Глесия предложила мне один месяц обращаться с ней как с возлюбленной. Она надеялась, что за это время поймёт себя и убедится в собственном выборе.
Теперь та же просьба звучала из уст женщины, которая, похоже, больше ничего ко мне не чувствовала.
Передо мной сидела всё та же Глесия, но взгляд её стал другим. В нём не было прежнего тепла.
Она больше не любила меня. По крайней мере, не так, как раньше.
Я молча всматривался в её лицо, пытаясь разобраться в своих чувствах.
— Не хочешь? — без обиняков спросила она.
Настолько по-глесиевски, что я невольно хмыкнул.
— Конечно хочу. Но ты уверена, что тебе это не повредит?
— Разумеется. Я знаю, что изменилась. И понимаю: раз я смотрю на тебя иначе, ты тоже не сможешь относиться ко мне по-прежнему. Именно поэтому я хочу попробовать.
Она говорила спокойно, без тени притворства.
Я слушал и не мог понять, что творится у неё в голове. Как можно просить человека стать твоим возлюбленным, если собственные чувства к нему исчезли? Какая внутренняя решимость для этого нужна?
— Я ведь уже сказала в Башне, — продолжила Глесия. — Если сейчас просто отступлюсь и отвернусь от тебя, то буду жалеть об этом всю жизнь.
После этих слов всё встало на место.
«Я опять перемудрил».
Мне не требовалось заранее придумывать, как с ней обращаться и чем заслужить её расположение. Да, Глесия изменилась после пробуждения навыка. Это читалось и во взгляде, и в ровном, почти бесстрастном голосе.
Но сама она осталась прежней.
— Хорошо. Тогда я буду относиться к тебе как к своей девушке.
— Да. Думаю, месяца хватит.
Она явно осталась довольна, и я снова улыбнулся.
— Нет. Никакого срока в один месяц.
Глесия чуть склонила голову.
— Почему?
— Потому что я намерен снова изменить твоё отношение ко мне.
Произнеся это, я ощутил странную уверенность.
Любовь или симпатия, которую Глесия когда-то испытывала, исчезла. Но она не стала меня избегать. Пришла в парк, вспомнила обещание и сама предложила продолжить.
«Она не хочет рвать нашу связь».
Одного этого хватало, чтобы я был ей бесконечно благодарен.
— Изменить меня? — переспросила она. — Даже я сама толком не понимаю, какой стала.
— Ничего. Даже если мы не вернёмся к прежним отношениям, можно построить новые.
— И ты правда думаешь, что я снова изменюсь?
Вопрос прозвучал без раздражения. Скорее с чистым любопытством.
Так же она смотрела на меня при наших первых встречах, когда пыталась разгадать, кто я такой.
«Тогда она старалась понять меня...»
Теперь пришла моя очередь.
— Уверен.
В прошлом я держался перед ней с совершенно необоснованной самоуверенностью. Мне хотелось заинтересовать Глесию, поэтому я каждый раз делал вид, будто точно знаю, чего стою.
На церемонии поступления эта наглость подтолкнула меня принять вызов Леонхарта. Я дорожил зарождавшейся связью с Глесией и считал, что обязан показать ей хоть что-то достойное.
На деле у меня тогда не было почти ничего. Я просто притворялся человеком, за плечами которого скрывается большая сила.
И именно эта показная уверенность изменила мою жизнь.
Поединок с Леонхартом дал мне больше, чем я мог вообразить. Я вырос, понял самого себя и, кроме того, сблизился с человеком, которому было суждено сыграть важную роль в моей судьбе.
С тех пор прошло немало времени. Теперь всё стало иначе.
Прежде всего изменился я сам.
Я по-прежнему говорил с Глесией уверенно, но больше не изображал того, кем не был. Теперь у меня имелись основания верить в себя.
И в собственных чувствах я тоже больше не сомневался.
— Хан Чонсон, — начала она после долгой паузы. — А что ты будешь делать, если мы проведём вместе много времени, но я так и не изменюсь?
Впервые за весь вечер в её голосе появилась отчётливая тревога. Она будто заранее боялась того дня, когда наша попытка подойдёт к концу.
Для меня ответ был прост.
— Ничего. Это не имеет значения.
Я словно сам себе противоречил и потому чуть улыбнулся.
— Как это — не имеет?
— Даже если ты больше никогда меня не полюбишь, я переживу. Пока ты сама меня не отвергнешь, мои чувства не изменятся.
Звучало глупо. Я собирался удерживать рядом женщину, которая меня не любит.
Но именно этого мне и хотелось.
«Потому что я сам так решил».
Я смотрел на неё и не испытывал сомнений. В Башне магии я уже открыл ей сердце. Теперь требовалось не меньше слов, а больше поступков.
И я был благодарен уже за то, что она согласилась встретиться и не отказалась от нашей связи.
— Хан Чонсон... По-моему, так неправильно.
— Что именно?
— Рядом с тобой уже есть другие. Если со временем мои чувства не вернутся, мне не следует оставаться возле тебя. Я буду только отнимать твоё время. Это нечестно по отношению ко всем вам.
Глесия рассуждала трезво, заглядывая далеко вперёд.
Я понимал её доводы — и одновременно ещё яснее видел, насколько она изменилась. Раньше Глесия прежде всего отстаивала собственное желание, не слишком оглядываясь на окружающих. Конечно, и тогда она умела считаться с людьми, но сейчас всё звучало совсем иначе.
— Тебе достаточно думать о себе, — сказал я.
— Как я могу?
— А почему нет?
— Потому что это ты говоришь странные вещи. Есть женщины, которые любят тебя, а ты собираешься тратить время на меня — ту, у кого чувства исчезли.
Лишь теперь я правильно прочёл её взгляд.
Глесия не просто разлюбила меня. Она стала обращаться со мной чрезмерно осторожно. Сама попросила считать её возлюбленной — и тут же почти предложила отпустить её.
Она делала это не нарочно. Именно поэтому мне следовало отвечать предельно честно.
Если взвешивать каждую условность, наше сближение вообще никогда не должно было состояться. Я был простолюдином, она — дочерью знатного дома. Разве подобная связь выглядела разумной?
Даже если теперь моя ценность в глазах общества выросла, раньше ничего подобного не было. Наши отношения с самого начала казались окружающим невозможными.
Глесия приоткрыла рот, но не нашла слов. Я заговорил первым.
— Я отдаю тебе своё время, потому что люблю тебя.
В конечном счёте и её нынешнее состояние было связано со мной. Но даже увидев новую Глесию, я не перестал её любить.
— Даже если я тебя не люблю? — тихо спросила она.
— Сделаю так, чтобы полюбила.
— Я попросила обращаться со мной как с девушкой, но понятия не имею, как должна вести себя с тобой.
Я не удержался от улыбки.
Когда Глесия любила меня, я не умел сделать шаг навстречу. Зато теперь, приняв решение, мог говорить без страха.
— Ничего изображать не надо. Оставайся собой. Мне неважно, как сильно ты изменилась.
Глесия долго смотрела на меня, словно проверяла, действительно ли я это сказал.
Я выдержал её взгляд.
Впервые между нами не осталось ни обещанного срока, ни удобной лазейки для отступления.
Только её сомнение и моё твёрдое намерение начать всё заново.